Катя смотрела на экран. Пальцы сами набрали ответ: «У нас архитектурный коллапс. Система не выдержала бета-тестирования».
Отправив сообщение, она сползла по глянцевому фасаду кухни прямо на ледяной керамогранит. Обняла колени руками и зарыдала. Тихо, безысходно, как плачут только очень сильные люди, когда их никто не видит. Это были слезы не по мягкотелому айтишнику. Это была истерика многолетних провалов. От интрижки с парнем в гараже его отца до токсичных отношений, где тебя оценивают по проценту жира в организме. Теперь ещё и этот жалкий пшик с человеком, который боится собственной физиологии. Биологические часики тикали уже не просто громко — они били в набат, как пожарная тревога в торговом центре.
Звонок в дверь раздался через тридцать минут. Катя даже не стала смотреть в глазок. У нее была только одна подруга, способная приехать посреди ночи.
Лера ввалилась в квартиру, распространяя вокруг себя густой аромат палёного «Диора» и свободы. В одной руке она держала бумажный пакет из «Вкус Вилла», доверху набитый алкоголем, в другой — огромный шуршащий сверток из крафтовой бумаги.
— Я принесла тяжелую артиллерию, — объявила она, ногой захлопывая дверь. — И шаурму. Говяжью. С двойным чесночным соусом. Если ты сейчас начнешь мне рассказывать про глютен, я вылью этот джин тебе на голову.
— Он… он сломался, — прохрипела Катя. — Лер, я сейчас лежала на полу в кухне и думала… ну почему потенциальный отец моих детей словил паническую атаку от вида моих сосков…
— Прекрасное начало вечера, — фыркнула Лера, деловито разуваясь. Она прошла на кухню, игнорируя трагизм момента, и начала выставлять бутылки на стол. Джин, вермут, какой-то странный ликер ядовито-синего цвета. — Так, отставить сопли. Пол холодный, простудишь репродуктивные органы. А ну марш переодеваться во что-то более подходящее, я сейчас принесу тазик для оливок.
Разбор полетов под градусом
Через полчаса они сидели друг напротив друга в креслах-грушах на балконе. Лера курила, выпуская облака пара, а Катя методично уничтожала огромную говяжью шаурму, роняя капли чесночного соуса прямо на шелк халата, который решила так и не снимать. Но под него одела майку и джинсы, чтобы не простудиться. Мало ли… Вдруг ей и правда ничего не светит кроме репродуктивной клиники…
— Знаешь, что самое ужасное? — спросила Катя с набитым ртом. — Мне его стало жалко. Он сидел там такой маленький, бледненький, дышал в пакетик… Как хомячок после удара током. Я вызвала ему такси эконом, Лер! Я пожалела мужика, у которого не встал!
— Ты совершила преступление против женской природы, — серьезно кивнула Лера, стряхивая пепел в железный подсвечник (другой пепельницы в доме Кати отродясь не водилось). — Вызывать такси мужчине — это дно. Но забудь о нем. Этот кадр безнадежен. Ему нужна женщина-опен-спейс. Чтобы много воздуха, минимум тактильности и возможность уйти в асинхронный режим. Тебе нужен хищник. Брутальный кусок мяса. Человек, который ест углеводы ночью и гордится этим.
— Где я тебе его возьму? — простонала Катя, выпивая из бокала какую-то бурду, которая намешала Лерка. — Все нормальные мужчины либо женаты, либо сидят, либо качаются. Стас меня чуть в стену спортзала не закатал своим эго, этот программный код вообще… Мои яйцеклетки скоро начнут подавать сигналы SOS азбукой Морзе!
Лера прищурилась. В глазах подруги загорелся тот самый опасный блеск, который обычно предшествовал увольнению половины офиса или случайному замужеству на басисте рок-группы.
— Уныние — это контрпродуктивно, — заявила Лера. — Твоя проблема в том, что ты выбираешь мужчин головой. Вот смотри: Стас — это был расчет KPI. Арсений — это инвестиции в IT-сектор. Ты ходишь на свидания как на собеседование. Хватит искать партнера для слияния активов. Нужно просто снять стресс.
— Предлагаешь вибратор купить? А на остатки роскоши сделать себе ЭКО?
— Я предлагаю нажраться, — отрезала Лера. — Но не так, чтобы плакать под Анну Асти, а так, чтобы завтра утром проснуться с осознанием, что жизнь продолжается, а твоя матка еще способна удивлять. И у меня есть беспроигрышный план.
