— Какой еще Сенька? — удивилась Лера, а на заднем фоне послышался разочарованный вздох эскортника. — Тот самый гопник, который научил тебя целоваться так, что ты потом неделю ходила с опухшими губами и списывала всё на аллергию?

— Тот самый! — простонала Катя. — Лер, у него автосервис. Он пахнет бензином, опасностью и свободой. А Пашка пахнет лавандовым антисептиком для лап!

— Так, отставить панику, — голос Леры стал серьезным. — Дыши в пакет. Вспоминай Павлика. Как он варит тебе киноа. Как он гладит твои рубашки. Как он смотрит на тебя глазами спаниеля, когда просит надеть пояс верности... то есть термобелье.

— Он хороший, Лер. Слишком хороший. Мне с ним скучно до зубного скрежета! А Сеня посмотрел на меня так, будто хотел меня перегнуть через колено прямо в салоне самолёта. И знаешь, что самое страшное? Мне понравилась эта мысль…

— Это называется ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) после отношений с киборгом, — отрезала Лера. — Ты просто изголодалась по животному магнетизму. Поезжай к родителям, попей чай с мамиными пирожками, позвони своему идеальному мальчику-одуванчику, пусть он пришлет тебе дик-пик, и гормоны придут в норму. Не вздумай трогать этого автослесаря. У него наверняка гепатит и три бывших жены в Чертаново.

— У него визитка, — убитым голосом сообщила Катя.

— Сожги ее. Немедленно. И удали номер!

Но когда такси въехало во двор старой панельки, где прошло Катино детство, номер Сени были последним, о чем она думала. Она смотрела на обшарпанные качели, на выбитый асфальт и чувствовала, как московский лоск осыпается с нее шелухой.

Триумф идеальной семьи

Дверь открыла мама. Запахло жареной картошкой, кошками и валокордином.

— Катенька! Доченька! — запричитала мама, ощупывая дочь руками. — Похудела-то как! Бледная. Вас там в Москве совсем не кормят? Ой, а прическа какая странная… Асимметрия, да? Это болезнь такая новая?

Катя позволила себя раздеть, расцеловать и усадить за стол. Квартира казалась крошечной и душной после ее коридора с трёхметровыми потолками.

Вечером приехала Наташка — старшая сестра. Наташа была воплощением челябинско-материнского успеха: тридцать пять лет, двое детей (Сашенька и Машенька), муж Боря и ипотека, которая должна была закончиться аккурат к началу деменции.

Борис вошел следом, сияя улыбкой страхового агента. На нем был кашемировый джемпер (настоящий, бирка внутри царапала шею даже сквозь рубашку) и брюки, над которыми висело пузцо.

— Катерина! — провозгласил Боря, раскидывая руки для объятий. — Столичная штучка! Ну рассказывай, как там ваша Москва? Все бегаете? Мы вот тоже не сидим. Я тут Олегу Петровичу проект логистического центра показал, говорит, одобрят — переведут меня начальником отдела снабжения всей области. Представляешь?

Ужин превратился в выставку достижений народного хозяйства имени семьи Наташеньки:

Сашенька занял первое место по ментальной арифметике.

Машенька рисует лучше Левитана (рисунок прилагался — жутковатая ворона).

Борька купил участок под строительство дома («Ну, пока так, но коммуникации уже тянем.)

Натаха похудела на четыре килограмма благодаря диете Протасова.

Катя молча жевала домашнюю котлету. Рядом сидел отец, тихо постукивая ложкой по столу из-за тремора рук после операции. Мама подкладывала ему салат.

— А у тебя как, Кать? — наконец смилостивилась Наташа, намазывая масло на хлеб. — Работаешь все? Реклама эта ваша... небось, одни нервы. Мужика-то нашла нормального или всё перебираешь? Годы-то идут... Дети нужны, а то, кто ж помогать то будет в старости?

Борис благодушно хохотнул:

— Да ладно тебе, Нат. Найдет. Хотя, конечно, странно. Такая девка видная, квартира своя, а одна. Вот если бы ты к нам в отдел продаж пришла, мы б тебе такого жениха нашли — при должности, машина...

Это было последней каплей. Кот Борис Аркадьевич, анализ мочи, идеальный секс, закончившийся лекцией о необходимости пить два литра воды, и этот снисходительный тон Бориса, смотрящего на нее как на несмышленого ребенка без ипотеки.

