Он посмотрел на неё как на человека, задавшего странный вопрос.

— Там вся долина открывается. Конечно красиво.

— Смогли бы сегодня кого-нибудь проводить?

— Вы хотите сейчас тащить их в гору?

— Перед ужином. Кто сам захочет, тот и пойдёт.

Бран задумался.

— Дорожку давно не чистили.

— Только заросла или есть опасные места?

— Нет там опасного. Ветки убрать бы с тропы.

— Олдер!

Где-то снизу отозвалось:

— Я уже ненавижу этот тон!

Несколько гостей засмеялись.

Эстелия впервые решила, что это тоже не обязательно плохо.

Первую прогулку по старой горной дороге провёл Бран.

Он сопротивлялся до последнего.

— Я смотритель, а не проводник.

— Вы дорогу знаете лучше всех. Я бы сама повела, да не сумею.

— Я не знаю, что говорить людям.

— Расскажите то, что знаете.

— Да чего я такого знаю-то?

— Что за деревья вокруг, где заканчиваются земли «Семи облаков», почему дорога называется старой и куда она ведёт.

— Про деревья? Они слушать станут?

— Попробуйте. А там по вопросам поймёте.

За Браном ушли четырнадцать человек.

Эстелия осталась в доме.

Во-первых, кто-то должен был следить за подготовкой ужина.

Во-вторых, она понятия не имела о местных деревьях и истории дороги, а притворяться знающей не собиралась.

Вернулись гости через два часа.

Не через час.

Дочь Верденов несла в руках ветку с красными ягодами.

Тарвин громко рассказывал жене о старой каменной арке, которую они увидели выше.

Мирена, раньше жаловавшаяся на всё, сообщила Тессе, что завтра хочет пройти маршрут ещё раз утром.

Бран вошёл последним.

Эстелия поймала его за рукав.

— Бран, подождите. Расскажите.

— Все вернулись, никто не отстал.

— Я не об этом. Им понравилось?

Он снял шапку.

— Всё расспрашивали. Про дорогу, про лес.

— Замучили вас?

— Без передышки. Я столько за неделю не говорю.

— Так всё-таки удачно сходили?

Он несколько секунд пытался сохранить серьёзность.

Не получилось.

— Понравилось, — признался он. — Ещё хотят идти.

— А вам?

— Я сорок лет хожу по этой дороге. Никогда не думал, что кто-то заплатит за то, чтобы я показал ему камни и сосны.

— Им ведь некому было всё это показать.

— Камни с соснами они и сами увидели бы.

Эстелия посмотрела на возбужденные лица гостей.

— А с вами узнали, куда смотрят. Посмотрите на них: каждый будто что-то для себя открыл.

Бран нахмурился.

— Но там всё было и вчера.

— Они вчера здесь не были.

Он подумал.

— Странная работа.

— Если вернутся, значит, нужная. И для нас доход будет.

Ужин пришлось менять.

Планировалось накрыть столы в малой гостиной.

Эстелия отменила это в пять часов вечера.

Марта восприняла новость как личное предательство.

— Я два дня думала, как всё вынести одновременно.

— Еду не меняем, Марта. Поменяем только место.

— На террасу.

— Да, как днём.

— Где ветер.

— Пока тихо. Если задует, вернёмся.

— Будет.

— Жаровни рядом со столами поставим.

— У нас две.

— Возьмём ещё из старой столовой.

— Они ржавые.

— Попрошу почистить. За ржавую никого не посажу.

Марта упёрла руки в бока.

— Вы решили сегодня переделать всё, что мы готовили две недели?

Эстелия уже открыла рот, но остановилась.

Марта была права.

Не полностью, но достаточно, чтобы не отмахнуться.

— Вы правы, я снова меняю, — сказала Эстелия. — Утром не собиралась. Но после обеда поняла кое-что.

— И что же вы поняли?

— Видели, как они на террасе сидели? Ни один домой не торопился. Хочу и вечером их туда позвать.

— Потому что первый день.

— Может, и так. Но сегодня им понравилось.

— А когда замёрзнут?

— Внутри ведь всё останется готовым. Пустим погреться.

