На четвёртом — вторую.

Тесса сообщила, что ненавидит обе.

Нейра забрала книги у неё и стала руководить всей службой размещения.

Без торжественного назначения.

В один день Эстелия просто обнаружила, что трое новых работников спрашивают Нейру, а не её, какие комнаты подготовить, кого переселить и где разместить большую семью.

Вечером вызвала девушку в кабинет.

Нейра вошла настороженно.

— Я что-то не так записала?

— Нет, с книгой всё в порядке. Не волнуйтесь.

— А зачем вы меня позвали?

— Хочу предложить вам новую должность.

— Мне? Какую?

Эстелия показала на книгу.

— Руководить гостевой службой. Вы ведь уже этим занимаетесь.

Нейра долго молчала.

— Но вы уверены, что я смогу?

— Я у Брана спрошу, конечно. Вдруг он мечтает о ваших книгах.

Девушка улыбнулась.

— Госпожа, я не шучу. Я правда не знаю…

— Нейра, я бы не предложила, если бы сомневалась.

— Я здесь начинала с уборки. А теперь мне нужно будет людям говорить, что делать.

— А у нас тогда было шесть пригодных комнат. И только в трёх не пахло сыростью. Вы помните.

Нейра засмеялась.

— Теперь в двадцати шести не пахнет.

— И про каждую вы знаете, кто там живёт, когда уедет и кому мешает шум с лестницы. Я за всем уже не услежу.

— Но я же всё записываю. Вы можете открыть книгу.

— Могу. Только гости приходят к стойке, а не в книгу. И вы знаете, что им ответить.

Нейра согласилась.

Олдер стал отвечать за конюшню, транспорт и все внешние хозяйственные работы.

Первое, что сделал после назначения, — купил того самого жеребёнка.

Не весной.

Раньше.

— Много за него отдали? — спросила Эстелия.

— Я лучше не буду вслух. Мама услышит.

— Жалеете, что купили?

— Нет. Давно его хотел.

— Ну и не жалейте. Свой конь теперь.

Марта получила кухню в официальное ведение. Двух её помощников зачислили в постоянный штат.

Через неделю потребовала третьего.

— Мы же с вами договорились: двоих берём на постоянную работу.

— А я думала, у нас народу меньше будет.

— Так и выручка выросла.

— Вот из неё третьему и заплатим. Всё лучше, чем гостей голодными держать.

Эстелия посмотрела на неё.

— Марта, это обычно я так уговариваю.

— Мне вас не уговаривать надо. Мне человек нужен.

Через день третий помощник появился.

Бран отказался от любой должности, в названии которой было слово «руководитель».

— Смотрителем был, смотрителем и останусь.

— Бран, у вас уже по четыре прогулки. Надо как-то распределять работу.

— Пусть молодые водят. Ноги у них лучше моих.

— А за собой что оставите?

Он подумал.

— Послушаю сначала, что они гостям рассказывают. А то горы потом не узнаете.

Так Бран стал человеком, который обучал всех проводников, следил за горными дорогами и знал о территории больше любого королевского картографа.

На бумаге его всё равно записали старшим смотрителем.

Он возмущался неделю.

Потом привык.

Равенна тоже менялась.

Сначала возле нижней дороги появилась новая мастерская.

Потом ещё один постоялый двор.

Верден расширил лесопилку, потому что заказов на восстановление стало столько, что старой мощности не хватало.

Прачечная наняла ещё шесть женщин.

Стекольщик, когда-то смотревший на Эстелию с подозрением, теперь жаловался только на то, что она заказывает слишком много рам сразу.

Дорогу начали исправлять до весны.

Не всю.

Первые пять самых тяжёлых миль.

Половину расходов взяло на себя герцогское держание Семи, часть — Равенна, часть — купеческое объединение.

Тарсель попытался войти в соглашение четвёртой стороной.

Эстелия согласилась.

Рейнар после этого спросил:

— Вы готовы с ним снова договариваться?

— Земля вдоль дороги всё равно его. Нам друг от друга не деться.

— Знаю. Я про условия.

— Вот и буду говорить об условиях. Деньги он считать умеет.

— Особенно чужие.

