— Хуже, — Катя упала на диван, заваленный какими-то вещами и пакетиками от чипсов. — Он оказался святым.

И она вывалила на подругу весь этот абсурд: яичница, родители в деревне, кот-финансист и абсолютный ноль интимных поползновений.

— То есть... он тебе вообще ничего не делает? — уточнила Лера. — Даже за коленку не подержал вчера в киношке?

— Вообще! Мы вчера три часа обсуждали разницу между керамической туркой и медной. ТРИ ЧАСА, ЛЕР! Я была в его квартире. Я пила с ним алкоголь. Я просыпалась рядом с ним! Но между нами произошло меньше физического контакта, чем между мной и курьером Яндекс. Лавки!

Лера задумчиво затянулась. Пар окутал ее лицо, сделав похожей на злую фею из мультфильма.

— Так, отставить панику, — наконец сказала она. — Давай пройдемся по чек-листу ФСБ. Вариант первый: он гей. Но отпадает, раз навещает маму в деревне. Геи туда ездят только чтобы забрать наследство. Вариант второй: он импотент. Но ты же говорила, спина у него крепкая, и яйца он жарит уверенно. Рука не дрогнула.

— Рука хирурга! — простонала Катя. — Лер, может, у него какой-то религиозный пост? Или он принимает целибат?

— Какой целибат, Соломатина? Ты видела его тело? Там тестостерон можно ложками хлебать. Вариант третий, самый страшный...

Лера сделала драматическую паузу.

— Он маньяк, — выдохнула Катя. — Это заготовка. Он входит в доверие. Узнает график работы охраны моего ЖК. Потом оглушает меня подарочным набором специй и делает из моей кожи абажур.

— Для абажура ты слишком жирная, — буднично заметила Лера. — Шучу-шучу, расслабь булки. Нет, если бы он был маньяком, он бы уже пытался расчленить тебя этими разговорами про эспрессо. Маньяки нынче нетерпеливые.

Лера встала и начала ходить по комнате, размахивая руками.

— Смотри на ситуацию цинично. Как креативщик. Что мы имеем? Продукт: Мужчина, 30+. Характеристики: надежный, рукастый, готовит, не требует минета за просмотр кино. Рыночная стоимость такого экземпляра сейчас выше, чем биткоин. Вопрос: в чем подвох?

— Может, у него маленький? — выдвинула гипотезу Катя. — Микро-пенис. И он стесняется. Поэтому компенсирует это кулинарией и вежливостью.

— Глупости, — отрезала Лера. — Мужики с микро-пенисами самые агрессивные. Они лезут доказывать свою состоятельность в первую же секунду. Вспомни Арсения, у него там вообще кнопка самоуничтожения стояла, а он все равно полез. Нет, тут другое.

Она остановилась и ткнула пальцем в сторону Кати.

— Он тебя проверяет.

— Кто? Зачем?

— Он знает, кто ты. Он пробил тебя. Карьера, хорошая квартира, бабки. Ты для него — акула капитализма. Богатая сучка. Он боится, что если положит руку тебе на колено, ты посчитаешь это харассментом, вызовешь службу безопасности или решишь, что теперь он должен на тебе жениться, потому что купил тебе кофе. Он ведет себя как джентльмен девятнадцатого века, потому что испугался твоей энергетики.

Катя нахмурилась. Эта мысль больно кольнула самолюбие. Она привыкла, что мужики боятся ее статуса, но чтобы настолько?

— Бред, — неуверенно сказала она. — Я же напилась с ним в «Синем ките». Какая я акула? Я там сама чуть не утонула в луже дешевого пива.

— Именно! — воскликнула Лера. — Ты сняла корону. Ты рыдала ему в плечо. Ты показала уязвимость. И теперь он ходит вокруг да около, боясь спугнуть удачу. Он думает: «Вдруг она протрезвела и поняла, что бар «Синий кит» — это ниже ее достоинства?»

Повисла тишина. Было слышно, как сосед за стенкой роняет ложку о кафельный пол.

— И что делать? — спросила Катя. — Написать ему: «Паша, у тебя член стоит или мне вызывать такси?»

— Грубо, — поморщилась Лера. — Хотя эффективно. Но нет. Нам нужно спровоцировать хищника. Отключить режим «Джентльмена» и включить режим «Самца».

