Нашатырь и разбитые иллюзии

Запах дорогого ресторана смешался с резкой химической вонью нашатыря. Катя дернулась, как от удара током, и открыла глаза. Над ней нависало три лица: бледное Стаса, невозмутимое официантки и встревоженное Леры.

Лера стояла прямо в проходе между столиками, игнорируя взгляды метрдотеля. На ней были леопардовые легинсы, кроссовки со стразами и куртка, залитая сверху чем-то подозрительно похожим на соус терияки.

— Очнулась! — выдохнула Лера. — Я гнала по Садовому, нарушая все мыслимые законы аэродинамики! Думала, твой кабанчик тебя отравил устрицами! А он просто не отдал кольцо…

— Не ори, у меня череп из хрусталя, — прохрипела Катя, пытаясь сесть. Голова действительно раскалывалась. — Как ты здесь оказалась? Ты же должна была сидеть дома с похмельем.

— Твой «котик» позвонил мне сразу же после обморока. Сказал дословно: «Лера, привет. У Кати гипогликемия или паническая атака на фоне отсутствия сложных углеводов. Забери ее, а то я расплачусь». Представляешь? Он даже мой номер помнит!

Катя перевела взгляд на Стаса. Тот выглядел так, словно пытался решить сложнейшее дифференциальное уравнение, но забыл таблицу умножения.

— Котенок, — осторожно начал он, протягивая ей стакан воды. Пальцы его слегка подрагивали.

Наконец-то! Хоть какая-то нормальная человеческая реакция.

— Мой нутрициолог сказал, это нервное истощение. Тебе нужно больше спать и перестать смотреть эти свои турецкие сериалы. Вот, держи.

Он полез за чем-то в карман брюк. Катя зажмурилась. «Господи, пусть это будет шоколадка! Или хотя бы чек за этот ужин, который я повешу на стену как памятник своей глупости!» — мысленно взмолилась она.

Стас вытащил прямоугольный предмет.

Это был не бархат. Это был плотный картон корпоративного серого цвета. Визитка их генерального.

— Я тут подумал, раз ты так реагируешь… — пробормотал Стас. — Мой клуб расширяется. Мы открываем новый филиал. Нам нужен человек для ведения соцсетей. Таргет, рилсы, вся эта ваша магия. Зарплата серая, но зато безлимитный доступ к сауне и скидка тридцать процентов на миофасциальный релиз. Возьмешь?

Катя села. Вода в стакане пошла рябью. Она посмотрела на свои недоеденные гребешки, на банку казеинового коктейля и на визитку фитнес-клуба «Атлеториум». Потом на жениха, который только что сделал ей предложение работы с серой зарплатой вместо предложения руки и сердца.

Внутри нее что-то щелкнуло. Паника испарилась, оставив после себя звенящую пустоту, а затем — ледяную, кристаллизованную ярость креативщика, чей бюджет порезали ради закупки скрепок.

Она медленно взяла визитку двумя пальцами, посмотрела на нее долгим взглядом, размахнулась и одним движением запулила ее прямо в аквариум с живой морской водой, стоявший посреди зала. Карточка плавно опустилась на дно, рядом с задумчивым крабом.

— Станислав, — голос Кати прозвучал пугающе ровно, как диктор программы «Время». — Давай проясним одну вещь. Когда мужчина приглашает женщину в ресторан, где порция микрозелени стоит как почка, то она ожидает увидеть бриллиант. Ну или хотя бы муассанит! В крайнем случае — щенка корги! Но никак не флаер на скидку массажа простаты твоей левой ягодицы!

За соседними столиками перестали жевать. Краб отполз в дальний угол аквариума.

— Но я же… — Стас растерянно посмотрел на свою руку, потом на аквариум. — Кольцо было в другом кармане! Внутреннем! Слева! Я просто перепутал карманы, потому что официант принес протеин, и я отвлекся на инсулиновый отклик!

Анатомия падения

Стас побагровел. Он суетливо зашарил в левом кармане. И достал… Он достал не черную бархатную коробочку. Ту самую. Идеальную.

И руки у него не тряслись. Пальцы лишь сжимали какое-то сюрреалистическое огромное кольцо с камнем на столько чистым и большим, что сквозь него можно было рассмотреть экзистенциальный ужас на лице Леры.

