Не замёрзшая.

Воздух возле источника был заметно теплее.

Эстелия сделала шаг по верхней дорожке.

— Здесь как в сентябре.

Бран кивнул.

— Четвёртый всегда называли летним.

Она повернулась.

— Вы раньше про это слышали?

— Дед говорил. Я думал, сказки.

Рейнар подошёл к камню, не пересекая ограждение.

— Температура воздуха меняется на несколько шагов от воды.

— От него и летом пахнет. Потому так называли?

— Похоже. Название вполне точное.

Эстелия улыбнулась.

— Сегодня за «похоже» не придерусь.

— Такую поблажку получу?

— За четвёртый источник могу простить один неточный ответ.

Через час они спустились в архив.

Четвёртый ключ повернулся.

Без усилия.

Внутри стены раздался щелчок.

Четыре замка.

Три оставались.

Эстелия положила ладонь на камень.

Дверь не открылась.

— Не беспокойтесь, я только прикоснусь, — сказала она, прежде чем Рейнар успел что-нибудь произнести.

— Я успел показать беспокойство?

— Успели. Ничего ломать не буду.

— Кажется, некоторые разговоры мы теперь можем пропускать.

Она убрала руку.

— Не все. Не обольщайтесь.

Кухню расширяли под руководством Марты.

Не Эстелии.

Это выяснилось в первый же день.

— Вот этот стол здесь стоять не будет.

Эстелия стояла у плана старой служебной части, куда после снятия ограничений с центрального дома можно было присоединить две бывшие кладовые.

— Чем он мешает?

— Потому что вы поставили второй стол там, где люди будут проходить к печам.

— Тогда чуть сдвинем к стене.

— Так мы всё равно перекроем проход. Зачем он вам именно здесь?

— Потому что здесь окно.

— Я у этого окна не работаю.

— Я думала, вам света не хватает.

— А проходить к печам мне как? Вы вместо меня с кастрюлей походите?

Эстелия замолчала.

Марта подняла брови.

— Не будете?

— Не буду. Я поняла.

— Тогда стол будет здесь.

Она ткнула пальцем совсем в другое место.

— Марта, там дверь, посмотрите.

— Эту закроем. С другого выхода будем ходить.

— Тогда придётся…

Марта посмотрела на неё.

Эстелия подняла руки.

— Хорошо. Вам здесь работать.

Тесса, стоявшая рядом, рассмеялась.

— Тесса, что тебя так веселит?

— Редкая возможность посмотреть со стороны.

— На что посмотреть?

— Вы столько лет учили: кто отвечает за дело, тому и решать. Вот Марта и решает, как ей за кухню отвечать.

Эстелия посмотрела на Марту.

Та совершенно не смутилась.

— Я отвечаю за кухню.

— Да. И спрашивать потом буду с вас.

Эстелия свернула свой план.

— Тогда скажите, что нужно.

Марта назвала.

Не красиво.

Не модно.

Не так, как устроили бы кухню в столичном особняке.

Ей требовалась широкая рабочая комната рядом с печами, отдельное место для выпечки, ещё одна кладовая, нормальный выход во двор для поставок и большой стол для разделки, который не придётся освобождать каждый раз, когда приезжает новая повозка.

— И людей, — закончила она.

— Сколько ещё нужно?

— Ещё троих.

— Сразу столько?

— У нас теперь не двенадцать гостей.

Это было правдой.

После бала приезжали дневные посетители.

После четвёртого источника их стало ещё больше.

Эстелия ограничила число.

Не потому, что не хотела денег.

Потому что «Семь облаков» начинали захлёбываться собственным успехом.

У стойки возникали очереди.

На террасе не хватало мест.

Бран водил по три группы в день и однажды вечером сказал, что если четвёртая группа появится завтра, он уйдёт жить в лес и никому не скажет, где.

Эстелия поверила.

Поэтому кухня стала первым настоящим расширением не ради красоты.

Ради способности дома выдержать людей.

Работали два дня.

Стен не ломали.

Восстановили старые двери, привели в порядок кладовые, поставили дополнительную печь в помещении, где она когда-то была, и сделали отдельный выход для поставок.

