Особенно сегодня.

— Закончил, — сказал он.

— Дайте посмотреть. Что вы написали?

— Вот, прочитайте.

— Скажите хотя бы, чего мне ждать.

— Скажу, конечно.

Он протянул лист.

— Но прочитать всё равно придётся. Под заявлением, к которому вы приложите заключение, будет ваша подпись.

Эстелия взяла документ.

Прочитала.

Ещё раз.

Никаких красивых формулировок.

Никакого упоминания о том, что несколько часов назад они стояли на террасе и признавались друг другу в любви.

Только факты.

Семь источников действуют.

Связанный с ними внутренний механизм восстановил полный рабочий круг.

Первоначальный архив открылся после пробуждения седьмого источника.

Состояние системы позволяет считать полный круг Семи восстановленным.

Последняя строка была особенно сухой:

«На основании фактического состояния объекта считаю условие восстановления полного круга исполненным».

Эстелия подняла взгляд.

— Знаете, я сейчас эту последнюю строку наизусть выучу.

— Это всего лишь техническое заключение.

— Для вас — всего лишь. Дайте мне порадоваться.

Он улыбнулся.

— Через десять минут выезжаем. Собирайтесь.

— Я за пять успею.

— Возьмите десять. Вы с утра не присели.

— Семь. И едем.

Терен, собиравший бумаги, тяжело вздохнул.

— Пока договоритесь, все десять и пройдут.

Эстелия посмотрела на него.

— Тогда не задерживайте нас, Терен.

В Равенну они приехали раньше Кайдена.

Это удивило Эстелию.

Тарсель уже был в канцелярии.

Вот это не удивило совсем.

Орвен Тарсель стоял у окна в коридоре второго этажа и разговаривал с тем же седым поверенным, которого Эстелия видела на первом слушании. Услышав шаги, он обернулся.

Взгляд сначала остановился на Эстелии.

Потом на толстой папке в руках королевского писаря.

Едва заметное движение бровей стало единственным признаком того, что он понял: ночь принесла изменения.

— Госпожа Ровенар.

— Господин Тарсель.

— Похоже, поиски закончились удачно.

— Вы на папку смотрите или на меня?

Тарсель посмотрел на Рейнара.

— Все семь заработали?

Рейнар не ответил.

Эстелия ответила сама:

— Семь.

Несколько секунд Тарсель молчал.

— Поздравляю.

И, к её удивлению, прозвучало это без насмешки.

— С чем же? Решения пока нет.

— С источниками. Они десятилетиями молчали, а вы за несколько недель их восстановили. Суд этого не изменит.

— Приятно слышать. Вы уже готовитесь уступить?

— Я бы не торопился с выводами, госпожа Ровенар.

Вот это было больше похоже на него.

Эстелия улыбнулась.

— Тогда оставим их для зала. До встречи.

Тарсель слегка поклонился.

Когда он отошёл, Рейнар спросил:

— Вы же видели, он хотел закончить разговор. Зачем задели напоследок?

— Я только спросила, готов ли он уступить.

— Совершенно невинный вопрос.

— А его поздравления вас не смутили?

— Я слышал, что он сказал.

— Вот и я слышала. И решила уточнить.

— Только не удивляйтесь, когда он начнёт уточнять в ответ.

— Пусть. К этому я готова.

— Надеюсь. Он как раз умеет находить неприятные вопросы.

Эстелия уже собиралась ответить, когда в конце коридора появился Кайден.

Он приехал с Ласнером.

На этот раз без большой свиты и без нескольких папок семейного архива. В руках поверенного была только одна.

Кайден увидел Эстелию.

Затем Рейнара.

Потом королевского писаря.

— Нашли? — спросил он. — У вас что-то есть?

Эстелия не стала притворяться, что не понимает.

— Есть, Кайден.

Он остановился.

— Грамоту?

— Её. Сегодня утром заверили копии.

Кайден перевёл взгляд на Ласнера.

Поверенный нахмурился.

— Вы нашли сам подлинник?

