Поэтому сейчас Катя сидела в баре «Винишко Трава» на Патриарших прудах. Место выбрала Лера.

— Там атмосфера уязвимости и крафтового пива, — авторитетно заявила подруга, поправляя леопардовые легинсы. — Мужики там думают, что все девушки вокруг — богемные художницы с тонкой душевной организацией, готовые отдаться за порцию хумуса. Иди. Твоя задача сегодня — не найти любовь всей жизни, а просто проверить, помнишь ли ты, как выглядят обычные мужики, а не гликогеновая бомба замедленного действия.

Катя нервно крутила в пальцах бокал совиньона. На экране телефона висело уведомление: «новое сообщение: Арсений».

Арсений. В профиле значилось: «IT-архитектор. Строю будущее». Фотографии были безупречно стерильными: Арсений на фоне сервера, Арсений пьет смузи через трубочку, Арсений задумчиво смотрит вдаль, стоя на краю обрыва (явно снято где-то в районе Алтуфьево). Ни одной фотографии торса. Никаких упоминаний БЖУ, гликемического индекса или креатинфосфата. Это обнадеживало.

Через полчаса дверь бара скрипнула. Вошел сутулый парень среднего роста в очках с толстой черной оправой. Он выглядел так, словно только что вышел из серверной, забыв снять антистатический браслет. Одет он был в толстовку размера примерно XL, которое явно скрывало под собой не кубики пресса, а уютный слой зимнего жирка.

«Слава богу», — с облегчением подумала Катя.

— Катя? — спросил он чуть писклявым голосом, щурясь в полумрак. — Я Арсений. Извини, я немножко опоздал, у нас деплоймент горел. Пришлось вручную откатывать базу данных.

— Здравствуйте, база данных, — кивнула Катя. — Садитесь. Деплоймент сильно пострадал?

— Жить будет, но индекс упал, — вздохнул Арсений, тяжело плюхаясь на диванчик напротив. — Кстати, классно выглядишь. В живую даже лучше.

Катя моргнула. Она незаметно ущипнула себя под столом. Не сон, вроде нормальный.

— Это фильтры московской экологии, — ответила она. — Что пить будешь?

— Мне двойной эспрессо, пожалуйста. Без сахара. Сахар убивает нейронные связи. Хотя… ладно, давай винишка плесни. Красного. Сухого. Оно полезно для сосудов, если верить британским ученым, которые наверняка тоже сидят на Ред Булле.

Биологические часики против облачных технологий

Они проговорили полтора часа. Оказалось, что строить архитектуру будущего невероятно увлекательно, особенно когда архитектор краснеет каждый раз, когда случайно касается твоей руки, передавая меню. Никакого мачизма. Никакого снисходительного «котенок, тебе надо больше спать». Арсений смотрел на Катю снизу вверх (буквально, потому что сидел слишком глубоко), ловил каждое слово и искренне смеялся над ее шутками про тендеры.

Впервые за долгое время Кате не хотелось сбежать в туалет, чтобы позвонить Лере. Ей хотелось заказать еще одну бутылку вина и слушать про облака, куда люди теперь прячут свои фотографии вместо семейных альбомов.

Когда официант принес счет, Арсений потянулся за кожаным картхолдером. Его рука слегка дрожала.

— Давай я заплачу, — предложила Катя. — Ты же меня спас от депрессии после фитнес-гуру. Это меньшее, что я могу сделать. Тем более, моя карта кэшбечит рестораны.

— Нет-нет! — Арсений аж привстал. — Я пригласил, я плачу. Кодекс самурая-айтишника. Плюс, мне пришла зарплата за прошлый спринт. Знаешь, сколько получает человек, который один знает, почему падает CRM-система крупного банка?

Он бросил на стол черную карту. Металл блеснул в тусклом свете ламп. Катя прищурилась.

На карте была вытиснена маленькая корона.

Это была платиновая карта лимитированной серии. Та самая, которую выдают людям, чей ежемесячный оборот сопоставим с бюджетом небольшого рекламного агенства.

Мозг Кати мгновенно переключился из режима «уютная симпатия» в режим «жесткий аудит».

— Круто, — протянула она, глядя на карту. — Значит, архитектура будущего оплачивается лучше, чем продажа баннера шестьсот на девяносто в шапке сайта?

— Ну, официально я работаю старшим разработчиком в одном государственном цифровом гиганте, — замялся Арсений, пряча карту. — А архитектура будущего — это скорее хобби. Для души. Чтобы мозг не закисал на Java.

