Я почувствовал, как у меня каменеют не только мышцы пресса.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Ниже пояса разворачивалась настоящая трагедия. Слава богу, я стоял к ней вполоборота и стол учительский прикрывал грехопадение.

— Я предлагаю, — начал я, — встретиться на нейтральной территории. Вы мне покажете, в чём именно слаб ваш ученик. Я вам покажу, что его дядя может сделать, чтобы это исправить.

Она фыркнула.

— Вы хотите записаться ко мне на тренировки, да? Прямо сейчас, в кабинете классного руководителя, предлагаете мне фитнес-консультацию?

— Нет, — соврал я, хотя в глубине души уже строил планы. — Я хочу заключить пари. Если Илья пересдаст нормативы хотя бы на твёрдую тройку, вы публично извиняетесь перед ним. Если нет, я угощаю вас ужином в любом ресторане, который вы выберете, и больше никогда не вмешиваюсь в школьные дела.

Она замерла.

Глаза её сузились.

Я понял, что совершил вторую ошибку. Блядь. Зачем я про ужин сказал?

— Вы такой самоуверенный. Такой… наглый.

— Я такой, какой есть.

Она протянула руку.

— Идёт. Только ужин в «Сапсане». Это самый дорогой ресторан в городе. Если вы проиграете, я вас разорю на этом ужине, Макс Сергеевич.

Я пожал её ладонь.

— Договорились.

И вышел из класса.

Сам удивляюсь, что такое сейчас произошло?

Эта «злобная физручка» только что поставила мне самый высокий балл по мужскому желанию, и я не имел ни малейшего понятия, что с этим делать.

В машине я посидел пять минут, уставившись на свои руки.

Потом набрал номер сестры.

— Света, — сказал я. — Твой сын будет сдавать нормативы на четвёрку. Я лично за это отвечаю.

— О, Макс, спасибо! Ты с ней поговорил? Она была грубой?

— Была. Она была очень грубой. И очень… убедительной.

— В смысле?

— В том смысле, что завтра я иду к ней на тренировку по волейболу. В качестве подопытного кролика. Или лося. — Я поправил зеркало заднего вида, увидел свои глаза. — Свет, она красивая.

— Что?! — сестра взвизгнула. — Ты что, хочешь…?

— Я хочу, чтобы Илья сдал норматив, — оборвал я. — Всё остальное не твоё дело.

Я сбросил звонок, завёл мотор и вдавил педаль газа в пол, вылетая с парковки.

Школа № 46 осталась позади, но внутри меня горел огонь, который не потушит ни один пожарный расчёт.

Алевтина Сергеевна.

Клуша.

Богиня волейбола.

Похоже, этот май будет самым интересным в моей жизни.

— Племянник, — сказал я себе под нос, лихача на повороте. — Спасибо тебе, оболтус. Только не знаю ещё, благодарить или душить.

После того, как этот накачанный мудак вылетел из моего кабинета, я просидела за столом ровно две минуты, глядя в одну точку.

Егоров Макс Сергеевич.

Крёстный дядя ленивого Ильи, владелец сети фитнес-клубов, мастер спорта по дзюдо.

Презентовал себя, конечно. Не абы какой мужик… А вон какой!

И смотрел на меня так, будто я была не учителем физкультуры, а последним куском мяса в мясном отделе перед закрытием.

Я ударила ладонью по столу.

— Писец, — прошептала я.

Вот за что я ненавидела таких, как он. Уверенных, богатых, накачанных самцов, которые привыкли получать всё, что хотят. Которые думают, что весь мир крутится вокруг их амебного «хочу».

Но хуже всего было другое.

Я заметила, как он реагировал на меня.

Я не слепая. Я видела, как дёрнулся его кадык, когда я прошла мимо. Как он незаметно переставил ногу, чтобы прикрыть то, что происходило у него в брюках.

Типичный альфа-самец. Хочу всё, что движется

— Алевтина Сергеевна, — заглянула в дверь завуч. — Кто это был? Такой видный мужчина...

— Родитель, — отрезала я. — Вернее, дядя Смирнова Ильи. Приходил разбираться по поводу оценки.

— И кто у нас дядя Смирнова? Сразу видно не простой человек.