Первое утро новая кухня встретила спокойно.

Марта не кричала.

Это уже казалось достижением.

Эстелия заглянула после завтрака.

— Марта, можно на минуту?

— Если опять про стол, он здесь останется.

— Нет, я спросить, удобнее ли стало.

Марта помолчала.

— Утро отработали без толкотни. Дальше посмотрим.

— Значит, всё-таки довольны?

— Сначала обед подам на всех. Потом похвалюсь.

— Никто у меня раньше обеда радоваться не соглашается.

— А кто ещё не радуется?

— Ладно, не буду отвлекать. Увидимся после обеда.

К полудню Марта успела приготовить обед для постояльцев, еду для дневных гостей и ещё накормить всех рабочих без обычной очереди у двери.

Эстелия стояла в проходе и смотрела.

Один из молодых помощников нёс хлеб.

Прачка вошла со двора.

Хорвен зашёл спросить что-то у Олдера и получил миску раньше, чем успел закончить разговор.

Работники ели быстро, кто где мог.

На лавке у стены.

За углом большого стола.

Кто-то вообще стоя.

Эстелия отметила это.

Но в тот момент не придала значения.

У неё уже была следующая проблема.

Зимний сад.

Восстановление оранжереи началось с того, что стекольщик из Равенны назвал цену.

Эстелия решила, что ослышалась.

— За стекло?

— За стекло, рамы, работу и подъём наверх.

— Наверху я второго этажа не видела.

— Часть верхних секций над галереей.

— Хорвен сказал, рамы можно сохранить.

— Половину оставим. Остальное менять.

— Он сказал две трети.

Стекольщик посмотрел на мастера.

Хорвен стоял рядом.

— Больше половины, — уточнил Хорвен. — Точнее после осмотра.

— Это не две трети, — заметил стекольщик.

— Но сейчас вы мне считаете замену целой половины.

— Господа, давайте пересчитаем по рамам. А то к вечеру я буду знать все дроби, кроме цены ремонта.

Они замолчали.

В итоге цена снизилась.

Не настолько, насколько хотелось Эстелии.

Но достаточно.

Старую оранжерею не перестраивали.

Сохранили каменную стену.

Старый каркас.

Уцелевшие стёкла.

Заменили только то, чего уже не было.

Марта отдала несколько больших кадок, в которых раньше хранились травы на кухонном дворе. Из Равенны привезли вечнозелёные растения, способные переживать холод.

Бран нашёл в закрытой кладовой старые каменные чаши для деревьев.

Олдер починил двери.

Нейра первой предложила не заставлять пространство столами.

— Думаешь, будет тесно?

— Они семьями садятся. Где четыре стула, где два. Всё равно начнут переставлять под себя.

Это был убедительный аргумент.

Поэтому в зимнем саду появились небольшие группы кресел, несколько длинных скамей и столики у окон.

Не столичная гостиная.

Место, где можно сидеть.

Читать.

Разговаривать.

Смотреть, как за стеклом идёт снег.

Первый снег пришёл именно в день открытия.

Не сильный.

Крупные редкие хлопья падали между сосен и таяли на камнях двора.

Гости сразу перебрались под стеклянную крышу.

Эстелия вошла туда вечером.

Внутри горели фонари.

На стёклах отражался свет.

За окнами темнели горы.

Мирена сидела в лучшем кресле и выглядела так, будто лично построила всё помещение.

— Я же говорила.

Эстелия остановилась.

— Если вы произнесёте это ещё раз, я выставлю вам счёт за стекло.

— Вы всё равно сделали.

— Здесь нужно место для холодной погоды. Вы удачно напомнили.

— Вот я вам и говорю.

— Но второй бал обещать всё равно не стану.

— Пока не станете. Я поняла.

Мирена сияла.

Эстелия решила отступить.

Возле дальней стены сидели две женщины, приехавшие из столицы. Между ними на полу играли дети. Пожилой купец читал у окна. Кто-то принёс из кухни пирог и разрезал его прямо на маленьком столике.