— Помню. Северо-восток, около сорока двух акров основной земли, лес. Старый гостиничный корпус, хозяйственные постройки. И горячие источники.

— Развалины, — поправил Кайден. — Не гостиничный корпус.

— Вот и отдай мне эти развалины.

Кайден посмотрел на поверенного.

Тот кашлянул.

— Имение числится за герцогским домом, — подтвердил поверенный.

— Только числится? С правом собственности что-то не так?

— Нет, я имел в виду, что им почти не пользуются. Давно уже.

— Это я знаю. Меня интересуют документы.

Кайден покачал головой.

— Ты хоть понимаешь, сколько там ремонта? Жить негде.

— Сколько именно — пока нет.

— Я представляю. Именно поэтому мой отец собирался продать эту землю ещё двадцать лет назад.

— Почему не продал?

Кайден нахмурился.

— Не помню.

Это заинтересовало Эстелию, но совсем немного.

Сейчас важнее было другое.

— Ты всё равно не хочешь этим заниматься. Отдай мне «Семь облаков», и больше ни одного счёта оттуда не получишь.

— Взамен содержания? Совсем?

— Совсем. Впиши отказ.

— И на городской дом потом не претендуешь?

— Не претендую.

Он посмотрел на неё так, словно пытался понять, где скрывается ловушка.

Эстелия его понимала.

Если бы он предложил такую сделку ей, она тоже стала бы искать второе дно.

— Украшения оставишь, — сказал Кайден.

— Мои, конечно. Семейные я не забираю.

— Экипаж.

— Оставь до переезда. Потом верну.

— Четырёх слуг.

— Предложу им уехать со мной. Принуждать никого не стану.

— Эстелия, в «Семи облаках» никто не живёт.

— Теперь буду жить я.

Кайден долго смотрел на неё.

— Хорошо.

Вот и всё.

Пятнадцать лет закончились одним словом.

Эстелия ожидала, что почувствует что-нибудь значительное.

Освобождение.

Горе.

Ярость.

Но внутри оказалось удивительно спокойно.

Вероятно, настоящие чувства придут позже.

После подписей.

После переезда.

Когда она проснётся утром и поймёт, что больше не является женой Кайдена Марвейра.

— Господин Ласнер, запишите, о чём мы договорились.

Поверенный медлил.

— Прямо сейчас?

— Да. Вы ведь уже подготовили остальное.

Кайден поморщился.

— Можно закончить утром.

Эстелия взглянула на часы.

— Сейчас восемь двадцать. Переписчики ещё в канцелярии, сегодня работают до десяти. Готовят бумаги к завтрашнему совету — я сама распорядилась им доплатить. Мы успеем.

Кайден ничего не ответил.

Она знала его дом лучше, чем он предполагал.

Может быть, это и было главной проблемой их брака.

Господин Ласнер собрал бумаги.

— Я подготовлю окончательный вариант.

— И акт передачи владения, — добавила Эстелия. — Земля, строения, лес и права, связанные с источниками.

Поверенный замер на полушаге.

— Права на источники?

Кайден махнул рукой.

— Всё, что там есть.

— Господин Ласнер, так и напишите. Всё, включая права на источники. Чтобы потом не возвращаться к этому разговору.

Ласнер поклонился.

— Разумеется.

Он ушёл.

Кайден неожиданно сказал:

— Ты ещё можешь передумать.

Эстелия посмотрела на него.

— Кайден… Что именно ты предлагаешь мне передумать?

— Я об условиях. Дом в столице всё-таки удобнее.

Не развода.

Условий.

Как ни странно, именно это помогло ей окончательно успокоиться.

— Нет. Я выбрала.

— Ты понятия не имеешь, что тебя ждёт.

— Не знаю. Посмотрю, когда приеду.

— «Семь облаков» не приносили дохода больше тридцати лет.

— Тогда сложно будет сделать хуже.

Уголок его рта дрогнул.

На мгновение он стал похож на прежнего себя.

— Ты всегда была упрямой.

— Ты раньше называл это характером.

— Раньше многое было иначе.

— Да. Было.

