— Да мы все уже знаем, — заметил Верден. — Вы тут за две недели больше сделали, чем за годы до вас.

В его тоне не было насмешки.

И Эстелия неожиданно поняла, что не чувствует привычного желания пресечь разговор.

В столице её развод был бы сплетней.

Здесь люди воспринимали историю иначе.

Она приехала.

Получила развалившийся дом.

Продала часть красивых вещей.

Открыла двенадцать комнат.

Это было не унижение.

Это был местный рассказ.

Причём, судя по всему, довольно занимательный.

— Надеюсь, домой вы всё-таки повезёте рассказ об ужине. Я бы хоть за этим столом немного отдохнула от своего развода.

— За такой хлеб Марте отдельный рассказ полагается, — ответил Верден.

Марта, услышавшая это из дверей, просияла.

Потом стемнело окончательно.

На небе появились первые звёзды.

Именно тогда младшая дочь Верденов прибежала с нижней террасы.

— Госпожа Ровенар!

Эстелия отложила чашку.

— Что произошло?

— Там звёзды.

— Мы же в горах. Здесь небо ближе.

Девушка засмеялась.

— Нет. Над водой.

Несколько человек сразу поднялись.

Эстелия тоже.

Ей не понравилась поспешность собственного движения.

После второго источника она уже не знала, чего ожидать.

У нижнего бассейна собралось человек десять.

Серебристый пар стал тоньше, чем днём.

Он лежал над водой невысоким слоем.

А прямо над поверхностью мерцали крошечные белые точки.

Эстелия подошла ближе.

Сначала решила, что видит отражение настоящего неба.

Потом подняла голову.

Над горами висели облака.

Звёзды через них почти не были видны.

Она снова посмотрела на бассейн.

Там их были сотни.

Не в воде.

Именно над ней.

Светлые точки висели среди пара на высоте ладони или двух, едва заметно двигались вместе с ним и исчезали у самого каменного края.

— Это всегда так? — спросила Илона Верден.

Бран стоял рядом с выражением человека, у которого за последние сутки закончились привычные ответы.

— Я такого не видел.

— Никогда?

— В первый раз вижу. Честное слово.

Эстелия посмотрела на него.

— Даже в детстве?

— Нет. Я бы запомнил такое.

Кто-то ахнул.

Одна из белых точек поднялась выше и растворилась.

Дети Верденов подошли ближе к перилам.

— Руками не трогать, — сразу сказала Эстелия.

— Даже одну нельзя?

— Потому что мы пока не знаем, что это.

— Но красиво.

С этим спорить было невозможно.

Люди стояли вокруг бассейна намного дольше, чем планировала Эстелия.

Некоторые разговаривали шёпотом.

Не потому, что их просили.

Место само почему-то заставляло говорить тише.

Мирена, которая весь день находила недостатки, села на край скамьи и больше не произнесла ни одной жалобы.

Эстелия наблюдала за гостями и чувствовала, как внутри складывается важная мысль.

Она ошибалась.

Не когда выбрала двенадцать комнат вместо дворца.

Там она была права.

Ошибка заключалась в другом.

Она пыталась продавать проживание.

На самом деле «Семь облаков» могли продавать то, чего нельзя было получить в другом месте.

Первый ужин над облаками.

Горная дорога, по которой десятилетиями никто не водил гостей.

Ночной источник, над которым загорались неизвестные звёзды.

Дом с закрытыми крыльями и оживающими террасами.

Не роскошь.

Впечатление.

Воспоминание, которое человек повезёт домой и расскажет кому-нибудь ещё.

Именно за это люди могли простить кривое окно.

Короткую скатерть.

Старую плитку.

Даже плохую дорогу, если в конце дороги находилось нечто достойное рассказа.

Эстелия невольно улыбнулась.

— Ну вот, улыбаетесь. Что надумали? — спросила Тесса.

— Кажется, я наконец поняла, зачем они сюда едут.

— Отдохнуть? Мы же для этого всё и делаем.

— Да, но комнату и ужин они могли найти гораздо ближе.

Тесса ждала.

Эстелия посмотрела на сотни светлых точек над водой.

