И ушёл к Ласнеру.

Эстелия проводила его взглядом и впервые поняла: это действительно бывший муж.

Не мужчина, от которого она ещё внутренне отталкивалась.

Не судья её новой жизни.

Не человек, которому хотелось что-то доказать.

Просто Кайден.

Пятнадцать лет были.

Они никуда не исчезли.

Но закончились.

Дверь открылась.

Все вернулись в зал.

Аделин Корвес читала решение стоя.

Первым пунктом суд признавал Первую грамоту Семи действующим основополагающим уставом владения, не отменённым последующими королевскими актами.

Вторым — устанавливал неделимость западного и восточного домов, источников и старого перевального прохода в рамках особого держания.

Третьим — отклонял требование Орвена Тарселя о признании права собственности или отдельного управления восточным домом и проходом. Его долговое соглашение признавалось историческим денежным требованием к доходам давно прекратившего самостоятельную деятельность объекта, но не основанием для разделения «Семи облаков». Для предъявления остаточного денежного требования требовалось отдельное производство и подтверждение размера долга.

Тарсель не изменился в лице.

Но Эстелия увидела, как его поверенный медленно закрыл папку.

Он понял.

Главное потеряно.

Проход не достанется им.

Четвёртый пункт прекращал требование Марвейров в связи с отзывом и отдельно подтверждал, что даже возможные нарушения старого порядка передачи земли не отменяют вновь возникшего права полного хранителя после восстановления Семи.

Кайден больше не мог вернуть курорт.

Ни как бывший владелец.

Ни как глава наследственной линии.

Пятый пункт заставил Эстелию перестать слышать всё остальное на несколько секунд.

— В соответствии с Первой грамотой и подтверждённым восстановлением полного круга, — читала Аделин, — корона признаёт Эстелию Ровенар полноправной хранительницей и держательницей «Семи облаков».

Она перевернула лист.

— Особое герцогское держание считается восстановленным. Право титула следует за держанием, а не за браком либо принадлежностью к иному герцогскому дому.

Аделин подняла глаза.

— С момента принесения присяги короне вы вправе именоваться герцогиней Ровенар, герцогиней Семи.

Эстелия смотрела на неё.

Наверное, следовало что-то сказать.

Не получилось сразу.

Тесса за спиной всхлипнула.

Совершенно неожиданно.

Эстелия обернулась.

— Тесса, не начинай. Я же тоже сейчас…

— Я не плачу.

— Ну да, конечно.

— Пыль в глаз попала.

— Откуда здесь столько пыли?

— А вы на эти папки посмотрите.

Бран рядом вытер глаза и немедленно отвернулся.

Предатели.

Эстелия снова посмотрела на Аделин.

— Госпожа канцлер, а присягу сегодня можно? Пока мы все здесь.

Канцлер приподняла брови.

— Вы уже готовы? Обычно после таких слов просят минуту прийти в себя.

— Если сейчас остановлюсь, потом не соберусь. Давайте сначала подпишем всё, что нужно.

На этот раз Аделин всё-таки улыбнулась.

— Хорошо. Приготовьте акт.

Присяга заняла меньше пяти минут.

Эстелия ожидала, что титул почувствуется как-то иначе.

Не почувствовался.

На ней не появилось короны.

Стены не дрогнули.

Никто не заиграл музыку.

Она произнесла своё полное имя.

Приняла обязанность хранить источники, гостевой дом и коронный проход.

Подписала акт.

Аделин поставила королевскую печать.

И всё.

— Поздравляю, герцогиня Ровенар.

Эстелия посмотрела на подпись.

Свою.

Не Кайдена.

Не Рейнара.

Ровенар.

— Благодарю.

Рейнар оставался за своим столом.

Только теперь встретился с ней глазами.

Она улыбнулась.

Он ответил.

Этого было достаточно.

Тарсель догнал её на лестнице.

Эстелия услышала:

— Герцогиня Ровенар.

Первые секунды не отреагировала.

Потом поняла, что обращаются к ней.

