— Я знал, что у него есть земля у северного тракта. Не знал, что столько.

— Потому что часть куплена через компанию.

— И каменоломня его.

— Купил пять лет назад.

— Умно.

— Мне бы хотелось хоть что-то пропущенное им найти.

— Найдём. Пока посмотрим, что у него уже есть.

— Почему ему нужен проход?

Рейнар взял старую карту.

— Современный северный тракт огибает хребет. Зимой два участка становятся трудными для тяжёлых повозок. Караваны теряют почти день.

— Сколько сэкономит старый?

— Если проезд через гору восстановить — несколько часов.

Эстелия посмотрела на карту.

Несколько часов вместо дня.

Для одного экипажа — удобство.

Для сотен торговых повозок — деньги.

Огромные деньги.

— Постоялые дворы, — сказала она.

— Вы связываете это с его постоялыми дворами?

— У Тарселя сеть постоялых дворов.

— Сеть у северного тракта, да.

— Где каждый из них стоит?

Рейнар начал перечислять города.

Эстелия остановила его на третьем.

— Лучше на карте, пожалуйста. Хочу сопоставить.

Служащий принёс современную дорожную карту.

Один постоялый двор стоял у южного подхода к северному тракту.

Второй — возле Равенны.

Третий — с другой стороны хребта.

Четвёртый — у восточной торговой развилки.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

— Если открыть старый проход, его дворы окажутся на новой кратчайшей дороге.

— Все, которые мы отметили.

— А если сам проход будет его…

— Он сможет брать плату за проезд, сдавать склады, менять расположение остановок и договариваться с торговыми домами напрямую.

— А остальные дороги?

— Никуда не денутся.

— Но станут медленнее.

— И часть караванов уйдёт к нему.

Эстелия откинулась на спинку стула.

Впервые мотив Тарселя выглядел совершенно ясным.

Не дворец.

Не источники.

Не звёзды над водой.

Даже не земля как таковая.

Дорога.

Она вспомнила каменную карту в подземном зале. Восточный комплекс. Седьмую дверь. Двойную линию к верхнему источнику.

Что, если проход начинался именно там?

— Он знал.

— О проходе?

— О восточном комплексе. О проходе. Намного раньше нас.

— Двенадцать лет покупок об этом и говорят.

— Почему тогда ждал?

Рейнар не ответил сразу.

Эстелия сама продолжила:

— Потому что «Семь облаков» принадлежали Марвейрам.

— Вы думаете, он не хотел спорить с герцогским домом?

— Кайден не интересовался владением. Но оно оставалось за сильным герцогским домом. Покупать или оспаривать бесполезную землю не имело смысла, пока Тарсель не был готов.

— Это могло его удерживать.

Она посмотрела на него.

— А потом владелицей стала бывшая жена герцога. Ни титула, ни рода за спиной. Можно попробовать забрать у неё.

Рейнар стал очень спокойным.

Это выражение Эстелия уже знала.

Оно означало, что ему что-то сильно не нравится.

— Мы ещё не знаем, чем он руководствовался, — сказал он.

— Не знаем. Я говорю, что он мог рассчитать.

— Рассчитать, что вы уступите?

— Что со мной будет легче, чем с Кайденом.

— Ошибся.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Эстелия замолчала.

Рейнар, кажется, понял это тоже.

— За ваши права есть чем бороться, — добавил он.

— Я поняла вас.

— Я говорю не только…

— Рейнар.

Он замолчал.

Эстелия улыбнулась.

— Не нужно. Мне приятно было это услышать.

Служащий принёс новую папку.

— Госпожа Ровенар, нашли запись, которую вы просили. Сделка по восточной части комплекса сорок восемь лет назад.

Эстелия сразу выпрямилась.

— Давайте, пожалуйста. Именно её мы и ждали.

Документ оказался не передачей земли.

Это она поняла после первых же строк.

— Здесь не написано о продаже.

Служащий кивнул.

— Потому что проданы были права требования по долгу.

