Осознав это, я отбросила от себя измученную щепу, которую пыталась разжечь, а затем поднялась и направилась в купель. Вода в давно заброшенном бассейне действительно была. Проблема в том, что она успела стухнуть и позеленеть, отчего я брезгливо отшатнулась. Однако между ног по-прежнему саднило. Кровь уже не шла, но та, что была, сейчас подсыхала на бедрах и неприятно липла. Недолгие поиски позволили найти чистую, по крайней мере, не воняющую воду, скопившейся на дне какой-то глубокой чаши, которая прежде могла служить средством для умывания.

Оторвала от платья кусок ткани, а затем, борясь с брезгливостью, смочила отрезок в этой воде и обтерлась, насколько позволяло мое состояние. Омовение с помощью мокрой тряпки в помещении, которое насквозь продувалось всеми сквозняками, напомнило, что огня в камине я не разожгла, а платье греть сильнее не стало. Вдобавок я ощутила, что меня лихорадит. То ли от нервов, то ли подхватила простуду и теперь непременно умру…

Второй вариант уже не казался таким плохим.

И все же озноб был невыносимым, потому я отправилась в комнату, к тому самому сундуку, о котором говорила Лирана. В нем действительно обнаружилась одежда. Довольно старомодная, пахнущая плесенью и затхлостью. Но в сундуке были шерстяные штаны и вязаные, грубые и колючие носки, нательная рубашка, и вязанная кофта с дырами. А еще поношенные сапоги… почти моего размера.

Вновь взбунтовалась моя врожденная брезгливость… но затем я посмотрела на свои ноги в испачканных, когда-то белоснежных, но тонких и негреющих чулках, в которых я стояла на каменном ледяном полу, и, зажмурившись, стала переодеваться. Стараясь не думать, кому принадлежала эта одежда, и какая живность в ней могла завестись, я полностью облачилась в новый гардероб, с тоской смотря на свое нарядное и красивое платье, как последнее напоминание о прошлой жизни…

А затем схватила платье в охапку и забралась с ним в пыльную постель, чтобы проплакать в ожидании, когда за мной придут. Но в полном моральном истощении уснула прежде, чем это случилось.

И проснулась резко, словно меня кто-то толкнул, от непонятного чувства тревоги и чего-то неясного… я не могла это интерпретировать, но отчего-то поняла, что в стенах этого негостеприимного замка произошло что-то страшное. Кто-то умер…

Но в комнате я не обнаружила ничьего присутствия в то время, как за окном занялся рассвет… Поднялась и увидела, что посреди моей комнаты откуда-то появилась темная лужа, которой я не помнила. Подойдя ближе поняла, что это кровь. Но откуда?

Закрыла рот руками, едва не закричав от испуга, но не сдержалась ровно в тот момент, когда в дверь без стука вошли.

— В этом месте не принято кричать. Все жители сохраняют тишину. По возможности — молчание, — вместо приветствия строго произнесла Лирана, которая выглядела мрачнее, чем я запомнила. Возможная причина обнаружилась не сразу: только когда женщина в приталенном и красивом, но закрытом платье повернула голову, обнаружились темные кровоподтеки на шее, а на запястьях, прикрытых белоснежными кружевами, чернели глубокие порезы.

В этот момент спрашивать, почему она не пришла ко мне вчера, как обещала, мне резко перехотелось. Но мой интерес она успела заметить и угрожающе прищурилась.

— Здесь… кровь… — растерянно и испуганно произнесла я, затравленно посмотрев на лужу крови, лишь бы не на раны женщины. Лирана лишь мельком провела по упомянутой лужице глазами и презрительно фыркнула, скривив красивые губы.

— Привыкай, — вместо объяснения появления чужой крови в моей комнате, дали мне ответ, от которого я судорожно сглотнула. — Идем. Хозяин желает узнать степень твоих познаний.

— Ты отведешь меня к нему? — испугалась я и попятилась, готовясь в любой момент забиться за угол и скулить, лишь бы не покидать этой комнаты и не видеться с тем, кого когда-то имела глупость считать другом.

