— И как, выбрала? — моргнул Дом с мнимым интересом.

— Драться она не собирается. Будет заниматься полировкой кинжала у костра, — прокомментировала Лирана с тяжелым вздохом, практически полностью отгадав мою задумку, если исключить иронию. А затем сделала то, чего я никогда от нее не ожидала: она за меня попросила. — Господин, позвольте ей вторую попытку. Девчонка не выживет с магами и нелюдями с тем, что взяла с собой. Особенно с ее ногой, — выразительно посмотрела она на мои ноги, одна из которых все еще была зафиксирована шиной. Вставать я на нее могла, даже от боли научилась абстрагироваться, но ни о какой грациозной походке и речи не шло.

— Она сделала свой выбор. Птахе пора принимать последствия своих решений. И импровизировать, если выбор был сделан неверно, — с видом умудренного опытом старца, поднял он палец в воздух. — Теперь всё решит случай. Чтобы она ни выбрала, при должном умении, всё может пригодиться. Вот и посмотрим на её изобретательность.

— Вы правы, господин, — покорно опустила высшая голову, но я видела, как она поджала губы в молчаливом протесте.

— Вот и славненько, — улыбнулся Доминик и вновь посмотрел на меня как раз в тот момент, когда я увидела недалеко от себя привлекательную палку и решила использовать ее как костыль, неловко поднимаясь на ноги. В момент, когда он увидел это, задумчиво склонив голову к плечу, я подумала, что сейчас он отнимет у меня и палку, заявив, что не собирается облегчать мне задачу. — Что? — переспросил он. — Думаешь, не разрешу? — проницательно уточнил, улыбнувшись. Отвечать я не стала. — Птаха, ты разбиваешь мне сердце, — хихикнул он. — Можешь использовать все, что найдешь или отберешь. Импровизация и умение подстраиваться под ситуацию даже с минимум резервов — вот чего я жду от тебя! — важно поднял он палец. — И ещё, — внезапно нахмурился он. — Повтори-ка, девочка, что следует делать, когда противник заведомо сильнее тебя?

— Бить и бежать? — судорожно вспоминала я один из редких уроков, который преподнёс мне Доминик, когда у него было настроение со мной разговаривать.

— Неверно, — сокрушённо вздохнул он. — Ты должна убить с одного удара, а после бежать. Не получится с одного — тогда с двух. Но оставлять противника живым — нельзя. И знаешь почему? — вопросил он.

— Потому что так требует кодекс убийц? — предположила я.

— Ты безнадежна, — закатил он глаза. — Потому что раненный зверь — втрое опаснее. И мстительнее. Помни об этом прежде, чем задумываться над моральной стороной. Тебя никто не пожалеет. Я сегодня — просто кладезь мудрости и добродушия! — хмыкнул он в гордости за себя и посмотрел на Лирану, которая так же покорно согласилась.

— Да, господин.

— Увы, я не смогу наблюдать весь процесс. Дела, — развел он руками. — Начинайте без меня.

— Будут какие-нибудь указания? — спросила высшая.

— Финиш — Древо Мучеников. Время на охоту двенадцать часов. Охотников — трое. Дичь — одна штука, — окинул он меня выразительным взором. — В остальном — правил нет, — счастливо прищурился он с мечтательной улыбкой на лице. — И, да, Птаха. Специально для тебя акция невиданной доселе щедрости. Решишь сдаться — просто позови меня по имени, и я везде тебя найду.

Я выразительно промолчала, давая себе слово, что лучше себе глотку вспорю, чем позову его на помощь.

— Развлекайтесь, девочки, — подмигнул он мне напоследок, а затем просто очертил пальцами круг в воздухе и, как тогда на крыше, портал отрылся из ниоткуда. Но вел точно не в зал переносов, а в чью-то спальню, в которой виднелась вполне привычная кровать и горы книг и бумаг на фоне стен, вытесанных в скальной породе. Таких же стен, как и любая комната в крепости Доминика.

— Идём, — вздохнула Лирана, как будто свободнее, стоило только Коллекционеру покинуть нашу компанию. — Поскорее покончим с этим, — подтолкнула она меня вперед по едва видневшейся тропе в густом и дремучем лесу с незнакомыми мне деревьями и растениями, что вынудило меня задать важный вопрос:

— Как я узнаю Древо Мучеников? — стараясь не морщиться от красноречивого названия «финиша». — И что мне делать, когда я его достигну?

