– Да! Да! – Радостно кивает Рэйг и выглядит сумасшедшим.

– Я врал. Врал обо всём, что говорил тебе. Я врал о том, как ярки были ночи. Я врал о том, насколько ты прекрасна, а на самом деле не лучше тех, кем я обладал в ночи. Я врал, что желание быть рядом затмило мой разум светом. Я врал о многом и не жалею, ведь всё это вышло вам всем боком, а я же получил своё. Я врал о твоей красоте, затмившей мой разум. Я врал, как сильно ты нужна мне. Я врал о том, что в тебе миллион отличий. Я врал, что моё сердце живо. Я врал жестоко, и мне не стыдно, ведь я создание природы, несущее с собой и злость, и ненависть, и боль. Я врал, что изменился и желаю видеть тебя рядом. Я врал всегда. Каждую секунду. Я врал, чтобы видеть ту минуту, когда все вы падёте, и зло, в который раз, докажет, что умеет легко играть в любовь. Я врал…

Его безумный голос тает в чёрном дыму, как и он сам, а меня резко отбрасывает в сторону. Последняя нить рвётся, оставляя внутри меня кусок того зла, что теперь будет жить в нём вечно.

– Эйрин! – Меня ловит Домиций и осматривает моё лицо. – Моя доченька, что ты делаешь? Он же мог…

– Не прикасайтесь! – Кричу я, отмахиваясь от заботливых рук. Из моих ладоней вылетают серебристые острые искры, от которых они все разлетаются в разные стороны. И они мне не договаривали. Все мне лгали! Ненавижу! У меня украли всё! У меня украли нормальную жизнь, и это сделала Эйрин, а я Арин, чёрт возьми! Это её война, а не моя.

– Доченька…

– Оставьте меня! Не мешайте мне! – Выкрикиваю последнее слово и быстро перемещаюсь в свою спальню в том мире, где больше не желаю жить.

Портал! Падрэйг сказал, что я могу его открыть даже здесь и вернуть эту наглую суку обратно! И я это сделаю. Мне так больно оттого, что всё было ложью, а я верила своим чувствам. Он лгал… его глаза и руки, губы и сердце обманывали меня нагло и жестоко. Здесь мне больше нечего делать.

– Замки закроются навечно. И каждый ключ, желающий открыть их, сломается от ненависти нашей, от горя и от бесчестия души. Никто не сделает ни шага, пока проклятье не растворится в этой ночи, – комната погружается во мрак, и я шумно вздыхаю, ощущая приток энергии во всём теле. Я смогу. В последний раз.

Встаю напротив зеркала, смотря на своё отражение.

– Я призываю силы тьмы и смерти, найти мне ту, кто рождена Эйрин. Найдите сердце её из иного мира, чтобы вернуть сюда навек, – взмахиваю руками, и гладь зеркала начинает рябить. Я вижу свою, уже забытую, спальню и девушку, спящую в моей постели. На её губах играет улыбка, а крашенные, тусклые волосы разбросаны по подушке.

– Очнись, неверная рабыня, и посмотри туда, где ты должна же быть. Очнись от света и томленья, ведь в этот час ты завершаешь жизнь. Все силы, подаренные сердцу, пусть создадут проход, и в нём всё встанет на свои места, вернётся на круги своя. Я сделаю шаг и отниму свободу у той, что не достойна жить, – прохожу сквозь зеркало, оказываясь в светящемся коридоре, и вижу Эйрин, испуганно подскакивающую на кровати.

– Иди ко мне, дитя проклятья, и пусть оно притянет свет, что ты украла в одночасье у той, кому прощенья нет. Моя Богиня, даруй мне смелость забыть навек о предательстве и лжи. Очисть же сердце от печали, от любви и зла его, и ото лжи, перенеси меня в то место, где греет солнце и поля полны травы. Верни сюда ту деву, предавшую молчанье, заставь её ответить за грехи. Я отдаю тебе своё признанье, Богиня Метки Тьмы.

– Нет… нет… не делай этого, – тонкий голос Эйрин появляется в проходе, и я двигаюсь к ней.

– Ты предала своё предназначенье. Ты предала всех тех, кто жил в ночи. Так теперь это всё твоё проклятье, и я освобождаю себя из тюрьмы. Ты станешь их пророчеством без силы. Я заберу твою любовь и власть. Верну лишь место гибели без чести, ты покоришься моему решению, теперь оно живёт в тебе, – замолкаю, когда мы стоим нос к носу, и я смотрю на своё отражение, только не яркое и могущественное, а напуганное и чужое.

– Прошу тебя, сестра моя, не возвращай меня из мира счастья. Не разрушай всё то, что создали мы вместе. Ты нужна ему, а я не та, – шепчет она.