— Он хочет, чтобы его племяннику завысили балл, — я встала, схватила сумку. — Пересдаст и получит честную оценку.

Общешкольное собрание состоялось в актовом зале. Я устроилась за спинами родителей и занималась выставлением отметок в электронном журнале с телефона. От моего класса пришла одна мама, мы перекинулись с ней парой слов после собрания и я покинула здание быстрее, чем Илья Смирнов пробегает стометровку, иными словами, крайне неторопливо, и с явным неудовольствием.

Домой я шла пешком. Снимала квартиру в двадцати минутах ходьбы, потому что зарплата учителя это не про личные авто и не про ужины в «Сапсане».

Колено еще вдобавок ныло. Чёртово колено.

Несколько лет назад я была одной из самых перспективных юниорок в сборной по волейболу. Тренеры хвалили меня за подачу и пророчили большое будущее: «Аля, ты как Гамова». Но затем случилось несчастье. На тренировке я получила разрыв крестообразных связок. Последовала операция, и полгода ушло на восстановление.

Врач сказал: «Забудь про профессиональный спорт, милая. Ты можешь бегать, прыгать, но на уровне сборной, извини. Колено не выдержит нагрузки».

Я не забыла о спорте.

Пошла в педагогический экстерном на заочное. Закончила. Устроилась в эту чёртову школу, потому что рядом с домом и потому что больше никто не брал без опыта.

И теперь я, бывший кандидат в мастера спорта международного класса, тренирую взрослую волейбольную группу по вечерам, по утрам вынуждена учить школьников правильно держать мяч.

А чей-то дядя в дорогом костюме приходит и указывает мне, как ставить оценки. Да у меня чуть крышу не снесло от его слов.

— «Клуша», — повторила я вслух, заходя в подъезд. — Ну да, клуша. Потому что он на уроке сидел в телефоне и делал вид, что подавился слюной, лишь бы не бегать.

Я поднялась на пятый этаж по лестнице, зашла к себе.

Рядом с кроватью лежал волейбольный мяч. Потрёпанный, с автографами моей бывшей команды. Я взяла его, покрутила.

— Что делать, Чип? — спросила я у мяча. — Ты бы видел этого быка? Он же придёт. Он записался ко мне на тренировки, этот придурок. И будет пялиться. А я должна буду делать вид, что не замечаю.

Мячи вообще не дают советов, в этом их проблема.

Значит, Макс Егоров. Я ввела его имя в поисковик, и оказалось, что в интернете о нём много информации.

Ему тридцать лет. Он мускулистый и дерзкий. Его взгляд был настолько нахальным, что я буквально кожей чувствовала, что если бы не рамки школы и не эти стены, он бы уже занимался со мной тем, что не предусмотрено контрактом учителя.

Я провела ладонями по лицу.

— Нет. Нет, Аля. Ты — педагог. Ты — взрослый человек. Ты не поведёшься на этого.

Я была уверена, что он появится. Он позвонил и записался в мою взрослую команду по волейболу. Администратор ДК, где мы арендовали зал, сообщила мне об этом, едва я переступила порог:

— Там какой-то Егоров, он очень настойчивый. Говорит, что вы его ждете.

В шесть вечера я была уже в форме. Переоделась в чёрные шорты, белую майку, волосы затянула в высокий хвост. На колене мой неизменный ортез. Я его всегда надевала на тренировки, чтобы не усугубить.

В шесть пятнадцать он вошёл.

И зал будто стал теснее.

Егоров был в футболке, которая обтягивала каждый миллиметр его грудных мышц, и в чёрных тайтах, которые оставляли простор для фантазии ровно настолько, чтобы я начала залипать на его квадрицепсы.

Он огляделся, хмыкнул, дескать, что за сарай, а потом увидел меня.

И замер.

Я стояла с мячом в руках.

— Егоров, — сказала я громко, чтобы слышали остальные члены группы. — На разминку. Два круга по залу, затем выпады, затем суставная гимнастика. Догоняйте.

Он усмехнулся.

Скинул олимпийку, и я увидела его руки.

Господи, за что мне это?

— Бегом, Егоров! — рявкнула я.

Чёрт, он был физически прекрасен.

Он пробежал мимо меня, и ветерком потянуло запахом хорошего парфюма и тестостерона.

Я зажмурилась на секунду.