Я стою перед ними без одежды. Пышная. Полная. Со складками на боках, с мягким животом, с полными бёдрами, на которых от резинки чулок остаются следы. Всё, что я привыкла прятать под свободной одеждой, — сейчас выставлено напоказ.

Но их глаза говорят мне, что прятать нечего.

Май издаёт тихий стон.

— С ума сойти, — выдыхает он.

Май приникает губами к моей груди, и я вскрикиваю. Его рот горячий, влажный, жадный. Он целует, лижет, обводит языком сосок — медленно, мучительно медленно, — а потом втягивает его в рот и посасывает.

Жан подхватывает меня сзади, потому что мои колени подкашиваются в этот момент. Его руки ложатся на мою грудь, перебирают, сжимают — нежно, но настойчиво. Он прижимается ко мне всем телом, и я чувствую его возбуждение — твёрдое, горячее, упирающееся в мой зад.

— Ты чувствуешь, что делаешь со мной? — шепчет он мне в ухо. — Чувствуешь?

— Да, — выдыхаю я.

Май отрывается от моей груди и смотрит на меня снизу вверх. Его губы блестят. В глазах — чистое золото.

Они, словно безмолвно о чем-то договариваются и тут же подхватывают меня на руки. Легко, словно я ничего не вешу. Несут к кровати. Укладывают на бордовое покрывало, и я тону в мягкой перине. Прохладный шёлк холодит разгорячённую кожу.

Два дракона нависают надо мной. Один слева, другой справа.

— Мы будем любить тебя, — говорит Май. — Пока ты не забудешь, что такое боль.

— Ты позволишь нам? — спрашивает Жан, и это последнее, что он спрашивает.

— Да, — шепчу я. — Да.

И они начинают.

Их руки — везде. На моём животе, на бёдрах, на груди. Их губы — на моей шее, на плечах, на внутренней стороне бедер. Они целуют меня так, словно хотят выпить всю боль, все слёзы, всю горечь этого дня. И я отдаю им всю себя.

Пальцы Мая скользят по внутренней стороне моих бедер, и я дрожу от его прикосновений. Жан в это время целует мой живот. Его губы касаются каждой складочки, каждой ямочки, и он шепчет: «Красивая. Такая красивая». И я больше не стесняюсь. Впервые в жизни я не втягиваю живот. Я лежу перед ними — раскрытая, влажная, дрожащая — и чувствую себя богиней.

Май первым склоняется между моих ног. Его дыхание обжигает там, в самом чувствительном месте. Я вцепляюсь пальцами в простыни.

— Расслабься, — шепчет он. — Я хочу попробовать тебя.

Его язык — горячий, влажный, невероятно умелый — скользит по мне. Медленно. Он не торопится. Он изучает меня, пробует на вкус, находит самые чувствительные точки. Я выгибаюсь ему навстречу и кричу от наслаждения.

Жан в это время накрывает мою грудь ртом. Его пальцы сжимают второй сосок — чуть сильнее, чем нужно, и от этой лёгкой боли удовольствие становится острее.

Они работают вместе, идеально, синхронно, фантастически приятно. Когда Май ускоряет темп — Жан замедляется. Когда Жан прикусывает мою шею — Май проникает в меня пальцами. Один. Два. Три. Я всхлипываю от наслаждения.

— Она уже вся влажная, — говорит Май, и в его голосе слышится удовлетворение. — Очень влажная. Готова.

— Дай мне, — рычит Жан.

Они меняются. Жан скользит вниз, и его язык сменяет язык брата. Но он действует иначе — более требовательно, более жадно. Он не пробует — он пьёт. Его пальцы входят в меня, изгибаются, находят точку, о существовании которой я даже не подозревала.

Я снова выгибаюсь и кричу от наслаждения.

Первый оргазм накрывает меня неожиданно — сильно, ослепительно. Перед глазами вспыхивают искры. Я выгибаюсь на постели, вжимаясь бёдрами в лицо Жана, а он не останавливается — продолжает ласкать меня, продлевая удовольствие, пока я не начинаю всхлипывать от переизбытка ощущений.

— Хорошая девочка, — хрипит он, поднимая голову. — Такая отзывчивая и сладкая.

— Теперь я, — говорит Май, и в его голосе слышится нетерпение.

