Перед Кайденом.

Перед людьми, которые могли превратить старую фразу в действующее право.

Аделин положила лист.

— Герцог Кальдэн.

Рейнар встал.

— Госпожа канцлер.

— Ваше заключение.

Он говорил недолго.

О состоянии источников.

О семи открывшихся замках.

О внутреннем архиве.

О работе полного водного круга.

О том, что седьмой источник пробудился без механического вмешательства и после этого открылся последний замок.

О том, что система впервые за десятилетия действует как единое целое.

Никаких предположений о желаниях дома.

Никаких легенд.

Только проверяемое.

Когда он закончил, Аделин спросила:

— Кто, по вашему профессиональному заключению, восстановил комплекс до состояния полного круга?

Рейнар посмотрел в записи.

Не на Эстелию.

— Работы велись под управлением зарегистрированной владелицы Эстелии Ровенар. Она постоянно проживала на территории, финансировала и организовывала восстановление действующей части, возобновила приём гостей и руководила устранением повреждений водной системы. Источники пробуждались в период её управления.

— То есть условие восстановившего хранителя, по вашему мнению, может относиться к ней?

— Правовой вывод не входит в мою компетенцию.

Аделин приподняла бровь.

— Вы тщательно выбираете слова.

— Чтобы в заключении не оказалось того, чего я не проверял.

Эстелия опустила взгляд.

Аделин не улыбнулась.

— Хорошо. Тогда остаёмся в пределах вашей работы. Кто восстановил комплекс?

— Эстелия Ровенар и люди, действовавшие под её управлением.

Вот так.

Без «герцогини».

Без «бывшей жены».

Без Марвейров.

Эстелия Ровенар.

Канцлер повернулась к Тарселю.

— Господин Тарсель, теперь ваши возражения.

Орвен поднялся.

Он не выглядел человеком, чья позиция только что серьёзно ослабла.

Именно поэтому Эстелия снова напомнила себе не расслабляться.

— Госпожа Ровенар восстановила западную часть и источники, с этим я не спорю, — начал он. — Но последующие законные соглашения от этого не исчезают. Долговой договор заключён сорок восемь лет назад, мой дом приобрёл права по нему двенадцать лет назад. Подписи подлинные. Долг не погашен.

— В договоре говорится о временном управлении доходами восточного дома, — сказала Аделин.

— Доход был небольшим уже тогда. Поэтому обязательство и осталось неисполненным.

— Право собственности там не указано.

— До погашения кредитору передаётся управление. Это указано прямо.

— Если восточный дом является самостоятельным объектом.

Тарсель замолчал.

Эстелия поняла, куда ведёт канцлер.

Аделин подняла Первую грамоту.

— А по первоначальному уставу восточный дом входит в единое владение.

Поверенный Тарселя вмешался:

— Границы могли быть изменены последующими договорами.

— Допускаю, — согласилась канцлер. — Тогда покажите, где корона согласовала разделение Семи.

Поверенный открыл папку.

Эстелия ждала.

Он вынул один лист.

Потом другой.

Посоветовался с Тарселем.

Аделин ждала тоже.

Наконец поверенный сказал:

— Документа о прямом согласовании у нас нет.

— В таком случае соглашение о долге регулирует доход. Само по себе оно не меняет границы владения.

Тарсель поднял голову.

— Если суд признает грамоту действующей в полном объёме.

— К этому вопросу мы и перешли. Продолжайте.

Он не сдавался.

— В поздних соглашениях с короной владельцами названы Марвейры. Прошу это учесть.

Ласнер неожиданно поднялся.

— Госпожа канцлер, разрешите пояснить.

Аделин кивнула.

Поверенный Марвейров открыл свою папку.

— Дом Марвейров действительно назван владельцем земель. Мы проверили все доступные нам соглашения. Ни в одном полное держание Семи не передано дому без соблюдения условий Первой грамоты.

Кайден повернул голову к своему поверенному.

Не резко.

