— Не повредит.

Сергей не прикоснулся к коробке.

— Спасибо.

Когда машины выехали за ворота, он подождал ещё минуту. Никто не заговорил первым — присутствие чужих как будто осталось в гараже вместе с запахом их дорогого табака и чёрной коробкой на верстаке. Сергей подошёл к устройству, но руками не тронул. Диагностика отозвалась не сразу, словно коробка сопротивлялась просмотру, затем выдала несколько строк:

ПОЛЕВОЙ ГАСИТЕЛЬ КОНТУРА,

РАДИУС: 18–23 М,

РЕЖИМ: ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОБНУЛЕНИЕ,

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ НЕЗАЩИЩЁННОГО ОПЕРАТОРА: НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ.

— «Не повредит», значит, — сказал Сергей.

— Что? — спросила Лена.

— Их коробка. Очень заботливый подарок. Для обычного человека, может и безопасна. Для меня система последствий не знает.

Коля отступил от верстака на полшага.

— Выкинуть?

— Нет. Если они её оставили, могут рассчитывать, что мы выкинем. Положим в металлический шкаф, рядом ничего электронного не держать. И кнопку не нажимать даже если очень захочется узнать, насколько громко я умею материться.

Из трансформатора донёсся едва слышный гул. Сергей повернулся к нему.

— Ты знал, что они приедут?

— Да.

— Почему?

— Они чувствуют мои переходы.

— Ты от них сбежал?

— От их использования.

— Чем тебя использовали?

Красный сгусток внутри обмоток шевельнулся.

— Позже. Они могут слушать оставленные устройства.

Сергей посмотрел на чёрную коробку. Это могло быть очередной ложью сущности, но рисковать не хотелось. Он приказал Андрею принести толстый металлический ящик с крышкой, обернул устройство старым экранирующим полотном и только затем, в перчатках, убрал внутрь. Когда крышка закрылась, Диагностика перестала видеть коробку.

— Всё, — сказал Сергей. — Теперь хотя бы можем спокойно подозревать всех сразу.

Он повернулся к Лене.

— Камеры работали?

— Да.

— Запись отдельно скопируй. На диск. Компьютер потом отключи от сети.

— Зачем?

— Потому что один из этих красавцев был на Космонавтов.

— Утром?

— Не утром. До нас.

Петрович подошёл ближе.

— Откуда знаешь?

Сергей объяснил про след. Не всё — только то, что Диагностика показала прямой контакт с повреждённым узлом. Андрей присвистнул.

— То есть они сами устроили аварию и потом тебя нанимать приехали?

— Похоже.

Коля выругался.

— А чего ты согласился думать?

— Потому что фраза «пошли вон, я сейчас всем расскажу» обычно плохо работает, когда у противника три машины людей и неизвестные возможности.

— И что делать будем?

— Сначала понять, что они искали в архиве. Потом — что под нами. А главное — никому не говорить, что мы это понимаем.

Петрович всё ещё смотрел на ворота.

— Серёга.

— Что?

— Там мужик был. Второй справа.

— Который со следом?

— Не знаю, что у него там за след. Я его лицо знаю.

Сергей повернулся к старику.

Петрович побледнел. Не испугался — именно побледнел, будто увидел давно похороненного родственника.

— Откуда?

— Подстанция у химзавода. Восемьдесят шестой год.

— Он там работал?

Петрович медленно покачал головой.

— Он тот мастер, который исчез.

В гараже снова стало тихо.

— Петрович, — сказал Сергей. — Ты уверен?

— Я ему гроб на похоронах нёс.

Петрович сел на старую табуретку так тяжело, будто ноги внезапно перестали держать. Сергей никогда не видел его таким. Старик мог ругаться после аварии, мог молчать, когда из подвала выносили обгоревшего человека, мог часами спокойно вести машину после бессонной ночи. Сейчас же он смотрел на пустые ворота и машинально тёр ладонь о штанину.

— Его Синицын звали, — сказал он.

Сергей замер.

— Александр Григорьевич?

Петрович поднял голову.

— Откуда знаешь?

— В журнале фамилия была. Оператор Синицын А.Г.

— Да. Александр Григорьевич. Все его Григоричем звали.

Андрей сразу сходил за журналом 1978 года. Сергей открыл страницу с записью «обратный ток времени на узле 14. Оператор Синицын» и положил перед Петровичем. Старик долго смотрел на почерк.

— Это он писал.

— Уверен?

— Я не почерк узнаю. Формулировку. Он всегда говорил «обратка», когда ток шёл не туда, куда должен. Даже если официально надо было писать «обратная мощность».

Сергей прислонился к столу.

— Рассказывай всё.

— Я уже рассказывал.

— Нет. Ты рассказал версию для человека, который ещё может решить, что ему показалось. Теперь я хочу нормальную.

Петрович посмотрел на остальных. Лена закрыла дверь гаража. Коля принёс чайник, автоматически включил его в розетку, потом вспомнил последние события и с руганью выдернул вилку. Никто не засмеялся.

— В восемьдесят шестом я второй год работал водителем, — начал Петрович. — Не здесь. В монтажном управлении. Возили бригаду по подстанциям. Григорич был мастером, но странным. Много лишних приборов таскал, сам схемы рисовал, иногда заставлял рабочих прокладывать кабель не по проекту. Мы думали, у него бзик.

На химзаводе ремонтировали распределительное устройство. Ночью пришёл приказ срочно отключить одну секцию, хотя производство работало. Синицын спорил с диспетчером, потом плюнул и повёз бригаду сам. Петрович ждал у машины, но через полчаса его позвали внутрь.

— Там лампы горели без света, — сказал он.