– Ты обманула меня и предала. Ты не смеешь называть меня сестрой, неверная. Ты обменяла то, где я была собой, на кусок предательства и горя. Ты недостойна моего прощения, как и он, то зло, что живёт во мне. Из-за тебя всё это разлетелось, и ты теперь ответишь им за всё. Не я виновна в этой бойне, я лишь игрушка в руках тьмы. Она украла моё сердце и любовь, похоронив в крови. Я не прощу тебя за это и передай ему, когда он будет умирать, что зло никогда не может быть спасеньем ни для кого. Прощай, Эйрин, – обхожу девушку и даже сестрой назвать её не могу. Всё внутри болит от горя, которое я увидела с Рэйгом. Моя душа разрывается на части, и я знаю, что любовь так быстро не забыть. Разум может быть очищен, но вот сердце продолжит даже через боль любить.

– Прости меня, но я считаю, что ты и есть Эйрин. Каждая из нас была на своём месте. Моя любовь нашлась в твоём мире, а твоя в моём. Но как же так, Эйрин?

– Не лги мне! – Вскрикиваю я, зло оборачиваясь к ней.

– Я лишь прошу тебя подумать. Ты делаешь неверный выбор. Помоги ему спастись, молю тебя, не делай шаг туда, где ты всё равно не сможешь жить.

– Всё фальшь и ложь, от которой я устала. Он разбил моё сердце так, как разбивается фарфор. На части. На кусочки. На мгновения. И посему я не желаю никому спасения, ваш мир не создан, чтобы жить. Вы не знаете, какую радость приносит доброта. Вы рождены, чтобы нести лишь горе, а я не в силах в этом жить. Он предал всю мою любовь, и она никогда не сможет вылечить его. И я тоже уже не желаю этого, потому что мне воевать не с кем. Я обрету покой. Прощай, и мне не жаль тебя ни капли. Ты теперь за гранью, через которую я переступлю с тем счастьем, что ложью покрыло всю мою судьбу, – делаю шаг в яркий свет, и боль пронзает сердце и всё тело с силой, от которой всё меркнет перед глазами, и я лечу туда, а с глаз скатывается слеза прощанья с любовью, что была ему не нужна.

Глава 38

Ощущаю под ладонями и щекой жёсткий ворс и, распахивая глаза, смотрю на знакомый ковёр в зелёных узорах и бежевых разводах. Яркие лучи солнца попадают сквозь тонкий тюль на моё лицо, и я облегчённо вздыхаю. Вот и всё. Я дома.

Поднимаясь на ноги, оглядываюсь в своей комнате и не узнаю её. Она всё поменяла, сделала более девчачьей, и меня тошнит от этого. Нет, меня на самом деле тошнит.

Вылетаю их своей спальни и несусь в конец коридора к комнате родителей, где у нас общая ванная комната.

– С Рождеством, дорогая, ты сегодня рано…

Зажимаю рот рукой, хлопаю дверью прямо перед маминым носом и едва успеваю упасть на колени и ухватиться за унитаз, как меня нещадно рвёт. Ещё бы мой организм не возмутился такому обращению с ним. Думаю, что моё плохое самочувствие – последствия перехода из одного мира в другой, да и сильнейшее напряжение, переживания и боль, которая до сих пор живёт во мне.

– Арин, с тобой всё хорошо?

– Да, всё хорошо. Я… желудок бунтует, – отзываюсь и ловлю себя на мысли, что у меня нет радости слышать голос женщины, которая растила меня и вроде бы любила. Я ничего к ней не испытываю, и даже нет ощущения того, что я вернулась домой. Наверное, к этому мне нужно привыкнуть. За последнее время меня сильно потрепала жизнь, и не только она.

– Мы ждём тебя к завтраку, – говорит она, и я встаю, вытирая рот туалетной бумагой.

Облокачиваясь о раковину, осматриваю скудную сантехнику, уже немного пожелтевшую, розовую шторку в ванной, которую я не помню, и такого же цвета новую зубную щётку, а у меня была красная. Моя сестра. В голове сразу же воскресают воспоминания о её настоящей спальне в замке тринадцатого поселения, и я кривлюсь. За восемнадцать лет я и понятия не имела о том, что моя жизнь всегда была ложью. Мне интересно, а мои приёмные родители в курсе этого? Я видела своё свидетельство о рождении слишком часто, чтобы не быть уверенной в их незнании. Им подбросили меня, убили их дочь или это как-то иначе произошло? Нет. Хватит. Меня это больше не волнует. Тот мир для меня пусть останется самым ужасным, чёртовым сном в моей жизни. Я вернулась, и теперь всё будет как раньше.