— Не слышал ни слова.

— Тогда как вы догадались?

— Другого способа использовать его семейное право против Тарселя я не вижу.

— Именно это он и предложил.

— Что вы ответили?

— Что дом не верну.

Рейнар не выразил удивления.

— Почему вы не спрашиваете, разумно ли это?

— Понимаю и его расчёт, и ваше решение.

— Тогда скажите, насколько я себе повредила.

— Юридически его предложение могло усилить позицию против Тарселя.

— Отказавшись, я лишилась защиты?

— Ослабляет один из вариантов защиты.

Эстелия вздохнула.

— Мне сейчас хотелось услышать что-нибудь легче.

— Но вы спросили, насколько повредили себе.

— Я надеялась, что не повредила.

Он посмотрел на неё.

— Но я понимаю, почему отказались.

Этого она не ожидала.

— И не считаете, что я просто упрямлюсь?

— Вы не ради того отказались от содержания и дома в столице, чтобы через месяц добровольно вернуть собственность Марвейрам.

— Да. Иначе всё было бы зря.

Они пошли по площади.

Равенна уже жила обычным днём. Перед булочной стояла очередь. К двум лавкам подъехали телеги. С крыши соседнего дома мужчина очищал водосток.

После последних дней Эстелии казалось почти удивительным, что мир способен заниматься делами, не имеющими отношения к семи источникам.

— Есть ещё вариант, — сказал Рейнар.

Она посмотрела на него.

— Ваш?

— Я могу предложить.

— После сегодняшнего я боюсь предложений.

— Сначала объясню условия.

— Мне сегодня уже предлагали выслушать условия.

— Дайте досказать. Решать всё равно вам.

— Слушаю.

Он несколько секунд молчал, подбирая слова.

Эстелия сразу насторожилась.

Обычно Рейнар говорил прямо.

Если ему требовалось время, вопрос был личным.

— Пепельный Хребет может выступить гарантом владения до окончания спора.

Она нахмурилась.

— Что значит «гарантом»? Что станет с моим правом на дом?

— Я подаю в канцелярию заявление, что дом Кальдэнов принимает «Семь облаков» под временную защиту своего имени и гарантирует исполнение коронных обязательств по источникам и проходу.

— Вы можете это сделать?

— Да, такое заявление я вправе подать.

— И что изменится?

— Тарселю будет сложнее требовать расширения печати или временного управления восточной частью. Канцелярия будет знать, что содержание комплекса обеспечено герцогским домом независимо от исхода имущественного спора.

— Это снимет претензию Кайдена?

— Его требование тоже не исчезнет.

— Вы будете гарантировать имущество, на которое претендует другой герцог.

— Гарантия её не отменяет, но жить и работать будет проще.

— Это вызовет скандал.

— Наверняка начнут обсуждать.

— В столице это одно и то же.

— Я к этому готов.

Эстелия остановилась.

Люди обходили их.

Рейнар тоже остановился.

— Что потребуется от меня?

— Согласие владельца.

— И больше ничего?

— По условиям гарантии — ничего больше.

— А помимо бумаг?

Он смотрел прямо.

— Все будут считать, что у меня есть личный интерес.

После прошлой ночи это было уже не совсем выдумкой.

Эстелия почувствовала, как внутри неприятно сталкиваются две вещи.

Желание принять помощь.

И понимание того, как она будет выглядеть.

Вчера бывший муж пытался вернуть её собственность в свой дом.

Сегодня мужчина, которого она поцеловала ночью, предлагал защитить владение именем своего дома.

Разные намерения.

Разные люди.

Но Эстелия слишком ясно увидела результат.

В любом королевском документе рядом с «Семью облаками» снова окажется фамилия влиятельного мужчины.

Сначала Марвейр.

Потом Кальдэн.

А Ровенар — где-то между ними.

— Я не могу принять, Рейнар.

Рейнар не ответил сразу.

— Что именно вас останавливает?

— Попробуйте поставить себя на моё место.

— Я пытаюсь. Но лучше скажите сами.

Эстелия посмотрела на него.

