Он провожает меня до двери. Я выхожу на улицу и медленно, не оборачиваясь, иду по переулку. Сердце колотится где-то в горле. Неужели получилось его обмануть?

За углом меня ждут Май и Жан.

— У нас мало времени, — говорю я им. — У Готфрида сегодня поставка. Он сказал — свежая партия редкого ингредиента. Я заплатила ему вперёд, чтобы он закупил больше.

— Ты заплатила ему? — Май поднимает брови.

— Да, чтобы он ничего не заподозрил. Я для него просто богатая клиентка, которая хочет выглядеть моложе.

— А поставка? — спрашивает Жан.

— Он сказал, что ему нужно подготовиться к получению. Значит, товар прибудет уже скоро.

На лице Жана медленно проступает хищная улыбка.

— Значит, мы можем проследить за ним. Поймать его с поличным.

— Именно, — говорю я. — Он сейчас в доме. Рано или поздно он выйдет, чтобы встретить поставщика. Нам надо только подождать.

— Нам? — Май хмурится. — Ариана, ты уже сделала достаточно. Дальше — наша работа.

— Я заплатила этому человеку кучу денег, — говорю я. — И я хочу знать, не пропали ли они зря.

Братья переглядываются. Тот самый взгляд — быстрый, без единого слова.

— Хорошо, — говорит Жан. — Но держись позади. И если начнётся что-то опасное — ты сразу уходишь и зовешь на помощь.

— Договорились.

Мы занимаем позицию в тени соседнего дома. Ждать приходится недолго. Через полчаса дверь дома Готфрида открывается, и он выходит на улицу — уже не в домашнем сюртуке, а в длинном тёмном плаще. Оглядывается по сторонам и быстро идёт по переулку.

— За ним, — тихо говорит Жан.

Мы следуем за Готфридом и очень скоро он сворачивает в тупик, где стоит старое здание склада. Стучит условным стуком в дверь. Дверь открывается и он исчезает в тёмном провале склада.

Мы прячемся за углом.

— Май, ты меня прикрываешь. — шепчет Жан. — Я выбью дверь. Ариана, стой здесь и не высовывайся.

Я киваю. Май и Жан бесшумно исчезают в темноте. Я остаюсь одна, вжимаясь спиной в холодную кирпичную стену. Где-то вдалеке лает собака. Ветер шуршит мусором по мостовой.

Проходит пара минут, и я слышу грохот. Крики. И низкий, вибрирующий рёв, от которого дрожит земля под ногами.

Драконий рёв.

Я срываюсь с места. Я знаю, что обещала не высовываться. Знаю, что это опасно. Но где-то там, в этом тёмном складе, мои мужья сражаются с теми, кто убивает их сородичей. И я не могу просто стоять и ждать.

Я бегу к складу. Дверь распахнута настежь. Внутри темно и жарко.

И я осторожно вхожу внутрь.

Единственный источник света — несколько магических светильников под потолком, которые отбрасывают дрожащие тени на стены, заставленные ящиками и бочками. Я пробираюсь вдоль стены, стараясь держаться в тени. Где-то в глубине склада слышны голоса — резкие, отрывистые. И низкий, вибрирующий рык, от которого у меня волосы встают дыбом. Почему-то я узнаю этот звук, хотя никогда прежде его не слышала. Это Жан.

Я выглядываю из-за штабеля ящиков и вижу их.

Май и Жан — в полной драконьей форме.

Я никогда не видела их во второй ипостаси и сейчас мне трудно поверить своим глазам. Два огромных дракона посреди склада.

Угольно-чёрная чешуя отливает бронзой в свете магических ламп. Крылья — широкие, кожистые, с острыми когтями на сгибах — расправлены. Глаза горят чистым золотом, и из приоткрытых пастей вырываются клубы дыма. Один из драконов снова рычит — низко, утробно, и этот звук проникает до костей. Я снова каким-то внутренним чувством понимаю, что это Жан и невольно перевожу взгляд на второго.

Чешуя Мая чуть светлее — не черная, а скорее тёмно-серая, с тем же бронзовым отливом. Глаза такие же золотые, но в них не ярость, а холодная, смертельная сосредоточенность. Он готов к битве.

Они стоят рядом, зажимая в угол троих людей. Один из них — Готфрид, я узнаю его даже в полутьме. Он прижимается спиной к стене, лицо у него белое как мел. Рядом с ним — два здоровяка, наверняка охранники склада. У всех троих в руках оружие, но они явно понимают, что против двух разъярённых драконов это бесполезно.

