— Будете ждать столько, сколько вам скажут, — не особо церемонясь, отозвалась Лирана, что мужчинам не понравилось, но те смолчали. Химера покладисто замолчала с пакостной улыбкой на лице. — У нас необычная дичь — человек. Раненая. Надеюсь, никто не будет против, чтобы дать ей фору во времени и тем самым продлить охоту? — посмотрела высшая на каждого участника по очереди, всем видом и голосом давая понять, что возражения не принимаются.

— Сколько? — едва сдерживая яростное шипение, задал вопрос пауколюд.

— Два часа, — спокойно произнесла Лирана, от которой мне категорически не хотелось отходить. Да, я понимала, что это глупо, и высшая меня не защитит от охотников. Но в этой компании, она одна казалась мне — наименее опасной. Для меня, а вот для других — даже более. И я знала, если приглашенные гости будут раздражать высшую, она не даст им спуску, а может и покалечит в назидательных целях. Меня бы данный расклад очень порадовал.

— За это время она может добраться до Древа! — прошипел маг, а воздух вокруг него внезапно завибрировал и пошел рябью, демонстрируя нечто иное, нежели лесную поляну, на которой мы стояли.

— С ее ранами? — перешла химера на девичий голос и выразительно фыркнула, осматривая мое несгибающееся колено, и древко, которое помогало сохранять равновесие и передвигаться. — Мы так не думаем, — так же плавно понизился тон вновь до мужского баса. — Мы согласны на фору для человечки.

На фоне высказывания одного из участников, двое мужчин не посмели возмущаться и согласились, понимая, что если решат протестовать — выставят себя трусами и слабаками, которые боятся не управиться с раненным человеком.

— Фора, — нехотя и зло кивнул цутигумо.

— Два часа, — согласился маг. Я не могла видеть его белесых глаз или шрама на лбу, но знала, чувствовала, что он смотрит на меня. И в его глазах я не была таким же человеком, как и он сам. Из-за его способностей, он считал себя выше меня, более достойным жизни. Настолько, что собирался отнять мою. Для него я была всего лишь дичью. Такой же, как свинья для свинопаса.

В груди шевельнулась ненависть и ярость. А еще обида. Я его не знала, вероятно, даже никогда не встречалась, но глупая вера, что он не поступит так с представителем своей расы, до последнего теплилась в душе. До этого момента.

— Да будет так, — вырвала меня из размышлений Лирана и материализовала на руке песочные часы, которые зависли в воздухе и перевернулись, моментально отмеряя выделенное мне время, быстрым и стремительным падением сверкающих песчинок. — Время пошло, — посмотрела она на меня, вынуждая до боли сцепить челюсть и посмотреть на конечную точку, которая возвышалась над остальным дремучим и темным лесом — Древо Мучеников.

— До встречи, милая, — донеслось мне в спину переливчатое от низкого баса, до звонкого фальцета в исполнении химеры. — Мы присмотрим и позаботимся о тебе, — пообещала она, вынуждая вздрогнуть. Потому что угроза скорой смерти не казалась мне столь опасной, как эта… забота. Отчего в душе поднимался животный ужас и омерзение.

За эти месяцы моего вынужденного проживания с Домиником, к чему меня только не готовили, потому я привыкла, что мне необходимо преодолеть большое расстояние по пересеченной местности в самый короткий срок. За это время Лирана научила меня, как экономить энергию и держать дыхание, чтобы преодолеть как можно большее расстояние. Марафонами меня было не удивить, даже с ранениями. Со сломанной ногой — подобный опыт впервые, не спорю, но прежде бывали настолько сильные ушибы, что было больно даже дышать, не то, что двигаться. Но мне приходилось. Сквозь боль, кровь и пот, сцепив зубы и задавшись лишь одной целью — добраться до финиша. Потому что Лирана обещала, что, если я выполню задание в срок, мне дадут целый день отдыха от физических нагрузок. Если нет — следующее задание будет еще более невыносимым.

