Отворачиваюсь от окна и сажусь на кровати. Если я могу заставить людей делать то, что я хочу, есть ли вероятность того, что моя сила не перешла Эйрин и до сих пор полностью скрыта во мне? Но почему во мне?

Закрываю глаза и пытаюсь повторить те ощущения, когда из моей ладони вылетало хоть что-то. Ничего. Я даже не чувствую ни покалывания, ни энергии. Пусто. Может быть, этот человеческий мир блокирует определённую магию, и разрешает только проклинать и заставлять людей подчиняться моим приказам?

По идее, я должна сейчас радоваться тому, что освободилась от невероятных существ и каких-то неизвестных пророчеств, верно? А я, наоборот, с каждой минутой сильнее горюю.

Когда на улице наступает ночь, выхожу из своей комнаты и отправлюсь в столовую, где до сих пор стоят нетронутые блюда. Зажигаю свечи и сажусь за стол. Накладываю себе остывшую картошку и жаркое, в молчании ужиная одна.

– Горите свечи в ночь святую. Горите свечи тем свеченьем, в котором оживёт любовь. Я проклинаю тьмы влечение, где силы зла желают жить. Горите свечи вы тем светом, какой в его сердце есть. Скажите мне, что делать дальше, подайте знак, что надежда есть, – шепчу я, и пламя свечи окрашивается в алый с чёрными бликами. Вглядываюсь в него, и в темноте появляется лицо Рэйга.

– Признайся честно, мой милый монстр, откуда в сердце столько зла? Признайся ты, в тот час неверный, за что ты поселил печаль? Услышь меня, властитель тёмный, я так скучаю без тебя. Ты расколол мои признанья и навсегда забрал с собой. Скажи хоть что-то в оправданье, заставь меня услышать зов. Но ты молчишь, и боль отчаяния не приглушает мою любовь. Мне жаль, что ты отмечен смертью, но дар таков, и это есть. Прощай…

– Эйрин, – вздрагиваю и сердце сжимается от такого родного голоса, раздавшегося вокруг меня.

– Выбор всегда был за тобой, – подскакиваю со стула, и он с грохотом падает.

Мотаю головой, желая заставить себя прекратить это делать, но не могу. Из моей души рвётся эта сила, рождённая в одну секунду. Но я сжимаю ладони и срываюсь на бег в свою спальню.

– Нет. Хватит. Я не хочу этого, понимаешь? Я не знаю, почему ты одарила меня этим? Но это мне не нужно. Забери. Отдай тому, кто оценит. Забери, – скулю я, а свет из ладоней рвётся наружу. Они горят и чешутся от зуда жажды выбраться наружу. Вот же чёрт, сама виновата. Не стоило мне этого делать. Не стоило призывать тьму. Я справлюсь. Справлюсь. Я должна.

Глава 40

– Доброе утро, первый день в школе. Тебя проводить? – Меня целует в щёку мама.

– Привет. Нет, сама дойду.

– Милая…

– Не начинай. Я сказала, что между мной и Терло всё закончилось. Да никогда и не было любви, мам. Никогда. И мне плевать на то, что он приносит мне цветы, фрукты и другую ерунду. Мне это не нужно. Вернусь, как обычно, – зло шиплю я и, подхватывая рюкзак и куртку, вылетаю из дома.

Прошла неделя с того момента, когда я слышала голос Рэйга. Неделя мучений и неконтролируемых вспышек силы, из-за которой на Новый год чуть пожар в доме не случился. Мне снится один и тот же сон, когда Рэйг говорил, что обо всём лгал, и я просыпаюсь с глазами полными слёз и сильнейшей тошнотой. Меня мутит теперь и от еды тоже. Меня мутит от человеческого мира. Моя душа и сердце рвутся обратно, но я борюсь.

– Эйрин, – замираю и оборачиваюсь, осматривая пустую улицу.

– Я так и думал, – раздаётся голос теперь сбоку, и я в утренней темноте прищуриваюсь, когда из-за деревьев выходит Терло.

– Думать тебе нечем, – фыркая, направляюсь дальше к школе.

– Ты отзываешься на это имя. Ты не она. Не Арин, – парень хватает меня за руку. Сцепляю до боли зубы, и ладони снова покалывает. Не сейчас.

– Кончай пить, Терло. Ты тупеешь на глазах. Отвали от меня, идиот, – дёргаю рукой и быстрее иду к крыльцу школы, но он нагоняет меня и тянет за ручку рюкзака.

– Ты Эйрин, а не Арин. Я сразу это понял. Взгляд другой. Поведение другое. Моё сердце иначе бьётся. Ты не она. Где она, Эйрин? Почему вы поменялись? – Холодок страха проходит по спине, и я с ужасом понимаю, что эта дура ему всё рассказала.

