Это Эстелия оценила особенно.

Он просто произнёс:

— Я подожду у конюшни.

И ушёл.

Никакого желания защищать.

Никакой демонстрации права находиться рядом.

Разговор принадлежал ей.

Кайден посмотрел вслед Рейнару.

Потом на Эстелию.

— В королевском совете он таким не бывает.

— Вы давно знакомы?

— Несколько лет. Советы, дела короны. Не близко.

— Наверное, рядом со мной ему можно быть другим.

Кайден коротко усмехнулся.

— Да. Наверное, можно.

Между ними повисла пауза.

На этот раз не тяжёлая.

Просто оба понимали, что говорить о земле больше нечего.

— Поздравляю, — сказал Кайден.

— Спасибо.

— Герцогиня Ровенар.

Она улыбнулась.

— Ещё непривычно, правда?

— Мне — нет.

Он подумал.

— Подходит тебе.

Эстелия ждала.

Кайден посмотрел на площадь.

— Я тут старые счета поднял. Пока Ласнер готовил бумаги для спора.

— Искал ещё что-нибудь про курорт?

— Сначала да. Думал: сколько ещё я упустил?

— Там было что поискать.

— А потом зачитался. Уже не про «Семь облаков».

Он сунул руки в карманы дорожного пальто.

Непривычный жест.

Когда они были женаты, Кайден почти никогда так не делал на людях.

— Южные мельницы помнишь?

— Ещё бы. Сколько мы с ними возились.

— Я говорил, что после смерти отца сам вывел их из убытка. И ведь так и помнил.

Эстелия не ответила.

— А в книгах почти везде твой почерк, — продолжил он. — Договоры на зерно, новый управляющий, график ремонта. Даже покупателя на отходы нашла ты. Я совсем про него забыл.

— Мы же вместе всё это обсуждали.

— Когда ты уже подготовила расчёты и нашла людей.

— Тебе оставалось подписать.

— Да. Подписал — и запомнил, что решил сам.

Он посмотрел на неё.

— И с западными землями то же. Четыре года назад, когда доход упал.

— Мы тогда сборщика сменили.

— Ты настояла. Я ещё не хотел.

— Кайден, он воровал. Там по книгам было видно.

— Теперь я увидел.

Эстелия почувствовала не удовлетворение.

Скорее усталую нежность к женщине, которой была тогда.

Она действительно делала всё это.

Не ради признания.

Ради общего дома.

Кайден продолжил:

— Первые годы я замечал. Потом привык.

Ответ был настолько простым, что Эстелия не сразу поняла, насколько он точен.

Привык.

К тому, что счета сходятся.

Приёмы работают.

Люди приезжают.

Поставки есть.

Управляющие отвечают.

Доход растёт.

И перестал видеть человека за результатом.

— Для меня всё это стало… ну, тем, что ты ведёшь дом. И ведёшь хорошо.

Эстелия невольно улыбнулась.

— Пятнадцать лет работы. «Хорошо ведёт дом». Обидно, Кайден.

— Теперь понимаю, как это звучит.

— Ты сегодня понимаешь всё, что я говорю.

— Стараюсь хотя бы дослушать.

Он тоже улыбнулся.

Потом стал серьёзнее.

— Я считал, что дом Марвейров держится в основном на мне. Ты помогаешь, конечно, но главное делаю я.

Эстелия молчала.

— А без тебя и не получалось бы. Я этого не признавал.

Вот этого она когда-то хотела бы услышать.

В первые дни после развода.

Возможно, даже позже.

Хотела, чтобы он приехал, увидел полный двор и понял.

Чтобы признал.

Чтобы пожалел.

Теперь слова пришли.

И обнаружилось, что ей больше не нужно строить на них ничего.

Это было приятно.

Но не необходимо.

— Хотела бы я, чтобы мы поговорили об этом раньше, — сказала она.

Кайден кивнул.

— Я тоже. Только раньше, боюсь, начал бы спорить.

Она не спросила, жалеет ли он о Велиссе.

Не спросила, счастлив ли.

Это была уже его жизнь.

— Я ведь и правда ждал, что ты вернёшься, — признался он.

— Когда кончатся деньги?

— Вначале думал так.

— Это было заметно.