Но впервые на кону забега — была моя жизнь. Да, Доминик говорил, что не даст умереть мне спокойно и быстро. Но Дома здесь не было, а в правилах, озвученных Лираной, не звучало пункта «до первой крови», потому я не уверена, что охотники на мою жизнь вообще в курсе, что я не должна умереть. А переубедить их будет стоить мне дорого, и не то, чтобы я хотела с ними для этого встречаться. Да и где уверенность, что Дом все еще заинтересован в моей жизни? Может, всё как раз наоборот, а мне просто забыли сообщить?

Потому из последних сил напрягала сломанную ногу, из-за чего я не бежала, а прыгала, пока могла. И в таком изнурительном темпе я двигалась к Древу, оставляя после себя слишком очевидный след, кажется, забыв всё, чему меня учили. Лишь спустя час, я осознала, что мне не уйти. Искалеченная конечность не позволит, а меня настигнут по свежим следам. Лишь остановившись, чтобы перевести дух и сдерживая слезы, размять ногу, которая разболелась настолько, что хотелось ее отпилить, чтобы хотя бы не мешалась и не задевала корни, кусты и коряги.

Усталость навалилась тяжелым одеялом. Возникли мысли, что этот час передышки будет стоить того, чтобы принять свою смерть от рук самого расторопного охотника. Все тело кричало о том, чтобы просто сдаться. Пусть Доминик и не согласится, но, как по мне, я с лихвой расплатилась за тот поцелуй и прониклась всеми последствиями.

Эти мысли едва не стали последними аргументами, чтобы просто прикрыть глаза, сжавшись под корягой, которая служила временным укрытием, и молиться о быстрой и безболезненной смерти, прямо во сне. Эта мысль манила, увлекала, и только воспоминание мелодичного голоса Коллекционера рушило все настроение: «Решишь сдаться — наш договор утратит силу и твои родные умрут.»

Зарычав, я несколько раз ударила себя по голове, в отчаянной попытке выбить из мыслей этот голос и издевательскую усмешку по-девичьи нежных губ, которые говорили леденящие душу слова самым невинным и бесстрастным образом. Но, сколько себя ни била, тень моего персонального кошмара никуда не исчезла. Зато появились более дельные мысли, как, первоначальный план… который в новых реалиях никуда не годился. У цутигумо неоспоримое преимущество в обонянии. Уверена, пауколюд успел во всех красках распознать и запомнить мой запах. Химера так же ориентировалась по запаху, но вместо запаха тела, они преследовали жертву по феромонам. Один только маг мог ориентироваться лишь на ментальный отпечаток жертвы и, как другие люди, на физические следы, коих я за последний час оставила предостаточно.

Впрочем, я подозревала, что менс не станет утруждать себя такими сложными схемами. Да, у него нет смертоносных когтей, жал и яда, но ему это было и ненужно. Уверена, что маг решит пойти по следу своих более чувствительных соперников, и в определенный момент просто применит к ним свою магию, противостоять которой сможет далеко не каждый. Не потому ли Доминик не пожелал присутствовать сегодня?

Над моей головой каркнул огромный черный ворон, выводя меня из размышлений и напоминая, что во времени я сильно ограничена. Сейчас и я сильно пожалела, что в оружейной остановила свой выбор на огниве, ноже, слишком коротком, чтобы сражаться с противником, который был значительно сильнее меня и… масле для полировки, которое выдаст мое расположение еще быстрее, из-за сильного и резкого запаха.

В раздражении уже, было, хотела выбросить ненужный и опасный бутылек, как внезапно остановилась от осенившей догадки.

Коснувшись стеклянного бутылька, я задумчиво растерла пальцы, испачканные в масле с очень резким и неприятным запахом. Что там пауки не любят? Резкие запахи и влагу?

Привстав на ноги, я обернулась на Древо, до которого здоровому человеку было не более полутора часов ходу быстрым шагом. Даже не бегом. Но не для меня. Финиш был так близко и далеко одновременно…

Бросила последний взгляд на раскидистое дерево, что казалось черным умирающим и зловещим гигантом, крона которого шевелилась не от ветра или листвы. От черных птиц, которые кишели на его ветвях, то и дело, перелетая с ветки на ветку и кружили вокруг. А затем я развернулась и ушла в сторону. Туда, где, должен был располагаться водоем. На озеро я даже не рассчитывала, а вот на болото — очень даже.