— А если еда остынет?

— Тогда перенесём столы. Я на вас сваливать не буду.

Марта смотрела недовольно.

Эстелия добавила:

— Только скажите честно: ужин от этого пострадает? Если да, будем думать иначе.

Повариха немного расслабилась.

— Не испортит. Только суп на террасу я не понесу.

— С ним-то что не так?

— Потому что я не хочу смотреть, как господа разливают его себе на колени.

— Поняла. Суп внутри, остальное на террасе. Так сможете?

— Десерт?

— На террасу, если не похолодает.

— Ладно, с этим справлюсь.

— Спасибо, Марта. Знаю, я вам сегодня работы прибавила.

Марта повернулась к двери.

— Но если пойдёт дождь, это будет ваша вина.

— Согласна. Ругать будете меня.

— Вот и договорились.

Эстелия улыбнулась ей вслед.

Бывшая герцогиня Марвейр никогда не обсуждала меню таким образом с кухаркой.

Она давала распоряжения главному повару, а тот решал всё остальное.

Здесь людей было мало, поэтому каждый разговор становился прямее.

Иногда неприятнее.

Но гораздо полезнее.

К семи часам на террасе стояли четыре длинных стола.

Скатерти действительно не совпадали.

Стулья тоже.

На каменном ограждении разместили фонари.

Эстелия посмотрела на них и решила, что их мало.

Двадцать два фонаря.

При дневном свете достаточно.

После темноты терраса потеряется.

— Сколько фонарей вообще есть в доме? — спросила она.

Тесса задумалась.

— Рабочих?

— Давай сначала посчитаем все. Что можно починить — починим.

— Бран говорил, в кладовой восточного крыла около шестидесяти старых.

— Этим всё? В закрытых комнатах не смотрели?

— В закрытой галерее висят настенные.

— С них и начнём. Пусть светят здесь.

— Сегодня?

— До ужина успеем хоть часть.

Тесса закрыла глаза.

— Нет, я всё ещё надеялась, что вы скажете «завтра».

— Я и сама иногда на это надеюсь.

В итоге фонарей оказалось не шестьдесят.

Сто тридцать семь.

Исправных после чистки — девяносто четыре.

Марта нашла ещё две коробки маленьких садовых светильников, которые когда-то ставили вдоль дорожек. В тридцати пяти сохранились целые стёкла.

К восьми часам свет горел не только на террасе.

Фонари тянулись вдоль дорожки к нижнему источнику, стояли на лестнице, висели под сводами восточной галереи и окружали две старые беседки.

Эстелия вышла во двор, когда последние уже зажигали.

И остановилась.

Она знала это место днём.

Знала его под дождём.

Знала в тумане.

Но таким ещё не видела.

Разрушенные стены исчезли в темноте.

Свет обозначил только то, что они хотели показать.

Галерею.

Дорожку.

Террасу.

Камень.

Деревья.

Пар.

Огромный дворец перестал выглядеть неотремонтированным.

Он превратился в фон.

— Вот теперь похоже, что мы так и задумывали, — сказала Тесса.

Эстелия посмотрела на неё.

— Тебе тоже нравится?

— Нравится. Только не ждите, что я забуду, сколько мы сегодня намыли этих стёкол.

— Рейнар бы примерно так и похвалил.

— Не дай небеса.

Гости начали выходить после восьми.

Ужин не был роскошным.

Марта подала жареное мясо, печёный картофель с травами, грибы, овощи и хлеб.

Но на террасе никто не спрашивал о серебряной посуде.

Верден поднял кружку.

— За хозяйку! Стулья распродала, а нас всё равно усадила и накормила.

Эстелия едва не поперхнулась.

— Откуда вы знаете?

— В Равенне невозможно продать старый стул так, чтобы через два часа об этом не знали ещё двести человек.

Тарвин засмеялся.

— Мне хозяин постоялого двора рассказал про светильник.

Мирена добавила:

— А мне женщина в лавке тканей сказала, что вы выкупили последние шесть отрезов плотной шерсти.

Эстелия посмотрела на Тессу.

Та пожала плечами.

— Я говорила: развод продавал бы комнаты быстрее.