Рейнар взял копию.

Эстелия читала через его плечо.

Сорок восемь лет назад прежний владелец «Семи облаков» занял крупную сумму у торгового дома Вассенов для ремонта восточной части комплекса.

Долг не был выплачен.

Через несколько лет права требования перешли другому торговому дому.

Потом ещё одному.

И лишь двенадцать лет назад их выкупил Орвен Тарсель.

— Значит, сорок восемь лет назад возник долг. А саму землю Тарсели тогда не покупали.

— Нет, — подтвердил служащий. — Они приобрели долговое требование, основанное на старом соглашении.

— А в заявлении написано, что семейство получило права на восточный комплекс.

Рейнар дочитал до конца.

— Потому что в залоге указан доход восточного дома и право временного управления им при невыплате долга.

— Но управление названо временным.

— Так и написано.

— Это не делает их собственниками.

— Прямой передачи собственности здесь нет.

Эстелия посмотрела на него.

— Тогда почему наложили печать?

— Потому что если временное право управления когда-либо вступило в силу и не было прекращено, Тарсель может утверждать, что оно сохранилось.

— Неужели на такой давний долг можно ссылаться до сих пор?

— Я не сказал, что он выиграет.

— Но его довод достаточно серьёзный, чтобы остановить новые работы.

— Для временной меры канцелярия сочла его достаточным.

Она снова посмотрела на старую бумагу.

Орвен Тарсель готовился не один день.

Он выкупил старый долг двенадцать лет назад.

Покупал землю вокруг.

Строил сеть вдоль дороги.

Ждал.

Терпеливо.

— Где он остановился в Равенне? — спросила Эстелия.

Рейнар посмотрел на неё.

— Я же просил не встречаться с ним одной.

— Так я и не одна. Вы пойдёте?

— Это приглашение?

— Да, пойдёмте со мной. Вы мне ещё пригодитесь, если он начнёт путать формулировки.

Уголок его рта дрогнул.

Служащий кашлянул.

— Господин Тарсель остановился в «Короне и сосне».

Эстелия знала постоялый двор.

Один из лучших в Равенне.

И, вероятно, принадлежал самому Тарселю.

— Даже адрес искать не придётся.

Орвен Тарсель оказался человеком, которого Эстелия не заметила бы на столичном балу дважды.

Среднего роста.

Седеющие светло-каштановые волосы.

Тёмный дорожный костюм хорошего качества без герба и лишних украшений.

Ни громкого голоса, ни привычки занимать собой всю комнату.

Именно поэтому через несколько минут Эстелия поняла, что недооценить его было бы легко.

Он встретил их в отдельной гостиной постоялого двора.

Не удивился Рейнару.

Это ей не понравилось.

— Госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн.

— Господин Тарсель, — ответила Эстелия.

Он указал на кресла.

— Признаюсь, ожидал вашего визита завтра.

— На моих дверях печать с утра. Я решила не откладывать знакомство.

— Понимаю. Прошу, садитесь.

Он смотрел на неё без той неприятной любезности, к которой Эстелия привыкла в столице.

Не жалел.

Не разглядывал женщину после скандального развода.

Не пытался понравиться.

Для него она действительно была владельцем спорного имущества.

Это даже располагало.

До тех пор, пока Эстелия не напомнила себе, что утром из-за него на её доме появилась королевская печать.

— Вы заявили права на восточную часть «Семи облаков», — сказала она.

— Вы получили уведомление, насколько я знаю.

— На основании долгового соглашения сорокавосьмилетней давности.

Тарсель слегка улыбнулся.

— Вы быстро работаете.

— Когда запрещают работать, приходится торопиться.

— Слышал.

— Уже доложили обо мне?

— Равенна невелика.

— За это название города можно спрятать любого осведомителя.

Он улыбнулся чуть шире.

— Не могу с вами спорить.

Рейнар сидел рядом и молчал.

Эстелия чувствовала его присутствие, но не собиралась превращать встречу в разговор двух мужчин над её головой.