— Пусть лучше получает своё с проезжающих купцов. Мне так спокойнее, чем ждать, за что он опять зацепится в моей горе.

Рейнар посмотрел на неё.

— Вы ему дёшево не уступите.

— Вы меня уже знаете.

— Поэтому и спрашиваю.

Но всё это было потом. А тогда королевская проверка Рейнара закончилась через двенадцать дней после суда.

Эстелия узнала об этом утром.

Рейнар вошёл в библиотеку, положил перед ней документ и сказал:

— Закончил. Вот последнее заключение.

Она оторвалась от сметы восточного крыла.

— Последнее? Больше ничего не осталось?

— Проверка завершена.

Эстелия посмотрела на бумагу.

— Так скоро?

— Больше месяца прошло, Эстелия.

— Знаю. Почему-то думала, вы тут до весны будете ходить с бумагами.

— Вам бы хотелось?

— Нет.

Ответ вышел слишком быстро.

Рейнар поднял бровь.

— Даже немного?

— Я сейчас о смете думала. Вы меня сбили.

— Простите. Прочитайте, потом вернёмся к смете.

Эстелия взяла заключение.

Разрешение на частное использование коронных источников продлевалось.

Не на месяц.

Не условно.

На постоянной основе при сохранении требований Первой грамоты и регулярной королевской проверке.

— А когда теперь ждать проверку?

— Через год.

— Вашу?

— Могут назначить другого ревизора.

Она перечитала эту строчку.

Совершенно нейтральную.

— Да. Конечно, могут.

— Эстелия.

— Я слушаю.

— Эстелия, бумага ни в чём не виновата.

— Я с ней ничего не делаю.

— Посмотрите на угол. Вы его уже совсем смяли.

Она положила лист на стол.

— За эти недели я привыкла, что вы здесь по делу. Утром придёте, вечером останетесь.

— Мне тоже было удобно на это ссылаться.

— А теперь ссылаться не на что.

— Проверка больше не держит.

— Значит, уезжаете?

— Да. Сегодня.

Вот это ей не понравилось уже совершенно конкретно.

Она посмотрела на него.

— Вы только сейчас решили мне сказать?

— В Пепельном Хребте дела скопились. Уже нельзя откладывать.

— Я понимаю. Просто не ожидала, что сегодня.

— Я всё ещё отвечаю за свой дом.

— Рейнар, не объясняйте. Я не прошу вас бросить дела.

— Знаю. Но мне всё равно не хочется уезжать вот так.

Эстелия встала.

Хотелось вести себя разумно.

Получалось плохо.

— Надолго?

— На неделю, рассчитываю.

— А потом?

— Потом приеду обратно.

Она остановилась.

— Сюда? Но работа закончена.

Рейнар смотрел так спокойно, что ей захотелось бросить в него сметой.

— Вы хотите, чтобы я это сказал?

— Да.

— Хорошо. Хотя мне казалось, после того вечера вы уже знаете.

— Лучше скажите.

— К вам.

Эстелия молчала.

Он добавил:

— Если вы меня ждёте.

— И как мне вас записать?

Теперь улыбнулся.

— Обыкновенным гостем.

— У нас вообще-то свободных комнат нет.

— Тогда оставьте мне следующую.

— Её уже кто-нибудь ждёт. Вы не единственный желающий.

— А для знакомого хозяйки ничего не найдётся?

— Вот на это не рассчитывайте.

— Хорошо. Тогда я хотел бы снять комнату рядом с библиотекой. Ту, где жил.

Эстелия посмотрела на него.

— Мы её гостям не сдаём.

— Что с ней не так?

— Она служебная, Рейнар.

— Мне там было удобно.

— Вы были на проверке. С вас и денег не брали.

— Теперь возьмёте. Назовите цену.

— За эту каморку? Она меньше половины наших гостевых комнат. Вы точно помните, где жили?

— Помню. Меня устраивает.

— Объясните, чем.

— До библиотеки два шага.

— Ради книг могли бы и в коридор побольше пройти.

— Я туда не только за книгами заходил.

— А за чем же?

Он наклонился и поцеловал её.

Коротко.

Совершенно не похоже на человека, которому нужно было объяснять причины словами.