— Государственный гигант, — медленно повторила Катя. — Типа тех самых ребят, которые делают портал, где можно заплатить налоги и умереть?

— Тех самых, — кивнул он и неловко улыбнулся. Зубы у него были неровные, но очень обаятельные. — Только тс-с. Коммерческая тайна. У меня NDA толщиной с роман Толстого.

Катя смотрела на этого сутулого гения, на его дешевое, но чистое худи, на очки, которые стоили дороже, чем вся одежда вместе взятая, и на эту платиновую карту.

И тут внутри нее снова щелкнуло. Но на этот раз звук напоминал не лопнувшую струну, а взводимый курок.

Стас хотел продать ей абонемент в качалку. Этот парень прятал миллионы в кармане растянутой толстовки. При этом биологические часики Кати продолжали свой неумолимый ход прямо во время десерта. Часы тикали громко, отсчитывая секунды до закрытия очередного инвестиционного раунда под названием «Репродукция».

Она вспомнила слова гинеколога Елены Павловны. Вспомнила то убогое кольцо. Посмотрела на узкие плечи Арсения, скрытые мягкой тканью. Плечи человека, который носит тяжести поболее штанги — ответственность за государственные базы данных.

— Арсений, — начала Катя, подавшись вперед и понижая голос до грудного, доверительного тембра. Включая ту самую частоту, которая заставляла директоров корпораций подписывать контракты на миллионы. — Скажи честно. Как быстро твой код компилируется, если девушка просит о долгосрочном партнерстве?

Арсений поперхнулся вином.

— В смысле? — прохрипел он, заливаясь краской.

— В прямом. Мои фоликулы входят в фазу лютеиновой недостаточности. Мой дизайнерский организм требует апдейта в виде потомства. Ты строишь будущее архитектуры, а мне нужно построить счастливую семью в пределах Третьего транспортного кольца. Твои мощности позволяют обрабатывать такие запросы в режиме реального времени? Или нужна перезагрузка системы?

За соседним столиком интеллигентная пара поперхнулась сыром. Арсений снял очки и начал судорожно протирать их салфеткой. Его пальцы тряслись уже не слегка, а полноценной дрожью Паркинсона.

— Ты делаешь мне предложение? — прошептал он, одев очки обратно на нос. Глаза за толстыми линзами стали огромными, как блюдца. — На первом свидании? Даже без A/B тестирования гипотезы?

— Тестирование мы провели, — отрезала Катя. — Первая гипотеза «Фитнес-тренер» провалилась по метрикам эмпатии. Вторая гипотеза «Интеллигентный айтишник» показала отличный отклик интерфейса. Арсений, кончай бекендить. Выходи в прод. Пойдем ко мне? Я покажу тебе свою библиотеку книг по маркетингу. Обещаю, никакого протеина. Только сложные углеводы в виде пастилы.

Арсений молчал секунд десять. Катя видела, как в его голове бешено вращаются вентиляторы охлаждения процессора. Он переводил взгляд с декольте Кати на ее губы, потом на дверь туалета (проверяя, нет ли там запасного выхода).

Наконец он выдохнул:

— Хорошо. Но у меня два условия. Первое: утром ты готовишь яичницу. Второе: если мой сервак упадет, пока я буду у тебя, мне придется уйти посреди ночи. SLA (соглашение об уровне обслуживания) никто не отменял.

— По рукам, — кивнула Катя, поднимаясь и небрежно бросая на стол купюру за вино. — Платинку оставь себе. Купишь нам на сдачу сервер для детской. Пошли, будущий отец моих детей. Время — деньги, а мои яйцеклетки вообще котируются на бирже золота.

Она взяла его за руку. Рука была теплой, чуть влажной и абсолютно настоящей. Никакого запаха спортзала. Только легкий аромат пластика и чего-то удивительно похожего на надежду.

Интерфейс «Кожа к коже»

— Проходи, — Катя вытащила ключи из двери.

Она не стала включать верхний свет. Только подсветку по периметру потолка и торшер в углу, заливающий комнату теплым мёдом.

Арсений остановился в центре коридора и принялся осматриваться. Жилье в доме у Коломенской набережной — это вам не шутки. Чем Катя, разумеется, безмерно гордилась. Особенно, когда выстрадала ипотеку и смогла дышать московскими выхлопами более свободно.