Санни видел бескрайние голубые небеса.

Под ними в воздухе парили лоскутные острова, выложенные на фоне бархатистой темноты как прекрасная мозаика. Некоторые острова были покрыты зеленью, некоторые — пустынны и безлюдны, а на некоторых располагались древние руины, обветренные камни которых заросли мхом.

Все они были скованы колоссальными железными цепями, которые громко звенели, когда острова поднимались и опускались, паря над бездной, а где-то далеко-далеко под ними сияла россыпь бледных звезд. В центре мозаики зияла уродливая рана — огромный разрыв в пространстве, где не было ничего, кроме пустоты.

Над раной парил одинокий остров, со склонов которого свисали семь разорванных цепей, а на его поверхности в мантии облаков возвышалась прекрасная белая пагода.

Внезапно солнце покатилось назад, вскоре исчезнув за восточным горизонтом. Небо потемнело, а затем снова осветилось, когда по нему пронеслась сияющая луна, достаточно быстро, чтобы превратиться в размытый след света. Мгновение спустя снова наступил день, а затем снова наступила ночь.

Небо разрывалось между светом и тьмой, время текло вспять с ужасающей скоростью. Санни наблюдал, как острова под ним медленно меняли свои формы, как руины поднимались с земли и собирались в непоколебимые конструкции, как звезды, горящие в бездне, становились все ярче и ярче, с каждым мгновением разгораясь все сильнее, пока вся пустота не залилась неистовым белым светом.

Один за другим из уничтожающего света поднимались упавшие острова, и цепи, связывавшие их с остальной частью мозаики, восстанавливались. Вскоре разрыва в центре мозаики уже не было, а на его месте появилась огромная пепельная пустошь с выжженными островами. Башня Слоновой Кости спустилась с высоты, заняв свое место в самом центре пустоши.

Мгновение спустя пепел исчез, открыв взору захватывающий дух воздушный город, раскинувшийся на десятках островов, соединенных между собой арочными мостами и переполненными акведуками*, построенными из первозданного белого камня, с развевающимися на ветру флагами и сверкающими водопадами, стекающими в бездну внизу.

Постепенно взгляд Санни устремился на запад, к самому краю Скованных Островов. Там одна из Великих Цепей связывала их с землями за пределами острова, а у обрыва стояла могучая крепость, похожая на другие пограничные крепости, которые он видел раньше. Остров рядом с ней напоминал огромную каменную чашу с рядами сидений, вырубленных в ее обветренных белых склонах, и круглой ареной, лежащей на ее дне и окрашенной в тускло-красный цвет.

А еще дальше был остров со странной рекой, которая бесконечно текла по нему, образуя круг возле древней статуи прекрасной женщины, держащей в одной руке копье, а в другой — бьющееся человеческое сердце; ее наготу прикрывала лишь звериная шкура, обвязанная вокруг бедер, а лицо терялось в тени.

Это был остров, на котором оказался Санни.

…И конечно же, его бросили прямо в проклятую реку.

«Ч-черт возьми! Почему это все время происходит со мной⁈»

Санни был так зол, что даже не почувствовал никакой паники, в отличие от предыдущих двух раз, когда Заклинание решило устроить ему такой холодный и мокрый прием — сначала на Забытом Берегу, потом в Святилище Ноктиса.

На этот раз, по крайней мере, он знал, где находится и в каком направлении плыть, если он хочет выбраться на поверхность.

Санни напряг мускулы, борясь с сильным течением…

И наконец понял, что что-то ужасно, ужасно неправильно.

Его тело отказывалось слушаться… вернее, оно слушалось, но как-то бессмысленно. Его конечности не двигались по его воле, и вместо того, чтобы плыть, он просто барахтался, погружаясь все глубже и глубже в холодную, темную воду. Его органы чувств тоже были в полном беспорядке, так что он даже не мог понять, что пошло не так.

«Ч-что за хрень⁈»

Теперь Санни, наконец, начал слегка паниковать.