Он переворачивает меня на бок. Я не успеваю ничего понять — он входит в меня сзади. Медленно, давая привыкнуть к его размеру. Он большой. Очень большой. Я чувствую, как растягиваюсь вокруг него, как мое тело обхватывает его, принимая в себя, и это ощущение — на грани боли и удовольствия.

— Май... — начинаю я и замолкаю, потому что он двигается.

Глубоко и сладко. Замирает во мне, а потом отступает и входит снова. Его темп — неторопливый, почти мучительный, будто он хочет, чтобы я прочувствовала каждый сантиметр, каждый толчок.

Жан ложится передо мной. Его палец приподнимает мой подбородок. Он целует меня — глубоко, жадно, — и я чувствую на его губах собственный вкус.

— Открой рот, — шепчет он, поднимаясь на колени.

Я открываю. Его член касается моих губ — горячий и влажный, бархатистый на ощупь. Я беру его в рот, и Жан издаёт гортанный стон.

— Да... вот так… сладкая моя…

Они двигаются в одном ритме — медленно, глубоко, размеренно. Я чувствую себя наполненной с двух сторон, и это ощущение — самое невероятное, что я когда-либо испытывала.

Жан протяжно стонет, запрокидывая голову. Его пальцы путаются в моих волосах. Пальцы Мая ласкают мою грудь, он рычит и прикусывает мою шею.

Они ускоряются. Их темп становится резче, жёстче, требовательнее. Кровать скрипит под нами. Тени на стенах пляшут все быстрее.

Второй оргазм накрывает меня — ещё сильнее первого. Я кричу в голос, и мой крик заглушает Жан, входящий в мой рот глубже. Волна удовольствия прокатывается по телу — от макушки до кончиков пальцев.

— Я сейчас... — стонет Май.

Жан лишь издает низкий страстный рык.

Они кончают одновременно. Я чувствую горячую пульсацию Жана на языке. Чувствую, как содрогается Май внутри меня. Их стоны сливаются в один. И в этом звуке — древняя магия, первобытная сила, страсть, которая не знает преград.

Голова Мая покоится на моём плече. Рука Жана лежит на моём животе — тёплая, тяжёлая, собственническая. Наше дыхание постепенно выравнивается.

— Ну как? — спрашивает Май тихо.

Вместо ответа я поворачиваюсь к нему и целую в губы.

Жан приподнимается на локте и смотрит на меня. В его глазах — сытое, довольное золото.

— Спи, сладкая. Завтра у нас много дел. Нужно разобраться с твоим мужем.

— С бывшим мужем, — поправляет Май.

Я закрываю глаза. Где-то далеко, в городе, Лекс, наверное, празднует свою победу. Он ещё не знает, что проиграл. Что у меня теперь есть два защитника. Два любовника.

Два моих дракона.

Просыпаюсь я в жарком, обволакивающем, драконьем тепле. Справа — Май, уткнувшийся носом в моё плечо и тихо посапывающий. Слева — Жан. Он не спит. Просто лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на меня. В утреннем свете, пробивающемся сквозь портьеры, его глаза отливают расплавленным мёдом.

— Давно ты так лежишь? — шепчу я.

— Часа два, — отвечает он спокойно. — Успел подумать о многом.

— Например?

— Например, о том, что у нас есть дело, — он проводит пальцем по моей ключице, и от этого простого прикосновения по телу разбегаются мурашки. — И что твой бывший муж его проиграет.

Май шевелится, просыпаясь.

— Обсуждаете дело без меня? — бормочет он, не открывая глаз. — Это нечестно.

— Подай на меня в суд, — усмехается Жан.

Через час мы сидим в гостиной. На низком столике — три чашки с дымящимся кофе и тарелка с булочками. Я успела принять ванну и одеться.

Жан садится в кресло и внимательно смотрит на меня. Май устраивается рядом с ним, держа наготове блокнот и перьевую ручку. Я невольно улыбаюсь: вчера они были моими любовниками, а сегодня они — лучший адвокат города и его секретарь. Идеальная связка.

— Итак, — начинает Жан, — я проанализировал то, что Ариана рассказала вчера. У нас есть несколько ключевых моментов, которые необходимо прояснить как можно скорее. Первое: брачный договор и его условия. Второе: доля Лекса в пекарне. Третье: право собственности на дом. Начнём с дома. Ариана, кому он принадлежит?

— Лексу, — отвечаю я, обхватывая чашку ладонями. — Он купил его до свадьбы. Я на него никогда не претендовала и сейчас не собираюсь.