Лера потянулась к своей сумке, которая лежала на полу балкона. Она зашуршала в ней с таким видом, будто доставала Святой Грааль.
— Вариант номер один: мы заказываем эскортника. Настоящего альфа-самца. Молдаванина Данилу. Он стоит как крыло от самолета, но зато у него зад такой, что орехи колоть можно, и гарантия качества сто процентов. Никаких пакетов для дыхания.
— Лер, он будет смотреть на меня как на банкомат, — вздохнула Катя. — Мне не хочется платить за имитацию чувств, когда я даже за обычный секс готова душу продать.
— Тогда вариант номер два, — Лера извлекла из недр сумки небольшой бархатный мешочек темно-синего цвета. — Всё та же Мамба. Но с правильной стратегией. Мы забьем на биологические часики. Мы ищем не мужа. Мы ищем член на одну ночь. Идеальный, функциональный, молчаливый физический носитель Y-хромосомы. Нам нужен парень, чей мозг весит меньше, чем его бицепс, но не париться о сушке ради рельефа на пузе. Тот, кто думает не префронтальной корой, а поясничным отделом позвоночника.
— То есть гопник? — уточнила Катя, вытирая руки бумажной салфеткой.
— То есть честный потребитель, — поправила Лера. — Изменим твой профиль. Фотки берем те, где ты выглядишь доступной, но дорогой. Никакого креативщика. Пишешь в описании: «Устала от интровертов, хочу пиццу и жесткий секс, спрашивать про знак зодиака запрещено».
— Меня заблокируют за домогательства к мужчинам!
— Не заблокируют. Алгоритмы любят похоть. И вот тут, — Лера развязала шнурок на синем мешочке, — вступает в дело секретное оружие.
Она вытряхнула содержимое на столик. Это была толстая цепь. Массивная, тяжелая, явно мужская. Рядом упал кулон — крупный прямоугольник, тоже золотой, с какими-то мелкими гравировками.
— Что это? Наследство от бабушки-бандитки? — скривилась Катя.
— Это ключ к твоему счастью, — торжественно произнесла Лера. — Цепура моего бывшего. Помнишь Кирика? Тот самый промоутер, который однажды вынес плечом металлическую дверь в клубе «Газгольдер», потому что охранник косо посмотрел на его мартини.
— Смутно. Кажется, у него была татуировка штрих-кода на шее?
— Именно! Кирка давно сидит за мошенничество с криптовалютами где-то в Дубае, но оставил мне свои лучшие артефакты. Надеваешь эту цепь. Облачаешься в самую крошечную майку, которая у тебя есть. Ставишь в профиле фотку в три четверти, чтобы тень падала на лицо загадочно. И пишешь статус: «Девочка ищет проблемы».
Катя взяла цепь в руки. Золото было тяжелым, холодным и пахло чужой дерзостью. Оно совершенно не сочеталось с ее внутренним миром, наполненным презентациями в PowerPoint и страхом одиночества.
— Лер, я не смогу притвориться девочкой, ищущей проблемы. Я сама — сплошная проблема.
— А тебе не надо притворяться, — Лера плеснула джина в стаканы, долила синего ликера и протянула один Кате. — Тебе нужно просто перестать быть Катей-контрол-фрик. Выпей. Надень цепь. Открой приложение. И выбери самого тупого, самого симпатичного самца с фотографией в позе двойного бицепса спереди. Поверь моему опыту: парни, у которых в голове три правила жизни: секс, сон и жратва никогда не страдают эректильной дисфункцией.
Катя посмотрела на стакан. Потом на золотую цепь. Затем перевела взгляд на свой идеальный дизайнерский балкон, на свою карьеру, на свое стремительно уходящее время…
Она подняла стакан.
— За отсутствие драйверов, — мрачно сказала она.
— За чистый тестостерон! — кивнула Лера.
Они звякнули стеклом. Напиток оказался ядерно-химическим, сладким и невероятно крепким. Катя закашлялась, чувствуя, как алкоголь выжигает путь вниз по пищеводу, отключая префронтальную кору головного мозга. Ту самую, которая пять минут назад хотела замуж и детишек.
— Хорошо, — выдохнула она, вытирая выступившие слезы. — Давай своего бандитского бывшего. Будем собирать образ дешевой девчонки из Марьино. Только обещай мне одно.
