— Григорич, — тихо сказал Петрович. — Ты сейчас опять скажешь «потом»?

Синицын не ответил.

Он смотрел на Сергея с таким выражением, что ответ стал понятен и без слов.

Он знал, кто такой Воронцов.

Синицын молчал достаточно долго, чтобы Сергей успел разозлиться. Не испугаться, не удивиться, а именно разозлиться. За последние сутки окружающие слишком часто смотрели на него так, будто знали вторую половину анекдота и ждали, когда он сам догадается. Миронов знал про операторов, форма в трансформаторе знала про сеть, Синицын знал про прошлое, система вообще знала всё, но разговаривала как техническая поддержка после третьего перевода между отделами. Теперь в старом журнале стояло имя человека, похожего на Сергея лицом, с тем же именем и отчеством, а система сообщала почти девяносто семь процентов совпадения профиля. И Синицын снова собирался выбирать слова.

— Говори, — сказал Сергей.

— Не здесь.

Петрович вскинул монтировку, которую так и не выпустил после шкафа.

— Я предупреждал.

— Ладно, — быстро сказал Синицын. — Здесь.

Сергей усмехнулся.

— Педагогика работает.

Миронов нахмурился, но не вмешался. Нестерова стояла у контроллера, следя за раскрытием перехода. Двадцать девять процентов держались стабильно, но наложения состояний продолжали вспыхивать по корпусу. Время для семейной истории было паршивое, другого, похоже, не предполагалось.

— Сергей Викторович Воронцов был территориальным оператором участка ноль, — начал Синицын. — С середины семидесятых. Один из первых, кто работал не через центральную группу, а непосредственно с городской аварийной сетью.

— Я это по фотографии примерно понял. Почему он выглядит как я?

— Не знаю.

— Хорошее начало.

— Я серьёзно. Внешнее сходство замечали и тогда, только сравнивать было не с кем. У Воронцова не было известных детей. По крайней мере, официально.

— «Официально» мне особенно нравится.

Петрович спросил:

— Он откуда был?

— Местный. Родился в сорок первом. Работал инженером на электросетях, потом попал в специальную службу. В семьдесят девятом принял нулевой участок полностью.

Сергей постучал пальцем по бумажной ленте.

— Почему система считает меня его ключом?

Синицын посмотрел ему прямо в глаза.

— Операторский профиль — не ДНК. Это сочетание реакции на сеть, типа восприятия, функциональной совместимости, даже привычек принятия решений. Система иногда выбирает преемника, похожего на предыдущего не родством, а… структурой.

— И лицо заодно дорисовывает?

— Нет.

— Значит, девяносто семь процентов структуры плюс одна морда — просто совпадение.

— Я не сказал этого.

— А что сказал?

— Что не знаю.

Сергей выдохнул через нос. Честный ответ раздражал меньше, но пользы давал ровно столько же.

Миронов неожиданно сказал:

— В центральном архиве есть теория наследования профиля через семейные линии.

Сергей повернулся.

— А минуту назад ты молчал.

— Потому что это теория. Не установленный факт.

— Родственников Воронцова искали?

— После его исчезновения — да.

— Исчезновения?

Синицын бросил на Миронова короткий взгляд.

— В девяносто четвёртом.

— Не умер?

— Тело не нашли.

— Я начинаю понимать правила вашей профессии. Если тела нет — человек работает. Если тело есть — тоже не факт.

Петрович посмотрел на Синицына.

— А ты говорил, он ушёл.

— Я сказал, что часть операторов ушла. Воронцов был одним из них.

— Куда?

— Он разорвал связь с центральным управлением и несколько месяцев обслуживал участок самостоятельно. Потом исчез.

— Почему разорвал?

Синицын помедлил.

— Не доверял центру.

Сергей рассмеялся без веселья.

— Всё, родство подтверждено.

Миронов проигнорировал.

— В девяносто четвёртом сеть была в состоянии распада. Центр закрывал объекты, объединял сектора, выводил аварийные узлы. Воронцов считал, что часть решений принимается неправильно.

— «Допустимые потери»?

— В том числе.

— И что он сделал?

— Спрятал несколько локальных ключей и отключил центральный доступ к нулевому участку.

Сергей посмотрел на пустое посадочное место защёлки.

— Включая эту штуку.

Синицын кивнул.

— Скорее всего.

— Где?

— Последний раз я видел территориальную защёлку в подземной диспетчерской вашего участка. В восемьдесят шестом.

Петрович сказал:

— Там мастерская есть. Мы видели железки.

— Какие?

Сергей перечислил металлический «циркуль», катушку без провода, несколько непонятных приборов.

Синицын нахмурился.

— Защёлка выглядит как прямоугольный пакет из керамики и металла, размером с ладонь. На одной стороне знак участка. Если Воронцов не перенёс после моего исчезновения, может быть там.

— Значит, едем.

Миронов сразу сказал:

— Нет.

Сергей повернулся.

— Опять?

— Вы остаетесь как территориальный ключ. Если переход снова начнёт открываться, только вы сможете снять подтверждение.

— Я уже снял.

— Автоматика может запросить повторно.