— Сегодня Кайден предложил мне вернуться под имя Марвейров. Я отказалась. А теперь рядом с моим домом будет стоять имя Кальдэнов.

— Это не собственность Кальдэнов.

— Я знаю, что собственность останется моей.

— Я не получу долю.

— И в этом я вам верю.

— Тогда это разные вещи.

— Я слышу разницу. Только мне всё равно трудно согласиться.

В его лице появилось раздражение.

Не сильное.

Но настоящее.

— И для закона.

— А люди увидят только то, что меня снова спас герцог.

— Эстелия…

— Подождите. Я не закончила.

Она впервые за разговор повысила голос чуть больше, чем собиралась.

Несколько прохожих повернули головы.

Эстелия сделала тише.

— Я не считаю вас похожим на Кайдена. И знаю, что вы ничего не собираетесь отнимать. Пожалуйста, не принимайте отказ за недоверие.

— Мне трудно понять, если вы доверяете, но помощь не принимаете.

Она посмотрела на собственные перчатки.

— Вы ведь хотели знать, чего я хочу.

— Сейчас?

— Я не о том, когда вы спросили. Я пытаюсь ответить.

Рейнар не стал поправлять.

Эстелия продолжила:

— Хочу однажды посмотреть на этот дом и знать, что справилась. Что за моей работой люди увидели меня, а не фамилию мужчины, который меня защитил.

— Пусть говорят.

— Вам проще не слушать такие разговоры.

— Почему вы так думаете?

— Вам сорок четыре, вы герцог Кальдэн, вас знают по вашим делам. Никто не припишет их женщине, которая окажется рядом. А мои пятнадцать лет работы до сих пор называют заслугой Кайдена.

Он замолчал.

Эстелия почувствовала, что сказала резче, чем хотела.

Но забирать слова не собиралась.

— Я сама выбрала тогда управлять домом Марвейров, — продолжила она. — Но удачливым хозяином считали его, а с поломанным и неоплаченным шли ко мне. Здесь впервые говорят обо мне. Мне это нужно, Рейнар.

— Я не собирался его заменять.

— Знаю. Не о ваших намерениях речь.

— Тогда вы отказываетесь от реальной защиты ради чужих разговоров?

Вот это задело.

— Для меня это гораздо больше, чем разговоры.

Рейнар ждал.

— Я хочу сама привыкнуть к тому, что могу решать.

— Почему моя помощь должна этому помешать?

— Боюсь опять привыкнуть опираться на того, кто сильнее. Один раз соглашусь, потом ещё. А в какой-то момент и сама не замечу, что уже спрашиваю разрешения на всё.

Рейнар отвернулся.

На секунду.

Потом снова посмотрел на неё.

— Вы ждёте от меня того, чего я не делал. Это больно слышать.

Эстелия удивилась.

— Я вас обидела?

— Да. Хотя понимаю, почему вы боитесь.

— Простите… Возможно, я сказала несправедливо.

— Вы сравниваете меня с Марвейром.

— Я боюсь не вас. Боюсь снова стать той, которая во всём уступала.

Он молчал.

Эстелия устала.

Не физически даже.

От необходимости защищать право ошибаться самостоятельно.

— Рейнар, — сказала она спокойнее, — прошлой ночью я полетела с вами на гору.

— Такой полёт трудно забыть.

— Особенно с таким пассажиром.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Я вам жизнь доверила. Подумайте об этом, прежде чем решать, что не верю вам.

Раздражение в его лице исчезло.

— А имя над своим домом хочу оставить своим.

— Я и не предлагал его менять.

— Да, понимаю. Но принять защиту для меня сейчас значит снова спрятаться. Я пока не умею по-другому чувствовать это.

— Иногда это называется союзом.

— Соглашусь, бывает и союз.

— И союз не делает вас слабее.

— Знаю. Я не от всякой помощи отказываюсь.

— Тогда чего вы просите от меня?

Эстелия вздохнула.

— Дайте мне попробовать этот путь. С документами, со своим правом. Не решайте заранее, что без гарантии я не справлюсь.

Рейнар смотрел долго.

Она не могла понять, согласен ли.