Это выходило за рамки того, что он пережил в Первом Кошмаре. Тогда тело, данное ему Заклинанием, ощущалось почти так же, как и его собственное… однако в этот раз оно было слишком непривычным!

Неужели это то, о чем предупреждала его Мастер Джет?

Санни попытался сохранить спокойствие и выплыть на берег, но передвижение по воде, особенно с таким сильным течением, было нелегкой задачей. Для этого требовалась хорошая координация и равновесие, которых у него сейчас просто не было. Что бы он ни пытался сделать, его усилия только ухудшали ситуацию.

Он погружался всё глубже и глубже в реку, медленно утопая.

Его легкие уже начали гореть от недостатка кислорода… они также чувствовали себя странно, как и все остальное. В глазах потемнело…

Санни стиснул зубы, отчего его рот и челюсть пронзила волна боли, а затем перестал бороться, позволив течению утянуть себя на дно. Затем он сосредоточился на своем чувстве тени… и, как только его тело коснулось каменистого дна реки, шагнул сквозь тень и оказался возле каменной статуи.

Санни упал в траву. Сильно кашляя, он попытался втянуть глоток свежего воздуха, но обнаружил, что даже это дается ему с трудом. Его легкие отказывались работать так, как должны были, и даже если ему удавалось вдохнуть, этого все равно было недостаточно, чтобы прогнать ощущение удушья.

«Что… происходит… черт возьми!»

Санни растянулся на земле и закрыл глаза, отключив все свои чувства, чтобы сосредоточиться на попытке взять под контроль беспорядок своего нового тела.

«Не думай. Мысли только ухудшат ситуацию. У этого организма должны быть инстинкты… Теперь они есть и у тебя…»

Он очистил свой разум от любых мыслей о дыхании и кислороде, и вскоре инстинкты действительно взяли верх. Это было похоже на историю о сороконожке, которую спросили, как она ходит, и она упала, не в силах пошевелиться. Как только Санни перестал думать о вдохе, его тело сделало это само.

Внезапно его легкие наполнились сладким воздухом, и он снова стал сильным и бодрым.

«О, слава богам…»

Несколько мгновений Санни не двигался, глубоко дыша, а затем попытался понять, какой именно сосуд выбрало для него Заклинание…

Но не успел он это сделать, как над ним вдруг раздался прекрасный голос, полный любопытства и веселья:

— Какой ты странный…

Санни открыл глаза и с трудом поднялся на ноги, быстро повернув голову в сторону говорившего.

Когда ему это удалось, он замер.

Перед ним на коленях возле статуи стояла, возможно, самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. У нее была нежная кожа и тонкое, изысканное лицо, каштановые волосы струились по плечам, как блестящий шелк. Ее глаза были наполнены светом и мягко сияли, как две серебряные звезды.

За свою жизнь Санни видел много потрясающих красавиц, но никто не мог даже отдаленно сравниться с тихой, захватывающей дух грацией этой незнакомки. От одного взгляда на нее у него заколотилось сердце, а лицо раскраснелось. Она была больше похожа на фею, чем на простую смертную…

И, возможно, так оно и было.

Прекрасная женщина была одета в простую красную тунику, обнажавшую ее плечи, и не носила никакого оружия. Несмотря на это, ее присутствие было огромным и пронизывало весь остров. Казалось, будто травинки слегка наклоняются, чтобы быть ближе к ней, а лучи солнца меняют свой путь, чтобы ласкать ее кожу. Как будто не она существовала в этом мире, а мир существовал вокруг нее.

И что-то… что-то в ней казалось странно знакомым.

Санни открыл рот, ошеломленный, и сказал:

— Эм… здравствуйте?

…Или, по крайней мере, попытался. Однако вместо этого из его рта вырвался хриплый, звериный рык.

«Что за…»

Он снова попытался заговорить, и снова его рот издал низкий, угрожающий рык.

Женщина нахмурилась.

— Одно из созданий Бога Теней… как любопытно. Я и не знала, что здесь, в Королевстве Надежды, остались такие, как ты.