— Вы... вы не понимаете! — голос Готфрида срывается на визг. — Я просто покупатель! Я ничего с ним не делал! Он сам…

— Кто — он? — голос Жана звучит как раскат грома.

Вместо ответа Готфрид указывает дрожащей рукой куда-то вглубь склада. Я прослеживаю его жест и только теперь замечаю фигуру, скорчившуюся за грудой ящиков в дальнем углу.

Май поворачивает голову. Его золотые глаза сужаются.

— Выходи, — говорит он.

Фигура медленно поднимается и я вижу, что это тоже дракон — маленький и совсем молодой, почти мальчишка. Он тощий, измождённый, с тусклой чешуёй неопределённого грязно-серого оттенка. Серебристые глаза исчерчены линиями красных сосудов. На хвосте, на предплечьях, на боках видны проплешины — места, где чешую содрали. Некоторые из них ещё кровоточат.

У меня перехватывает дыхание.

— Не убивайте меня, — говорит он. Голос у него тихий и слабый.

— Кто ты? — спрашивает Жан.

— Рон… меня зовут Рон, — выдыхает он. — Я... я не преступник. Ну, то есть да, я преступник, но я не хотел... Это всё он! — он тычет пальцем в Готфрида. — Он сказал, что никто не узнает!

— Замолчи! — шипит Готфрид.

Жан делает шаг вперёд, и Готфрид тут же замолкает.

— Продолжай, — говорит Жан Рону.

Рон сглатывает. Его тощие плечи дрожат. Он выглядит как побитый пёс, а не как дракон.

— Я... я несколько лет назад с приятелями участвовал в ограблении. По глупости. Мне нужны были деньги, вот я и... — он опускает голову. — Меня поймали и посадили в тюрьму. А когда я вышел — все от меня отвернулись. Я был изгоем. Понимаете? Никто не нанимает дракона с судимостью. Я не мог найти работу. Не мог найти жильё. Мне нечего было есть.

— И ты начал продавать свою чешую, — говорит Май.

— Да. — Рон закрывает глаза. — Это... это больно, вы даже не представляете, насколько! Очень больно. Но это единственное, что у меня было. Моя чешуя. Я сдирал её сам. Никто не заставлял. Я сам.

— Сам, — повторяет Жан. — А Готфрид платил тебе за неё?

— Да. Не много, но мне хватало на еду. А потом он сказал, что ему нужно больше. Что у него заказы. Что он может использовать мою чешую не только как ингредиент для зелий, но и... — он замолкает.

— Что? — не выдерживаю я, выходя из тени.

Все головы поворачиваются ко мне. Май и Жан вздрагивают, увидев меня, — они явно не ожидали, что я ослушаюсь и приду сюда. Но сейчас не время для упрёков.

— Ариана! — рычит Жан. — Я же сказал тебе...

— Потом, — обрываю я. — Рон, что Готфрид делал с твоей чешуёй?

Рон смотрит на меня с удивлением — похоже, он не ожидал увидеть здесь женщину.

— Он продавал её другим, — говорит он. — Говорил, что иначе не сможет мне платить. Мне просто нужны были деньги. Я не хотел ничего дурного.

Я перевожу взгляд на Готфрида. Он больше не выглядит респектабельным. Его дорогой сюртук испачкан, волосы растрепались. Но в его глазах я вижу только страх и злость.

— Вы не имеете права! — выкрикивает он. — Это не преступление! Покупка чешуи не запрещена законом! Он сам сдирает её с себя! Я здесь ни при чём!

— Ты платил ему гроши и наживался на его отчаянии, — спокойно говорит Май. — А когда понял, что на этом можно хорошо зарабатывать, начал требовать больше.

Я смотрю на Рона. На его проплешины. На его тощие плечи. На его затравленные глаза.

— Это правда? — спрашиваю я.

Рон кивает.

— Я говорил, что мне больно. Что мне нужно время, чтобы чешуя отросла. А он сказал... он сказал, что если я не дам ему больше, он найдёт другого дракона. Или, может быть, убьёт кого-нибудь и сдерет чешую с мёртвого.

В складе повисает тишина.

Жан поворачивает голову к Готфриду. Его золотые глаза полыхают.

— Ты угрожал убить дракона, — говорит он. В его голосе нет ярости. Только лёд. Страшный, смертельный лёд.

— Я не... я просто... — лепечет Готфрид.

— Ты наживался на страданиях моего сородича. Ты шантажировал его. Да ещё и угрожал убийством, чтобы держать его при себе.