— Оригинал остался в «Семи облаках». Здесь заверенные копии, акт вскрытия и подтверждение печатей.

Ласнер протянул руку.

— Позвольте взглянуть.

Эстелия посмотрела на писаря.

Тот достал одну копию.

— Экземпляры для сторон выдадим в зале. Прошу немного подождать.

Кайден несколько секунд изучал лицо бывшей жены.

Раньше Эстелия без труда поняла бы, что он хочет спросить.

Сейчас не стала угадывать.

— В зале всё услышишь, — сказала она. — Мне пора.

И прошла дальше.

Не назло.

Не ради красивого жеста.

Просто разговор в коридоре больше ничего не менял.

Аделин Корвес начала заседание в десять ровно.

На первом слушании перед ней лежали три стопки документов.

Сегодня четвёртая была самой толстой.

Королевская.

Эстелия заняла своё прежнее место.

Тарсель сидел справа со своим поверенным.

Кайден — слева с Ласнером.

Рейнар снова находился напротив, за отдельным столом представителя короны.

Ни разу не посмотрел на Эстелию дольше, чем требовалось.

Она была благодарна.

Тесса сидела среди свидетелей.

Бран приехал вместе с ней и всю дорогу жаловался, что ему нечего делать в канцелярии.

Теперь смотритель сидел совершенно прямо и выглядел так, словно готов был спорить с самим королём, если тот неправильно произнесёт название одного из источников.

Терен расположился рядом.

Хорвен тоже приехал — не как свидетель по праву, а по техническому состоянию комплекса.

Эстелия даже не знала, кто его позвал.

Подозревала Тессу.

Аделин обвела присутствующих взглядом.

— За девять дней вы принесли мне столько бумаг, что пришлось освободить ещё один стол. Надеюсь, под канцелярией мы сегодня ничего искать не будем.

Эстелия решила не смотреть на Рейнара.

Терен кашлянул.

Тесса опустила голову.

Аделин заметила.

— Это я не поручение дала. Сразу уточняю.

— Мы поняли, госпожа канцлер, — ответила Эстелия.

— На вас я как раз смотрю, госпожа Ровенар.

— Здесь искать не собиралась. Постараюсь так и продолжить.

На этот раз кто-то в дальнем ряду действительно рассмеялся.

Канцлер постучала пальцем по столу.

— Начнём. Ночью в комплексе «Семь облаков» был обнаружен документ, заявленный как Первая грамота Семи. Подлинность печатей предварительно подтверждена окружным архивариусом и королевским реестром. Окончательная столичная проверка займёт больше времени, однако для текущего разбирательства документ принимается как подлинный, если стороны не заявят обоснованного возражения.

Она посмотрела на Тарселя.

— Возражаете?

— Против предварительного признания подлинности — нет.

— Герцог Марвейр?

Кайден ответил после короткой паузы:

— Нет.

Эстелия почувствовала, как напряжение внутри немного изменилось.

Не исчезло.

Но теперь спор шёл не о том, существует ли грамота.

Только о том, что она означает.

Аделин открыла копию.

— Положения, имеющие отношение к делу, три. Первое: комплекс определяется как единое неделимое владение, включающее оба дома, семь источников, внутренние водные сооружения и старый перевальный проход.

Тарсель чуть двинулся.

— Госпожа канцлер…

— Дайте мне перечислить положения. Потом выскажете возражения.

Он замолчал.

— Второе: право полного держания принадлежит хранителю при действующем полном круге Семи и не переходит автоматически через брак, наследование, долг либо передачу отдельной части имущества, если такой переход разделяет Семь.

Аделин перевернула страницу.

— Третье: после угасания полного круга особое право держания приостанавливается и может быть восстановлено за лицом, которое восстановило Семь, обеспечило работу гостевого дома и принимает обязанность перед короной по содержанию прохода, воды и территории.

Эстелия слышала эти строки ночью.

Сейчас они звучали иначе.

Не в тайной комнате.

Не голосом Рейнара рядом.

В зале королевской канцелярии.

Перед Тарселем.