Да, именно таким и должно быть зло, но я слышала и знаю о том, что дети Падрэйга не выживали. Хотя могу ли я сейчас доверять той информации, которую получила от всех них, знающих о том, что я не просто человек? Нет.

– Вы сейчас убеждаете меня в том, что он плохой, а вы все белые и пушистые? – Язвительно усмехаюсь я.

– Нет, доченька, мы тоже такие. Я виноват в том, что Падрэйг превратил мир, который создал его отец для спасения, в безобразную ночь наслаждения болью. Он выгнал меня, когда я возмутился его поведению. Он на моих глазах убил моих детей, и я не желал больше видеть его. Мне выделили эту часть мира, и я закрылся от всех них, начал строить то, что хотел мой друг, отец Падрэйга. А потом ко мне стали приходить, умоляя взять к себе, и я каждому нашёл дом, обогрел, одел и накормил.

– То есть они сами приходят по доброте душевной, а не потому, что вы им разум затмеваете? – Недоверчиво спрашиваю его.

– Да у меня даже сил таких нет, доченька. Нет. Сейчас я могу лишь лечить людей и помогать им, как и многие из нас. Будь я, действительно, таким сильным, то не позволил бы твоей матери погибнуть, а спас бы её. Но я потерял её навсегда. Я не отрицаю, что мы пытались образумить тёмный народ, шли с ними на контакт, доказывая Падрэйгу, что нельзя так жить, нельзя издеваться над людьми. За это он начал охоту на нас, стал убивать невинных людей без сожаления. Он насыщается страхом людей… они с Волхмуном создали на земле место, в которое приводят детей и пугают их, показывая существ, которые были самими жуткими кошмарами для человечества. Людской страх и паника лучшие эмоции, чтобы жить. Мне удавалось, благодаря нашей провидице, связываться с нашим народом, живущим среди людей, и они поджигали это место каждый раз, как только его создавали. Этот бой длился веками, но наши силы иссякли, и уже долгое время они пользуются людьми, как пищей. Не все выходят из этого места живыми, многие уже давно мертвы, и их души сожрал Падрэйг, заменив теми, кого держит в Нижнем мире. На убийц и жутких тварей, чтобы они приводили к ним больше людей. Я не могу позволить такому случиться. Больше не могу. Страшно осознавать, что дело моего друга и наставника стало мощным злом для человечества. И единственный выход, который у нас есть, – уничтожить навсегда портал здесь, а для этого необходимо добраться до него, – «отец» зло ударяет кулаками по воздуху, а я сажусь на кровать, переваривая его слова.

Да, замок сжигали, и были лишь слухи и догадки, по какой причине и кто это делал. Но в каждой версии сходилось одно – народу не нравилось то, что он есть. Получается, что, действительно, два евро – это лишь ерунда по сравнению с тем, что отдают взамен развлечения люди. И только достигшие восемнадцати лет. Один раз, потому что второй раз никто не захочет туда идти, да и я уже не уверена в том, что вышедшие оттуда и нечаянно увидевшие нечто необъяснимое, могут теперь называться людьми. Сейчас в городке практически не осталось тех, кто побывал в замке. Все покинули свои дома, а их сменили другие. Я никогда не понимала, что именно привлекало людей переехать в Макрум, теперь всё стало ясно. Обычных людей, вероятно, вербовали и заставляли там жить, чтобы питаться новыми и новыми душами, я сама наблюдала, как Падрэйг сжирает людей полностью и без сожаления.

– Я до сих пор пытаюсь всё решить миром. Я подсылаю к нему своих людей, чтобы они вразумили его или Волха. Но ни один не желает прекращать такую политику. Ты должна была видеть, Эйрин, народ Падрэйга слаб и беспомощен, они даже не понимают, почему это происходит. Он наказывает своих же за то, что они не могут дать ему больше, ведь уже всё выжал из них. А ты, моя дочь. Моя сильная дочь – идеальная возможность питать его такой мощью, о которой он и мечтал, чтобы отомстить людям. Думаешь, он так легко простил их за то, что они убили его семью? Думаешь, каждый, кто потерял своих любимых и детей, забыл всё? Нет. Такое никогда не забывается, и желание мщения живёт в их сердцах. Если бы ты обратилась полностью там, то ничто уже не помешало бы им открыть портал окончательно, а не только два раза в год, как сделал я, отдав на это все силы. Это я установил срок, чтобы никто не воспользовался своей злостью. Да и мстить уже некому, ведь Падрэйг всех убил, впитав всю силу своей семьи.