— Потом решил: не справится с курортом. Попросит забрать.

— Ты очень уверенно его предлагал.

— А когда не попросила, я объяснил себе, что ты просто хочешь мне что-то доказать.

Эстелия улыбнулась.

— Мне и хотелось. Поначалу. Немного.

Кайден удивился.

— Ты сейчас серьёзно?

— Конечно. Ты меня обидел, Кайден. Мне хотелось, чтобы ты приехал и увидел, что я справилась.

— Я увидел.

— Да. Только к тому времени мне уже и без тебя было чем жить.

Он принял и это.

— Теперь вижу и это.

Эстелия посмотрела на его экипаж.

— Велисса приехала с тобой?

— Нет. Осталась в столице.

— У неё всё хорошо?

Вопрос удивил обоих.

Кайден ответил:

— Кажется, да. Неплохо.

— Я рада.

— Эстелия, тебе не нужно из вежливости…

— Я спросила, потому что захотела.

— Она тоже иногда о тебе спрашивает.

— А что её интересует?

— Как ты живёшь. Как здесь устроилась. Почему — не знаю, я не спрашивал.

Эстелия не стала допытываться.

— Передай ей, что я больше не злюсь. На неё — нет.

Кайден посмотрел внимательнее.

— А на меня?

— С тобой сложнее, Кайден.

Он усмехнулся.

— Да, понимаю.

— Только мстить я тебе не собираюсь.

— Я понял. Ещё в зале.

— И разбирать наш брак с самого начала больше не хочу. Хватит, наверное.

— Хорошо. Не будем.

Эстелия протянула руку.

Кайден посмотрел на неё.

Когда-то они держались за руки совсем иначе.

Сегодня он пожал её ладонь.

Не муж.

Не любовник.

Не враг.

Человек из прошлого, которое больше не требовало продолжения.

— Удачи, герцогиня Ровенар.

— Удачи, герцог Марвейр.

Она отпустила первой.

Повернулась.

И ушла.

Не оглянулась.

Не потому, что боялась передумать.

Просто впереди у конюшни ждал Рейнар.

А ещё дальше — дорога домой.

Королевские печати с «Семи облаков» сняли через три дня.

Эстелия присутствовала при каждой.

Особенно ей понравился момент, когда чиновник снял металлическую пластину с двери западного крыла.

— Вам оставить? — спросил он.

— А что мне с ней делать?

— Иногда просят. На память.

Эстелия посмотрела на печать.

Ещё недавно этот маленький кусок металла означал, что кто-то посторонний решил, какие двери она может открывать в собственном доме.

— Нет.

Тесса вмешалась:

— Мне оставьте.

Эстелия повернулась.

— Тесса, тебе-то она зачем?

— В кабинет повесим. На видное место.

— Я на неё и на двери насмотрелась.

— А потом забудете. Начнёте сердиться из-за недовезённого белья — я вам на неё покажу. Вспомните, как бывало.

Эстелия подумала.

— Ладно, пусть забирает.

Тесса победно забрала пластину.

На следующий день начались работы.

Не во всём дворце сразу.

Эту ошибку Эстелия уже не собиралась совершать.

Сначала западное крыло.

Потом постоянный ремонт основного шлюза.

Затем безопасный доступ к шестому и седьмому источникам.

Восточный дом не открывали до полного обследования.

Когда Рейнар предложил подождать, Эстелия впервые не спорила.

Терен после этого проверил, не заболела ли она.

В ответ Эстелия увеличила ему объём работы.

Через месяц по-прежнему сдавали двадцать комнат: новые ещё готовили.

Через два — двадцать шесть.

Открылась новая гостиничная галерея.

Зимний сад стал самым востребованным местом в плохую погоду, и Мирена действительно оказалась невыносима, потому что сообщала каждому встречному, что лично способствовала его появлению.

— А помните, вы ещё бал устраивать не хотели? — напоминала она.

— Мирена, зимний сад здесь стоял задолго до нас с вами.

— Стоял без стёкол. А кто вам напомнил, что он нужен?

— Вы. Про это помнит уже вся Равенна.

— Значит, я не зря рассказывала.

Эстелия перестала спорить.

На третьем месяце пришлось завести отдельную книгу бронирований на полгода вперёд.