Остановилась.

— Простите, ещё не сразу отзываюсь.

— После сегодняшнего дня часто придётся слышать.

— Вот тогда и привыкну.

Он спустился на ступень ниже.

— Поздравляю.

— Вы меня сегодня уже поздравляли.

— Утром с источниками. Теперь можно и с решением.

— Благодарю.

— Я подам отдельное требование по долгу.

— Я не думала, что вы оставите это дело.

— На землю требование больше не распространяется.

— Да. Это мы сегодня закончили.

Тарсель кивнул.

Потом сказал:

— Когда откроете проход, понадобится подъезд к нему с востока. Вы об этом думали?

Эстелия почти рассмеялась.

— Господин Тарсель, мы ещё с лестницы суда не сошли.

— Спор закончен. Дорога от этого никуда не делась.

— И ваши участки вдоль неё тоже.

— Большая часть земли там моя.

— Предложите платить за доступ?

— Можно договориться надолго. Это было бы удобнее обеим сторонам.

— Осталось услышать цену.

— Разумную. Иначе вы не согласитесь.

— Мы уже выяснили, что разумные цены представляем по-разному.

Тарсель улыбнулся.

— Зато теперь знаете, о чём спрашивать в первую очередь.

— Вы мне хорошо объяснили, сколько может стоить недосмотр.

Он воспринял это как комплимент.

Наверное, отчасти так и было.

— Начнёте обследование — пришлите условия. Будет что обсудить.

— Сначала пришлите свои. И цену сразу укажите.

— Пришлю, герцогиня.

Эстелия пошла дальше.

— Господин Тарсель, ещё одно.

— Да?

Она обернулась.

— Про шлюз мы не закончили.

Улыбка исчезла.

— Появилось что-то новое?

— Расследование идёт.

— Мне известно.

— И старые планы у вас были. Фарен показывал.

— Я вам этого не скрывал.

— Если выяснится, что человек у шлюза действовал по вашей просьбе…

— Тогда предъявите это следствию. Будет другое дело.

— Так и сделаю.

Тарсель выдержал её взгляд.

— Я не давал распоряжения уничтожать ваш источник.

— Я сказала «повредивший». Про уничтожение сказали вы.

Он замолчал.

Эстелия ничего не добавила.

Пока доказательств не было, обвинение оставалось бы только красивой догадкой.

Она слишком многому научилась у Рейнара, чтобы путать одно с другим.

Через неделю доказательства всё-таки появились.

Не против Тарселя лично.

Против его дорожного управляющего.

Один из людей, работавших на северных участках, узнал описание мужчины, которого видели у служебной дороги вечером перед балом. Оказалось, тот несколько лет назад работал с Фареном и имел доступ к старым планам. После увольнения Эстелией бывший управляющий продал копии документов посреднику дорожной компании Тарселя, а тот решил, что временное отключение источников заставит новую хозяйку отменить бал и ослабит её положение перед спором.

Орвен Тарсель заявил, что приказа на повреждение шлюза не давал.

Следствие не доказало обратного.

Но его дорожный управляющий потерял должность и предстал перед окружным судом за порчу коронной водной системы.

Фарену предъявили отдельные требования за ложные ведомости, исчезнувшие выплаты и передачу хозяйственных документов третьим лицам.

Эстелия присутствовала только на одном допросе.

Потом решила, что достаточно.

Людям, чья работа заключалась в расследовании, наконец можно было позволить делать её без хозяйки «Семи облаков» над плечом.

Рейнар назвал это неожиданным проявлением разумности.

Она едва не выгнала его из кабинета.

С Кайденом они поговорили после суда.

Не сразу.

Он ждал во дворе канцелярии возле экипажа.

Ласнер уже сидел внутри.

Тесса увидела бывшего мужа Эстелии и выразительно посмотрела на неё.

— Тесса, я сама с ним поговорю.

— Я ничего не сказала.

— Я по лицу вижу. Всё хорошо.

Тесса ушла к карете.

Рейнар тоже не остался.