— Катерина Соломатина, — внезапно произнес Стас неожиданно твердым голосом, видимо, включив режим «Капитан команды на взвешивании». — Ты выйдешь за меня замуж? Только ответь быстрее, у меня гликоген падает, мне через час надо куриную грудку съесть!

Наступила тишина. Та самая театральная пауза, которую Катя столько раз прописывала в сценариях для роликов про майонез.

Весь ресторан смотрел на них. Официанты замерли с подносами. Метрдотель перестал дышать. Даже дым над сухим льдом, кажется, завис в воздухе.

Катя смотрела на кольцо. Потом на идеально выбритое, мокрое от пота лицо Стаса. Потом снова на кольцо. Оно сияло. Но сияло так фальшиво, так нелепо...

И именно поэтому она поняла, что не может сказать «да».

Камень-стекляшка, Стас, его кубики пресса и его мания считать калории в поцелуях... Возможно, он и любил её. Но не как женщину, а как проект. Проект «Идеальная жена», с помощью которого он бы перешёл на новый уровень прокачки жизни.

— Нет, — тихо сказала Катя.

Где-то в углу упала и разбилась тарелка. Казалось, даже тот самый краб вылез из аквариума и направился к выходу.

— Что? — моргнул Стас. Кажется, процессор в его голове словил критическую ошибку.

— Я сказала нет, Стас, — громче повторила Катя. Она поднялась на ноги. — Спасибо за ужин. И отдельное спасибо за карьерные перспективы в сфере фитнеса. Это очень щедро. Лер, мы уходим.

Она развернулась и пошла к выходу. Каблуки цокали по мраморному полу похоронным маршем, который посвящался их отношениям.

— Катя! Погоди! — закричал Стас. — Подожди! Дай мне объяснить! Может, тебе не нравится огранка? Мы можем завтра поехать поменять! У меня друг в ломбарде…

Катя остановилась в дверях, обернулась и улыбнулась ему той самой профессиональной улыбкой, которой обычно презентует провальные концепции клиентам-идиотам.

— Дело не в огранке, милый. Дело в том, что когда ты делал мне предложение, ты думал о своем ужине. А я хочу, чтобы мужчина в этот момент думал только обо мне. Ну, или хотя бы о том, что после такого стресса человеку нужны углеводы. Сложные. Например, тирамису.

Она вышла на улицу. Летняя Москва встретила ее прохладой и шумом. Следом выскочила Лера.

— Давай сюда ключи от машины, гонщица леопардовая! — бросила Катя, доставая телефон. — Едем ко мне. Мне срочно нужно съесть ведро мороженого и придумать слоган для новой кампании средства от геморроя. Чувствую, сегодня мое вдохновение достигло дна.

Они дошли до конца переулка, когда Катин реалми издал звук входящего сообщения. СМС от Стаса.

«Котенок, ок. Я понял. Без обид. Завези завтра утром мои беговые кроссовки в зал. Положи рядом с моим ящичком. И счет за «Гуакамоле» пополам, хорошо?»

Катя остановилась. Посмотрела на экран. И начала смеяться. Громко, заливисто, запрокинув голову к фонарям. Так смеются люди, которые только что чудесным образом избежали брака с человеком, который пытался давить ей жирок на ляжках до синевы.

— Вычеркиваем! — сказала она Лере, вытирая выступившие от смеха слезы. — Вычеркиваем тренера! Запускаем тендер на нового мужа!

Мамба, тестостерон и тик-так

Прошло ровно сорок восемь часов с момента побега из «Гуакамоле для души». За это время Катя сделала три вещи: съела два килограмма фисташкового пломбира, удалила Стаса из всех соцсетей (включая подписку на его канал про правильную технику румынской тяги) и скачала приложение для знакомств.

Не от тоски. От дедлайна.

Ей было тридцать четыре года, ее кожа светилась благодаря сыворотке с двадцатичетырехкаратным золотом, а карьера летела в стратосферу. Но гинеколог Елена Павловна — женщина с лицом следователя по особо важным делам и руками кузнеца — на последнем приеме посмотрела на нее поверх очков и сказала:

— Екатерина, овариальный резерв не резиновый. Если вы хотите успеть хотя бы на выпускной собственного ребенка, вам нужно перестать тратить яйцеклетки на панические атаки. Мужика в дом. Срочно. Желательно, пока фолликулы не вышли на забастовку.