Обидно стало до слез. Но плакать нельзя — макияж потечет, Наташа решит, что сестру бросил очередной альфонс.

Катя выпрямилась. Положила вилку. Посмотрела прямо в глаза зятю.

— Вообще-то, Борь, я не одна, — сладким голосом сказала она. — Просто мой мужчина — человек крайне занятой. У него серьезный бизнес. Настолько серьезный, что он отпустил меня одну только потому, что у нас форс-мажор на производстве. Но завтра он прилетает.

В кухне повисла тишина. Было слышно, как на сковороде шкворчит вторая порция котлет.

— Бизнес? — недоверчиво протянула Наташа. — Какой еще бизнес? Опять какой-нибудь аниматор из Мамбы?

— У него сеть кузовных цехов, — уверенно соврала Катя, мысленно прося прощения у вселенной. — Покраска премиальных автомобилей. Очень узкий сегмент. Знаешь ли, люди сейчас ценят индивидуальность, а не ваши ипотечные коробки.

Глаза Бориса загорелись профессиональным интересом.

— Кузовщина? Рентабельность низкая сейчас. Китайцы давят. Краска дорогая.

— У него свои каналы поставок, — продолжала импровизировать Катя, вспоминая разговоры Сени про налоги. — И очень специфические связи в Европе. Он вообще редко куда выбирается. Интроверт. Весь в железках. Но семья для него — святое. Сказал, бросит всё, возьмет частный борт.

Наташка поджала губы. Ее план морально уничтожить младшую сестру трещал по швам.

— Что ж, посмотрим на твоего... жестянщика, — процедила она. — Надеюсь, хоть манерам обучен. А то знаем мы этих бизнесменов из гаражей.

Как только Наташа вышла покурить на балкон, Катя дрожащими руками схватила телефон. Набрала визитку.

Сеня ответил после первого гудка.

— Катюха? Уже скучаешь? Хочешь, я подъеду к подъезду и бибикну? Соседи вспомнят молодость.

— Сеня, — прошипела Катя, закрывая микрофон рукой. — Выручай. Ты должен стать моим парнем. Завтра в час дня. У моих родителей. Придумай себе легенду владельца заводов-газет-пароходов. Иначе меня сожрут заживо вместе с тапочками.

На том конце провода повисло молчание. Затем раздался низкий, вибрирующий смех.

— Ого. Значит, одуванчик не справился с давлением родственников? — весело спросил Сеня. — Понял задачу. Буду. Форма одежды парадная? Кожанку надевать или костюм спортивный выгладить?

— Сеня, ради бога, хотя бы джинсы без дырок и футболку без надписей про анархию! — взмолилась Катя. — Скажи им, что ты красишь Майбахи. Или что у тебя завод по переплавке золотых слитков!

— Заметано, — хмыкнул он. — Адрес помню. Приготовь мне банку маминых огурцов. За вредность производства.

Катя убрала телефон. Сердце колотилось где-то в ушах. Она только что вызвала огонь на себя. Но глядя на самодовольное лицо Бориса, который снова начал рассказывать жене о преимуществах вклада в «Сбере», она почувствовала злорадное удовлетворение.

Война официально объявлена. Пусть теперь попробуют посмотреть на нее сверху вниз, когда рядом будет стоять гора мышц, пахнущая гаражом и первобытной угрозой.

Вторжение альфа-самца

Ровно в 13:00 во дворе раздался звук, который невозможно спутать ни с чем другим — басовитый рык V8, снятый с прямотока.

Борис, только что вещавший о маржинальности вложений в палладий, замолк на полуслове и подошел к окну.

Наташка презрительно фыркнула:

— Катя, я думала, твой жестянщик хотя бы арендует приличную машину для знакомства с тещей.

Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот звук. Это был старый, но идеально отреставрированный Chevrolet Impala цвета антрацит — машина Сени с десятого класса, которую он собрал буквально из пепла.

Дверь хлопнула так, что дрогнули стекла в серванте. Спустя десять секунд (ровно столько понадобилось маме, чтобы трижды спросить: «Кто там?» и дважды посмотреть в глазок) замок щелкнул.

На пороге возник Сеня.