Они посмотрели друг на друга.

Эстелия вдруг поняла, что могла бы спросить.

Когда ты перестал меня любить?

Почему не сказал раньше?

Почему именно она?

Чего тебе не хватало?

Все эти вопросы уже стояли где-то рядом, готовые превратить вечер в мучительное препарирование пятнадцати лет.

Но ответа, который вернул бы ей эти годы, не существовало.

А унижать себя надеждой услышать правильные слова она не собиралась.

Поэтому спросила другое:

— Велисса будет жить здесь?

Кайден напрягся.

— После оформления развода.

Эстелия кивнула.

— Я уеду скоро. До тех пор пусть мои комнаты останутся моими.

Велисса подняла глаза.

— Я туда не пойду.

— Спасибо.

Это был первый прямой разговор между ними.

И Эстелия неожиданно поверила ей.

Велисса пришла за мужчиной и положением.

Не за её платьями, книгами и комнатами.

По крайней мере пока.

Ужин закончился раньше, чем планировалось.

Никто не захотел оставаться на музыку и десерт.

Гости один за другим прощались с преувеличенной вежливостью.

Некоторые женщины обнимали Эстелию чуть дольше обычного. Несколько мужчин делали вид, что ничего особенного не произошло.

Через час дом опустел.

Документы принесли без десяти десять.

Эстелия прочитала каждую страницу.

Кайден раздражался уже на третьей.

— Ты Ласнеру не доверяешь? Он годами ведёт наши дела.

— Доверяю. И всё равно прочитаю.

— Ты каждую строчку будешь проверять?

— Под каждой будет моя подпись, Кайден.

На шестой странице она нашла ошибку в границах владения.

На восьмой — слишком расплывчатую формулировку о праве использования леса.

На одиннадцатой попросила уточнить, что всё находящееся на территории имущество, не обозначенное как личная собственность Марвейров, переходит новой владелице вместе с землёй.

Кайден постепенно перестал торопить.

К полуночи документы были подписаны.

Кайден поставил последнюю подпись и отложил перо.

— Ну что, теперь ты довольна?

Эстелия посмотрела на листы.

— Довольна? Нет, конечно.

Он вскинул бровь.

— Но теперь я свободна.

И только произнеся это, она поняла, насколько слово ей понравилось.

Утром Эстелия проснулась раньше рассвета.

Первые секунды лежала, глядя на знакомый балдахин над кроватью, и не могла понять, почему внутри так пусто.

Потом вспомнила.

Развод.

Велисса.

«Семь облаков».

Она повернулась на бок.

В комнате всё оставалось прежним.

Шкаф с книгами.

Светлые шторы.

Низкий столик у камина.

Старинное зеркало, которое Кайден подарил ей на третью годовщину.

Только сама жизнь почему-то уже находилась в другом месте.

Эстелия позволила себе десять минут.

Ровно десять.

Она не плакала вчера.

Заплакала сегодня.

Без красивой трагедии и без мыслей о том, что всё потеряно.

Просто лежала, закрыв лицо ладонью, и оплакивала не мужа даже, а ту женщину, которой была много лет назад.

Двадцатичетырёхлетнюю Эстелию, уверенную, что они с Кайденом встретят старость вместе.

Первый дом.

Первую общую зиму.

То, как они сами выбирали мебель, потому что тогда денег было гораздо меньше.

Его привычку приносить ей горячую выпечку после поздних советов.

Свою уверенность, что любовь, если относиться к ней бережно, обязательно выдержит время.

Не выдержала.

Возможно, виноват был Кайден.

Возможно, оба.

Но разбираться в этом сегодня Эстелия не собиралась.

Через десять минут она встала.

К полудню были собраны первые сундуки.

К вечеру выяснилось, что из двадцати семи постоянных слуг герцогского дома уехать с ней захотела только одна женщина.

Тесса, помощница экономки, которой было около пятидесяти и которая проработала рядом с Эстелией двенадцать лет.

— Тесса, ты хорошо подумала? — спросила Эстелия.

Тесса застёгивала старую дорожную сумку.

— Хорошо. Уверенности всё равно нет.