— «Если». Если ты его настигнешь, — поправила меня Лирана. — Это самое старое и высокое дерево в лесу. Его отовсюду видно, так что не потеряешься. Дотронешься до него, и портал перенесет тебя в крепость, — отозвалась беловолосая красавица и поторопила: — Пошевеливайся. Сломана твоя нога или нет, я не собираюсь здесь заночевать из-за тебя.

Когда я выходила на открытую поляну и заметила впереди фигуры, я почему-то даже не сомневалась, кого встречу. Их было только трое: двое мужчин и миловидная женщина в длинном платье с разрезами до бедер. Еще четыре месяца я бы даже не заподозрила, что передо мной — две редкие и смертоносные расы и маг с запрещенными во всех государствах умениями.

Но взглянув лишь раз на замершие фигуры, в которых чувствовалось нетерпение и мрачное предвкушение скорой забавы, я точно знала, что полуголый, одетый лишь в странного вида широкие штаны с разрезами, невысокий мужчина никто иной, как — цутигумо. Пауколюд имел очень темные, почти смоляные волосы, побритые странным образом и подвязанные лентой в свободный хвост, густые брови и черные впалые раскосые глаза, которые смотрелись излишне неестественно и пугающе на лице с бледной, даже синеватой кожей.

Тот, что был повыше и прятал лицо глубоко под капюшоном, отчего виднелся лишь рот с аккуратной бородкой и неприятной усмешкой на тонких губах — был магом. Прежде, меня бы заинтриговала эта скрытность, теперь я точно знала, что скрывает в тени капюшона этот высокий и очень худой человек в балахоне, от движений которого позвякивали многочисленные амулеты и артефакты, которые требовались мужчине для усиления своих ментальных способностей. Я так же знала, что ментальные маги — слепы, а их глаза навсегда заволокла белесая пелена — как плата за запретные способности. Эти маги отдавали предпочтение другому зрению: в момент активации своих сил, они приносили в жертву самое дорогое, как правило, насильно ослепляли свои глаза, чтобы затем вырезать на лбу «третий глаз». И если кто-то мог подумать, что маги напрасно калечат себя и получают лишь уродливый шрам на лысом лбу — сильно ошибался: такие маги видели больше, значительно больше обычных зрячих существ.

Третьим охотником оказалась светловолосая красивая девушка, чьи черты лица показались мне грубоватыми: они могли принадлежать как мужественной девушке, так и женственному юноше, но высокая грудь в откровенном вырезе платья, наподобие того, которое носила Лирана, не оставляли сомнений, что сейчас в качестве охотника предстала женщина. И эта «женщина» смотрела на «дичь» в моем лице оценивающим взглядом, а на лице красавицы я могла разглядеть неподдельный интерес и… похоть. Отчего-то меня пробил озноб именно от взгляда этой девушки, чей подол как-то подозрительно топорщился и ходил из стороны в сторону недалеко от земли, выдавая то, что длинная юбка должна была скрывать — хвост. Встретившись со мной взглядом, химера растянула губы в обворожительной, но при этом не менее жуткой, садисткой улыбке, от которой вдоль позвоночника пробежался неприятный ток. Когда я проходила мимо, заметила, что химера придвинулась, чтобы втянуть воздух у моих волос, вынуждая отшатнуться. Посмотрев на мое растерянное выражение лица, химера облизнула губы удлиненным языком, словно пробовала мой запах на вкус, а затем довольно прищурилась и черты ее лица стали еще более хищными.

— Сколько можно ждать? — возмутился маг, обернувшись на Лирану.

— Мы прибыли на охоту не для того, чтобы томиться в ожидании дичи, — вторил пауколюд.

— Ради такой дичи мы готовы подождать, — мужским голосом пропела химера, отзываясь о себе во множественном числе и не отрывая от меня голодного взгляда, из-за чего хотелось прикрыться, но такой слабости я себе позволить не могла и старалась стоять прямо, уверенно и гордо, но понимала, что меня выдает бешено стучащее сердце, что для нелюдей было очевидным признаком страха. И этот страх их лишь раззадоривал.