— Хоть ты меня обнадёжь.

— Могу соврать, если вам от этого легче.

Эстелия рассмеялась впервые после вчерашнего вечера.

— Нет уж. Говори как есть.

— Вот и хорошо. Я никогда не была в горах. Терпеть не могу холод. И подозреваю, что если господин герцог называл то имение развалиной, то там даже крыса побрезгует жить.

— Боюсь, насчёт дома он не преувеличил.

Тесса задумалась.

— Только скажите: жалованье мне будет не от герцога?

— От меня. Его денег там не будет.

— Тогда еду.

Эстелия посмотрела на неё.

— Тебе это так важно?

Тесса пожала плечами.

— Потому что здесь новая хозяйка. У неё будут свои люди. А я слишком стара, чтобы каждый день угадывать, нравлюсь я ей или нет. С вами хотя бы знаю, чего ждать.

— Значит, я хотя бы предсказуема.

— Конечно. Если окажется, что в ваших «Семи облаках» действительно нет крыши, я вернусь.

— Вернёшься, если захочешь. Уговаривать остаться не стану.

Через три дня Эстелия покинула столицу.

Кайден не вышел проводить её.

Зато Велисса стояла у окна второго этажа.

Эстелия заметила её, когда карета поворачивала к воротам.

Женщина не улыбалась.

И не выглядела победительницей.

Это почему-то запомнилось.

Через два дня Эстелия начала подозревать, что Кайден всё-таки отомстил ей за спокойный развод.

Не деньгами.

Дорогой.

Последние тридцать миль до «Семи облаков» заставили её пересмотреть все представления о том, что можно называть трактом.

Карету трясло так, что читать было невозможно. Колёса дважды вязли в промёрзшей грязи, а на одном из подъёмов кучер объявил, что дальше лошади просто не потянут.

Пришлось часть пути идти пешком.

— Если это дорога к богатству, — заметила Тесса, тяжело дыша рядом, — то богатство очень хорошо спрятано.

Эстелия придержала юбку, обходя глубокую лужу.

— Зато конкурентов меньше.

— Если все умерли по дороге.

— Тесса, я и без тебя еле иду.

— Ладно, берегу дыхание.

Горы появились ближе к вечеру.

Сначала тёмные линии вдали.

Потом огромные склоны, покрытые хвойным лесом, и белые вершины, на которых задерживался солнечный свет.

Эстелия невольно остановилась.

В столице гор не было.

Там горизонт всегда упирался в крыши, башни, дым и купола.

Здесь пространство казалось почти чрезмерным.

Холодный воздух пах древесиной и мокрым камнем.

— Красиво, — признала Тесса.

— И это говорит человек, который всю дорогу ворчал.

— Красиво жаловаться не мешает.

Дальше дорога стала немного лучше.

Через час кучер указал вперёд.

— Ваша светлость, кажется, приехали.

Эстелия посмотрела туда, куда он показывал.

И очень медленно сняла перчатку, будто это могло помочь увидеть иначе.

Имение «Семь облаков» стояло на широком каменном уступе между двумя лесистыми склонами.

Когда-то здание наверняка было великолепным.

Центральная часть поднималась на четыре этажа. По сторонам расходились два длинных крыла с арочными галереями. За ними виднелись башенки, террасы и остатки стеклянной оранжереи.

Когда-то.

Сейчас половина окон была заколочена досками.

На правом крыле отсутствовала значительная часть крыши.

Одна из башен подозрительно наклонилась.

Фасад покрывали тёмные потёки, плющ и трещины.

Каменная лестница перед входом осела с одной стороны настолько сильно, что ступени напоминали зубы старой пилы.

Тесса молча смотрела на здание.

— Говори уж, — попросила Эстелия.

— Я пытаюсь решить, соврала ли я насчёт крыс.

— Обжились?

— Думаю, они здесь главные арендаторы.

Эстелия закрыла глаза.

На секунду.

Не больше.

Затем пошла к дому.

Перед дверями их встретили четыре человека.

Четыре.

Эстелия несколько раз перечитала старую ведомость, согласно которой за имением числилось девять работников.