— А это они будут дома вспоминать. И друзьям расскажут, как стояли тут, среди звёзд.

Тесса некоторое время смотрела на неё.

— Я всё поняла, только в книгу доходов мне это как вписать?

— Впишешь, когда их друзья забронируют комнаты.

Утром выяснилось, что последствия начинаются быстрее, чем Эстелия ожидала.

Вердены решили остаться ещё на одну ночь.

Тарвины тоже.

Сапожник из Равенны спросил, можно ли забронировать две комнаты через неделю для его брата.

Мирена потребовала записать её на следующий месяц, хотя Эстелия ещё не открывала записи на следующий месяц и вообще не была уверена, что комиссия позволит ей работать.

— Запишите карандашом, — сказала Мирена.

— Мы чернилами пишем, Мирена.

— Пишите чем хотите. Мне нужна комната.

— Разрешение могут не продлить.

— Тогда и скажете, а если возьмёте деньги — вернёте.

— Я не беру задаток на даты после проверки.

Мирена посмотрела на неё с раздражением.

— Как с вами трудно тратить деньги.

— Сама удивляюсь. Раньше мне обычно ставили в вину обратное.

За завтраком гости обсуждали звёзды над водой.

Эстелия пыталась выяснить, кто видел их первым.

Оказалось, младшая Верден заметила свет, когда шла с сестрой к бассейну после ужина.

— Они появились сразу после темноты? — спросила Эстелия.

— Мы пришли, а они уже светились.

— Пар изменился?

— Кажется. Я на него сначала не смотрела.

— Попробуйте вспомнить. Был гуще, тоньше?

Девушка задумалась.

— Он стал прозрачнее.

Сестра добавила:

— А звёзд сначала было мало. Потом больше.

— Они двигались?

— Чуть-чуть. Не как настоящие звёзды.

— От ветра?

— Не могу сказать. Мы об этом не думали.

Эстелия перестала задавать вопросы, когда увидела, что девушки начинают смотреть на неё так, будто вместо хозяйки курорта перед ними сидит ревизор.

После завтрака Бран проверил бассейн.

Днём никаких светлых точек не осталось.

Нижний источник снова выглядел обычным.

Если слово «обычный» вообще подходило к горячей воде, бьющей из горы и создающей серебристый туман.

Второй источник тоже продолжал работать.

Золотой пар стал гуще.

Воды хватало, чтобы покрыть почти весь бассейн, но Эстелия по-прежнему держала проход закрытым.

Рейнар должен был приехать сегодня.

Она поймала себя на том, что ждёт его раньше обещанного часа.

Не потому, что хотела увидеть.

Потому что требовалось показать второй источник.

И звёзды.

И выяснить, насколько плохо, что во время королевской проверки древняя вода решила вести себя так, как никто не ожидал.

Эстелия повторила это объяснение себе дважды.

После чего занялась счетами.

Первый день дал прибыль.

Небольшую.

Если вычесть продукты, дополнительную работу, масло для фонарей и обслуживание лошадей, сумма выглядела скромно.

Но она существовала.

Эстелия провела черту под расчётами.

Первый настоящий доход «Семи облаков» больше чем за двадцать лет.

Она долго смотрела на цифру.

Потом позвала Брана.

Он вошёл настороженно.

— Что ещё сломалось?

— Сегодня у меня хорошая новость.

— И мне можно послушать?

Эстелия повернула книгу.

— Вот итог за вчера. Посмотрите сами.

Он приблизился.

Несколько секунд читал.

— Это после расходов?

— За вчера всё вычла.

— И жалованья?

— Доля жалованья тоже учтена.

Бран провёл пальцем по строке.

— Здесь плюс.

— Да. Мы заработали.

Он посмотрел на Эстелию.

— Немного совсем. Но заработали.

— Не обижайте мой первый доход.

— Да я рад. Просто не верится.

Он снова посмотрел на книгу.

Лицо у него изменилось.

Не сильно.

Но Эстелия увидела.

Человек, двадцать лет наблюдавший, как дом пустеет, впервые держал перед собой запись о том, что он снова приносит деньги.