— Усталость второй степени.

— Беляев.

— Не ваше дело.

Она посмотрела на него раздражённо, но спорить не стала.

Сергей наклонился к снятому шунту. Теперь, когда устройство не работало, Диагностика II показала то, чего раньше он не видел: серийную маркировку, скрытую под краской.

КС-17 / ПЕРЕРАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ

ИСТОЧНИК НАСТРОЙКИ: УЗЕЛ 21

Он поднял голову.

— Узел двадцать один — это подстанция?

Нестерова резко повернулась.

— Откуда вы…

Рация на поясе Сергея ожила раньше, чем она закончила.

— Серёга! — голос Лены сорвался. — Вторая срочная падает! Семнадцать процентов!

— Что там?

— Подстанция «Северная-6». Их диспетчер говорит, шины под напряжением после полного отключения. Один человек получил ожог. Они эвакуируются.

— Насосная?

— Двадцать два, пока держится.

Сергей посмотрел на Нестерову.

— У вас туда группа есть?

— Уже направлена.

— Кто руководит?

Она помедлила.

— Синицын.

Петрович, стоявший у двери, застыл.

В этот момент Лена снова заговорила:

— Сергей, ещё кое-что. У подстанции камера на въезде работает. Мне оператор фотку скинул, потому что я попросила всех чужих фиксировать.

Телефон Сергея завибрировал. Пришло мутное изображение с камеры. У ворот подстанции стоял мужчина в тёмной куртке. Лицо было видно плохо, но достаточно.

Тот самый человек с фотографии 1979 года.

Синицын.

На кадре он выглядел лет на тридцать пять.

До «Северной-6» Сергей ехал на своей аварийной «Газели», хотя Нестерова предложила пересесть к ним. Она сформулировала это как вопрос, но два её оператора уже стояли возле чёрной машины с открытой задней дверью, поэтому предложение выглядело примерно как приглашение добровольно пройти в отделение. Сергей посмотрел на салон, потом на Петровича, который демонстративно устраивался за рулём и отказался.

— У нас служебный транспорт, — сказал он.

Нестерова окинула взглядом помятое крыло «Газели», пятно ржавчины на двери и надпись «АВАРИЙНАЯ» с отвалившейся половиной буквы.

— Это заметно.

— Зато номера читаются.

Она поняла намёк и ничего не ответила.

Коля остался на Молодёжной вместе с лифтовиками и обычной аварийной бригадой. Задача была простая: проследить, чтобы никто не включал лифт до полной проверки и чтобы снятый шунт не уехал неизвестно куда. Нестерова потребовала передать устройство её людям, Сергей потребовал расписку. После трёх минут взаимного раздражения она действительно написала на обычном листе: «Получен контурный перераспределитель КС-17». Сергей сложил бумагу в карман и сказал, что теперь доверяет им почти как родному ЖЭКу, то есть вообще никак, но хотя бы есть кого потом искать.

В дороге Петрович молчал дольше обычного. Сергей не торопил. На экране телефона была открыта фотография Синицына с камеры подстанции: тёмная куртка, короткие волосы, лицо человека лет тридцати пяти. Рядом в галерее был старый снимок из подземной диспетчерской, где тот же мужчина был почти таким же. Между фотографиями — почти тридцать лет.

— Если это он, — наконец сказал Петрович, — я не знаю, что ему говорить.

— Начни с «здрасьте».

— Я серьёзно.

— Я тоже. Дальше по обстоятельствам. Если полезет обниматься — проверим Диагностикой. Если начнёт нас убивать — разговор станет проще.

— Он не был плохим человеком.

— Двадцать с лишним лет назад.

— Люди так сильно не меняются.

Сергей посмотрел на старика.

— Петрович, я за десять лет брака изменился от «любимого мужчины» до «забери свои инструменты с балкона». Не недооценивай время.

— Ну ты-то всегда был придурком.

— Вот. Значит, стабильность личности подтверждена.

Система держала узел двадцать один перед глазами тонкой красной меткой. Стабильность шестнадцать процентов. Число потенциально затронутых снизилось до девятнадцати — часть персонала успели вывести. Это была хорошая новость. Плохая появилась следом:

РАСПРОСТРАНЕНИЕ: ВОЗМОЖНО

СВЯЗАННЫЕ УЗЛЫ: 4

— Лена, — вызвал Сергей по рации. — У меня по двадцать первому четыре связанных узла. Видишь какие?

— Сейчас… Нет. У меня только общий статус. Подожди.

Послышался стук клавиш.

— Один из них наша Молодёжная. Ещё насосная. Третий… ТЭЦ-3. Четвёртый не определяется.

Сергей нахмурился.

— ТЭЦ далеко от подстанции.

— По обычной схеме — да.

— Уже понял, спасибо.

Петрович бросил на него взгляд.

— Что?

— Лифт, подстанция, насосная и ТЭЦ связаны одним контуром.

— Значит, кто-то не просто ломает точки. Он нагрузку гоняет.

— Похоже.

— Куда и зачем?

— Вот это мы сейчас и спросим у покойника.

«Северная-6» находилась за кольцевой дорогой, среди складов, гаражей и старой промзоны. Обычный человек видел за бетонным забором трансформаторы, порталы, провода и серые здания. Сергей теперь видел сверху ещё одну конструкцию: слабую сетку светящихся линий, наложенную на настоящую подстанцию. Большинство линий были тусклыми, некоторые — красными. Одна, в центре, выглядела почти чёрной, словно не светилась, а съедала фон вокруг.

У ворот толпились сотрудники энергосетей, пожарные и «скорая». Дежурный инженер в каске спорил с мужчиной из группы Нестеровой. Голос инженера Сергей услышал ещё из машины:

— Я вам четвёртый раз говорю: всё физически отключено! Разрыв видимый! Секция отрезана с обеих сторон! Там не может быть напряжения!

— Приборы показывают обратное, — спокойно ответил оператор.