– Что за глупости? Ты совсем рехнулся, Терло? К слову, Арин и Эйрин одно и то же имя, только многие произносят его по-разному. Так что, прекрати нести чушь, – стараясь сохранить самообладание, шиплю я.

– Что ты с ней сделала? Я подозревал всегда, что ты какая-то не такая. Странная. Предпочитаешь природу, вместо гулянок. Видишь замок, а для меня это обычный старый и заброшенный дом. И я отмахивался от этих мыслей, пока в ту ночь я не увидел другую девушку перед собой, когда она сняла Хэллоуинский парик. Белоснежные волосы и синие, как небо, глаза. Нежная, прекрасная и напуганная. Она молила о помощи, а ты бы никогда такого не сделала. Арин. Моя Арин. Где она? – Наступая на меня, требовательно шипит он.

– Странная, говоришь? О, да, я очень странная, раз терплю эту глупость до сих пор. Я была рождена Арин и это я, а твои слова сейчас подтверждают лишь одно – ты ненадёжный, жалкий подонок, который не умеет хранить верность, – толкаю его в грудь.

– Нет, ты ничего не знаешь о том, кто ты есть, Эйрин. Ты не Арин. Твоё место не здесь. Верни её, прошу тебя, иначе мне придётся заявить о том, что ты ведьма, – угрожает Терло.

– Ой, боюсь. Конечно, тебе сразу же поверят. Ведьм не существует, и никогда не существовало, так что оставь свои угрозы для кого-то другого, а ко мне не подходи, вдруг заколдую, – едко усмехаясь, обхожу парня, ещё сильнее ненавидя эту стерву.

– Ты же другая, Эйрин. Я знал тебя всю жизнь. Ты всегда была готова помочь, и до сих пор ты выбираешь лечение людей. Так куда делось твоё сердце? Куда делась твоя доброта? – Летит в спину.

– Разбились. В одну ночь разбились с оглушительным треском так, что теперь мне осколки никогда не собрать, – печально отвечая, иду к крыльцу школы и юркаю внутрь, проклиная весь этот мир. Не будет мне здесь жизни. Не будет.

Вхожу в класс и сажусь за свою парту.

– Арин, привет. Ты где пропадала? – Калли радостно опускается за соседнюю и улыбается мне.

Смотрю на подругу, бывшую подругу, и не желаю говорить. Всё это так чуждо. Мне некомфортно сидеть здесь, игнорируя вопросы Калли про цвет волос, про настроение, про слухи о том, что мы с Терло расстались. Я не выдерживаю. Меня тошнит от этих людей. В разгар урока подскакиваю с места и собираю свою вещи. Без спроса вылетаю из класса и бегу на улицу. Не могу. Мне плохо. И физически, и морально. Я вся уже измучилась.

Бреду по улице, предаваясь своим угрюмым и отвратительным мыслям.

– Эйрин…

Дёргаюсь и останавливаюсь.

– Рэйг, – одними губами произношу я.

– Эйрин… – мой взгляд натыкается на человека, идущего по другой стороне улицы, и он поворачивает голову в мою сторону. Его лицо меняется и становится зелёным, рост уменьшается прямо на моих глазах, а губы искривляются в насмешку. Моргаю, но мужчина такой же, словно ничего и не было. Он пугается меня и скрывается за поворотом. Что за ерунда? Я только что видела гнома, причём довольно злобного.

Так, мне нужны успокоительные. Таблетки. Никаких трав. Вероятно, именно химикаты помогут убить эту нечисть во мне.

Вхожу в аптеку и осматриваюсь. Я даже названий не знаю.

– Здравствуйте, будьте добры какое-нибудь успокоительное или сироп, снотворное, да хоть что, только бы заснуть нормально, – прошу я и, копаясь в рюкзаке, ищу кошелёк.

В окошко мне кладут коробочку, и я удивляюсь, поднимая голову выше, и встречаюсь с мягкой улыбкой женщины.

– Я просила снотворное, а не тест на беременность.

– Нельзя сбежать от того, что живёт внутри нас. Природу не обманешь, – глаза женщины вспыхивают зелёным светом, и я отшатываюсь. Так, мне причудилось. Не буду обращать на это внимания.

– Благодарю, но откажусь от природы и хочу купить снотворное или успокоительный препарат. Любой, – сглатывая, говорю я.

Женщина даже не двигается, продолжая улыбаться мне.

– Ладно, схожу в другую аптеку, – фыркая, разворачиваюсь и выхожу.