– И вы будете нападать, – заключаю я.

– Нет, мы не будем никого убивать, мы постараемся добраться до портала, не окропив нашу землю кровью. Её и так уже достаточно.

– Но моя сила вам нужна, не так ли? Вы тоже хотите использовать меня, чтобы уничтожить всех их, верно?

– Ни за что, доченька. Ты не пойдёшь туда, ты будешь здесь и если захочешь, если твоё желание будет таковым, то просто защитишь невинных. Они бежали от жестокости не для того, чтобы быть убитыми ради наслаждения. Надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, но я не буду просить тебя ни о чём. Я подчинюсь твоим желаниям, – он кланяется мне.

– Как вас зовут?

– Домиций Агенобар, а ты Эйрин Агенобар.

Падрэйг не упоминал ни разу это имя. Да и зачем? Если всё и так ясно. Он меня обманывал с самого начала.

– Оставьте меня, мне нужно подумать, – шепчу я.

– Конечно, тебе сейчас принесут обед, а затем ужин. Если ты пожелаешь что-то ещё, то они исполнят любой твой каприз, ведь ты дома, Эйрин. Я люблю тебя, – Домиций кивает мне и слабо улыбается.

Ожидаю, когда он выйдет за дверь, чтобы, наконец-то, сложить всю картинку воедино.

Глава 37

За прошедшие пять дней я увидела и узнала ещё больше, чем бы мне хотелось. Я узнала, что меня обманывал не только Падрэйг и все, кому я доверяла, но и то, что зло никогда не умело любить даже себя. Тринадцатое поселение и его жители были так счастливы видеть меня в своих домах. Я специально заходила к ним, чтобы спросить, как обстоят дела, чтобы в очередной раз услышать, как они счастливы и как боятся тёмного мира Падрэйга. Они повторяли слова Домиция о том, как он использовал портал и что заставлял свой народ отдавать ему силы, питать его похоть и ненавидеть людей, желая им отомстить. И его слова… чёрт, они так больно вырезаются на сердце с каждым разом, как я о них вспоминаю. То время, когда я немного, но была счастлива с ним. Но можно ли быть счастливой, когда это всё было выдумано лишь для того, чтобы использовать мою силу, о которой я даже не подозревала. Всё встало на свои места. Я распутала все клубки непонимания и причин его жестокости. С самого начала он выстроил план, как заманить меня в ловушку и возненавидеть по-настоящему невинных людей. Меня предали все. Буквально все, даже Агоре. Каждый из них прекрасно играл свою роль, скрывая в своих сердцах жестокое желание поработить и, вероятно, убить меня. Да даже тот факт, что те люди, которые напали на меня в лабиринте, не вонзили сразу же в моё тело свои ножи, должен был насторожить. Ведь меня убеждали, что хотят убить, а они просто хотели вернуть меня в тринадцатое поселение. К тому же я вспомнила, какие слова говорила при драке с Падрэйгом и на ритуале. Они все шли из моего сердца, и я уповала сначала на якобы силы Ирэн-Эйрин, которые она оставила мне, затем на то, что просто выдумала их. А они принадлежали моей первородной душе. Мне безумно противно, оттого что я была такой дурой, и что мне мало доказательств даже сейчас, после всего, что я увидела и услышала.

– Я хочу с ним встретиться, – уверенно заявляю, когда мы с Эми выходим на морозный воздух, и я набрасываю капюшон.

– Нет, моя принцесса, ваш отец не разрешит этого. Он боится снова потерять вас, да и вы должны понимать, что влияние Падрэйга на вас ещё действует, и это может быть опасно, – кормилица Ирэн-Эйрин тянет меня за собой к замку, но я выдёргиваю свою руку из её.

– Вряд ли кто-то сможет запретить мне это сделать. А если ты хоть слово проронишь о том, где я, то убью тебя. Мне вы не семья, – фыркаю я, смеряя бедную женщину взглядом, полным ненависти. Она не виновата в том, что меня предали так жестоко, что моё сердце разламывается на кусочки и всё никак не может до конца разрушиться. Никто не виноват в этом, кроме меня. И я хочу поставить точку.