— Ты омерзительна, — прокомментировала Лирана, брезгливо поморщившись. — Чувствую, ты доставишь много проблем. Слишком много, чтобы терпеть твое существование, — тяжело вздохнула она, нисколько не заботясь моими чувствами. — Отныне делаешь все, что я тебе скажу. Беспрекословно и тотчас. В таком случае видеться с хозяином будешь только при крайней необходимости. Если мне не понравится твое поведение, придется отказаться от несчастья с тобой возиться, и дело будешь иметь непосредственно с Коллекционером.

— С кем? — от неожиданности пискнула я и испугалась собственного вопроса: — Прости.

— С Домиником, — мрачно пояснила Лирана. — Хозяин поручил присмотреть за тобой и обучить. Я была вынуждена согласиться. Обучать буду жестко, но справедливо — я заинтересована в том, чтобы ты быстро научилась и перешла под опеку к кому-нибудь другому. Временные рамки ограничены, потому готовься к изнуряющему темпу. Сегодня я выясню, что ты из себя представляешь, и доложу о наблюдениях хозяину. Он скоординирует дальнейший план. Видеться с тобой он пока не желает, потому все ваше общение будет проводиться через меня. Пока ты меня не разозлишь. Он позволил мне тебя наказывать, в случае непослушания. Запомни, есть три ступени моего терпения. Первое — я предупреждаю и наказываю чем-то незначительным, как лишение еды на несколько дней. Вторая степень — я наказываю физически. Третий — докладываю о своем недовольстве хозяину.

Я вновь ощутила, как меня затрясло, а колени подкосились, но устояла усилием воли.

Это все происходит не со мной. Этого просто не может быть! Еще вчера я думала, что нет ничего страшнее, чем стоять несколько часов и принимать поздравления с днем рождения, а теперь…

— За что он так со мной? — прошептала я пораженно одними губами.

— Пока что он хочет, чтобы ты жила. Потому я обучу, чтобы ты могла это сделать в Эдеме. И прекращу тут же, как он с тобой наиграется. За мной, — даже не проверяя моей реакции и не дожидаясь ответа или нового вопроса, потребовала Лирана, выходя из моей комнаты… точнее темницы.

И я, смахнув очередную слезинку с лица… покорно пошла.

По итогу моей проверки на знания, выяснилось, что я не знаю ничего.

— Бесполезная и никчемная дрянь, — брезгливо прокомментировала Лирана лист с темами, в которых я разбираюсь. — Твоя дипломатическая болтовня не поможет на Арене, — заметила она с огорчением, а после безжалостно скомкала исписанный мной листок, на котором уместилась… моя жизнь. Все, чему когда-либо учили и к чему готовили.

Еще вчера мои родители считали, что моих знаний будет достаточно, чтобы самостоятельно управляться целым графством и его жителями. Теперь же женщина неизвестной мне расы, заявляет, что это не поможет выжить даже мне одной.

— «Арена»? — переспросила я в полном смятении. — О какой Арене речь? — занервничала я, так как слово мне не нравилось. Как и его значение, которое угадывалось по контексту.

— О той, где тебя сожрут, как только ты ступишь на песок, — мрачно и безлико отозвалась Лирана, подтверждая мои опасения и взирая на меня с брезгливостью и досадой. Она смотрела на меня, как на обременительную обузу, коей я, по ее мнению, вероятно, и являлась. — Это Коллекционеру не понравится… — размышляла она вслух, нетерпеливо постукивая длинным ногтем по каменной столешнице, отчего в гулком помещении, куда меня привела Лирана, раздавался неприятный, металлический звук. Словно сталью по камню проводили в монотонном ритме. Но лезть с замечаниями я не рискнула. — Подкинул хозяин мне задачку, — вздохнула она зло. — Слабая, никчемная, неумеха без магии. Еще и смертная. Как он вообще представляет твое существование в Эдеме? — кажется, сильно разозлилась Лирана. — Убить тебя на месте было бы милосерднее, но Коллекционер решил позабавиться и поэкспериментировать. Опять. И на этот раз наказывают меня… тобой, — посмотрела она на меня строго и с неприязнью. — Видимо в качестве прощального «подарка». Значит так, если ты подохнешь прежде, чем этого захочет хозяин, мне придется отрабатывать у него лишнее столетие. Потому ставки повышаются. Отныне ты должна бояться не его. А меня. Потому что я с тебя три шкуры спущу, но подготовлю. И ты выстоишь. Хотя бы минуту, но выстоишь.