Лера подошла к шкафу и достала оттуда вешалку. На вешалке висело то самое красное платье, которое она одолжила подруге в тот злосчастный вечер со Стасом.

— Надевай, — приказала Лера.

— Зачем? Оно несчастливое. В нем я узнала, что мой парень предпочитает творог.

— Творог стоял колом, просто упал от страха, — напомнила Лера. — Дело не в платье, дело в декольте. Сегодня суббота. Родители подождут. Пиши своему кухонному философу.

Катя взяла телефон. Сердце забилось где-то в районе горла.

— Что писать-то?

— Пиши правду. Включай тяжелую артиллерию. Текст: «Паша. Мне скучно. Приезжай ко мне через час. Купи вина. Красного. И мяса. Много мяса. Разговоры о тарелочках отменяются».

Катя посмотрела на экран. Палец завис над буквами. Это было слишком прямо. Это противоречило всем правилам этикета, которые вбивали в нее с детства. Но потом она вспомнила идеальную глазунью, запах кофе и широкую спину, освещенную утренним солнцем. Ей надоели загадки. Если он откажется — значит, он действительно евнух или агент под прикрытием. Если согласится…

Она нажала «Отправить».

Сообщение улетело. Две зеленые галочки появились мгновенно. Значит, онлайн.

Прошло тридцать секунд. Минута. Три.

«Я буду через сорок минут. Где ближайший хороший мясной магазин?»

Катя перечитала ответ трижды. Ни одного лишнего слова. Никаких вопросов «Зачем?», «Что случилось?», «Ты пьяна?». Только логистика.

— Работает, — прошептала она, чувствуя, как по телу разливается предательский жар.

— Еще бы не работало, — ухмыльнулась Лера, доставая из сумки расческу. — Так, быстро в душ. Побрей ноги. И ради бога, выброси эти мысли про микрочлены. Судя по тому, как он управляется со сковородкой, отбивную он тебе сделает такую, что ты забудешь свое имя. Бегом. А я пока выгоню Анзора.

Стейк, который не смог

Павел приехал вовремя, как и обещал. Катя успела принять душ с использованием скраба стоимостью в половину его недельной зарплаты, высушить волосы так, чтобы они лежали «естественным» водопадом, и надеть то самое красное платье.

Платье сидело идеально. Вырез был рассчитан на то, чтобы мужчины забывали таблицу умножения. Когда раздался звонок в дверь, Катя сделала глубокий вдох, распылила за собой облачко парфюма «Black Opium» и открыла.

На пороге стоял Паша. В одной руке он держал бумажный пакет, источающий аромат свежего мяса, в другой — бутылку вина. Одет он был в те же джинсы, но футболку заменил на белую рубашку, которая выгодно оттеняла его плечи. Он выглядел как реклама доставки фермерских продуктов для очень голодных людей.

— Привет, — сказал он спокойно. Его взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на декольте ровно полторы секунды — ровно столько времени требуется нормальному мужчине, чтобы передать данные об объекте в зрительный нерв. Затем он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты пахнешь как пожар в парфюмерном отделе ЦУМа. Что-то горит?

Катя опешила от такого комплимента, но взяла себя в руки.

— Заходи. Мясо неси на кухню. Я открою вино.

План был прост: накормить, напоить, а потом медленно оседлать его прямо на стуле. Она чувствовала себя пантерой, вышедшей на охоту за кроликом.

Они переместились на кухню. Паша деловито извлек из пакета два куска мраморной говядины толщиной с кирпич.

— Это рибай, — пояснил он, включая плиту. — Сухая выдержка. Если пережарим хотя бы на минуту, это будет гастрономическое преступление против человечности. Где у тебя розмарин?

Пока он священнодействовал над сковородой, Катя металась вокруг него, пытаясь создать атмосферу. Она включила «Энигму». Приглушила свет до интимного полумрака. Облокотилась о столешницу в позе, которую Лера называла «пьяная Одри Хепберн».

— Паш, — промурлыкала она, когда он переворачивал мясо шипящей лопаткой. — Тебе не кажется, что мы тратим слишком много слов на коров?

— У этой коровы отличная родословная, — серьезно ответил он, посыпая стейк крупной солью. — И я потратил на нее треть аванса, так что давай проявим уважение.

Катя зашла со спины. Положила руки ему на плечи. Под тонким хлопком рубашки перекатывались твердые мышцы. Она провела носом по его шее, вдыхая запах чистого тела.