Однако Эстелия заметила.

Ласнер продолжил:

— Более того, в соглашении столетней давности, на которое первоначально ссылался герцог Марвейр, прямо сохранены «старые обязательства полного круга», хотя их содержание там не раскрывается.

Он подал лист.

Аделин прочитала.

— Почему этого не было в первом заявлении?

Ласнер помедлил.

— Мы видели эту строку, но не понимали, какие именно обязательства она сохраняет.

— А теперь можете их установить.

— Теперь — да.

Канцлер посмотрела на Кайдена.

— Герцог Марвейр, ваш дом по-прежнему оспаривает передачу земли госпоже Ровенар?

В зале стало значительно тише.

Кайден не ответил сразу.

Эстелия знала этот его взгляд.

Так он смотрел на сложный договор перед подписью.

На карту перед покупкой земли.

На человека, которого пытался понять.

Но сегодня она впервые не чувствовала себя предметом его решения.

Что бы Кайден ни сказал, существовала Первая грамота.

Семь источников.

Полный круг.

Её право больше не стояло на одной подписи бывшего мужа.

— Я передал ей владение по своей воле. Подпись на акте моя.

Аделин чуть нахмурилась.

— Я спрашиваю, поддерживаете ли вы требование сейчас.

Кайден посмотрел на Эстелию.

— Я отзываю требование о признании передачи недействительной.

Ласнер едва заметно выдохнул.

Тесса за спиной Эстелии перестала шевелиться.

Канцлер уточнила:

— Полностью?

— Да, полностью.

— Дом Марвейров не будет требовать возвращения основной земли, западного дома, леса и имущества, переданного по брачному соглашению?

— Нет. Я отказываюсь от требования о возвращении всего, что перечислено в акте.

Эстелия смотрела на Кайдена.

Он не улыбнулся.

Не ждал благодарности.

Не пытался сделать из отзыва иска подарок.

Это было правильно.

Аделин сделала запись.

— Тогда спор со стороны дома Марвейров прекращается.

Тарсель повернулся к Кайдену.

— Теперь, с новой грамотой, отступить стало проще.

Кайден ответил спокойно:

— Возможно. Но я сам решу, что поддерживать от имени своего дома.

Эстелия едва не вмешалась.

Передумала.

Пусть мужчины хотя бы один разговор проведут без неё.

Аделин остановила их раньше:

— Господа, личный разговор продолжите после заседания.

Тарсель снова повернулся к канцлеру.

— Отзыв Марвейра не прекращает моего права. Прошу рассмотреть его отдельно.

— Ваше долговое право, — уточнила Аделин.

— Да, право по долговому договору.

— На доходы отдельного восточного дома.

— Так указано в договоре.

— Который по Первой грамоте не может быть отделён от комплекса.

Тарсель помолчал.

— Если восточный дом нельзя отделить, обязательство должно распространяться на весь комплекс.

Эстелия подняла брови.

Вот это было смело.

Аделин тоже оценила.

— Вы хотите взыскать сорокавосьмилетнее обязательство с госпожи Ровенар?

— Я требую исполнения договора. Кто отвечает по нему сейчас, должен установить суд.

— Заключённого не ею.

— Оно связано с имуществом. Смена владельца сама по себе его не прекращает.

Эстелия поднялась.

— Госпожа канцлер, разрешите мне ответить.

Канцлер кивнула.

Эстелия взяла копию долгового договора.

За последние дни она читала его столько раз, что знала нужный абзац почти наизусть.

— Здесь написано: «до погашения суммы из доходов восточного гостевого дома».

Тарсель смотрел на неё.

— Эту строку я помню.

— Восточного дома. Земля здесь не названа, доходы остальных частей тоже. И о проходе ни слова.

— Договор составляли с учётом того, как имущество использовалось тогда.

— Хорошо, вернёмся к тому времени. Восточный дом приносил доход?

— Приносил, хотя и небольшой.

— После неуплаты кредитор должен был получить его в управление?