— Госпожа герцогиня? — спросил пожилой мужчина с седой бородой.

— Больше не герцогиня.

Он растерялся.

Эстелия протянула руку.

— Эстелия Ровенар. Новая владелица.

Мужчина неловко пожал её ладонь.

— Бран Тевес. Смотритель.

Остальных представили быстро.

Марта, кухарка.

Её взрослый сын Олдер, который выполнял всё от работы на конюшне до ремонта изгородей.

И молчаливая девушка по имени Нейра, отвечавшая за уборку той части здания, где ещё можно было убирать, а не раскапывать завалы.

— В ведомости девять работников. Где ещё пятеро?

Бран снял шапку.

— Уехали, госпожа. Не осталось их.

— Давно дом на вас четверых?

— Кто когда. Последний прошлой весной.

— А ведомость так и не исправили?

— Это у управляющего спросить надо. Списки он составляет.

— Он где? Я его ещё не видела.

Бран посмотрел на неё почти с сочувствием.

— В городе он, госпожа. Там живёт.

— И управляет отсюда заочно?

— Восемь лет уже так.

Тесса кашлянула.

Эстелия прекрасно знала этот кашель.

Он означал: если позволите, я скажу всё, что думаю.

Эстелия решила пока не позволять.

— Где ближайший город?

— Равенна. Двенадцать миль вниз по дороге.

— Завтра поедем к управляющему.

— Так он сам должен приехать. Он раз в месяц бывает.

— До следующего месяца ждать не будем.

Бран впервые улыбнулся.

Совсем немного.

— Похоже на то.

Эстелия осмотрела фасад.

— Что с крышей?

— Бурей сорвало. Четыре зимы назад.

— Четыре года так и стоит?

— Так и стоит.

— Хоть просили денег на ремонт?

Бран посмотрел на дом, будто ответ находился где-то среди выбитых окон.

— Просили. Не дали.

Эстелия медленно вдохнула холодный воздух.

— Ладно. Показывайте дальше. Нужно понять, за что хвататься сначала.

Через два часа слово «хорошо» стало казаться издевательством.

Большая часть западного крыла была закрыта.

В восточном можно было использовать только первый и второй этажи.

Бывший бальный зал превратился в склад старой мебели.

Кухня оказалась огромной, холодной и неожиданно хорошо сохранившейся.

В подвалах стояли пустые стеллажи.

Из двадцати восьми гостевых комнат пригодными для ночлега были шесть.

Из шести — только в трёх не пахло сыростью.

Оранжерея лишилась почти половины стекла.

В одном из хозяйственных зданий обрушилась стена.

Конюшня держалась исключительно благодаря упрямству Олдера и нескольким новым балкам, которые он поставил сам.

— За чей счёт? — спросила Эстелия.

— Сам купил.

Она посмотрела на него.

Парню было не больше двадцати пяти.

— Олдер, откуда у тебя на это деньги?

— Я летом подрабатываю внизу, на лесопилке.

— И всё ушло сюда? На чужое имущество?

Он пожал плечами.

— А лошадей куда девать, если крыша рухнет? Им-то всё равно, чья конюшня.

Логика была безупречной.

Эстелия занесла мысленную пометку.

Вернуть Олдеру расходы.

Когда появятся деньги.

Если появятся деньги.

Эта мысль прозвучала впервые и очень не понравилась.

— А источники? — спросила она.

Бран замялся.

— С ними… не всё хорошо, госпожа.

— У меня в документах семь источников.

— Было семь. Когда-то.

Эстелия остановилась.

— Сколько осталось?

— Один живой.

Тесса издала странный звук.

— Простите?

— Только нижний работает. К нему и ходим.

— Остальные пересохли?

— Если бы только пересохли…

— Бран, пожалуйста, не заставляйте меня вытягивать из вас каждое слово.

Смотритель потёр бороду.

— Это лучше показать.

Они вышли через заднюю галерею.

За домом склон уходил вниз широкими террасами.

Даже заброшенными они производили впечатление.

Каменные дорожки петляли между деревьями. Здесь и там виднелись круглые бассейны, павильоны, полуразрушенные беседки и низкие стены, покрытые мхом.