- Я смешная, ты хочешь сказать?

- Нет, прости! Обаятельная, вот, - исправляюсь я.

- Ты опять извиняешься? – хмурится Алла.

- Всё! – поднимаю ладони, - Я больше не буду.

Время движется. Птицы умолкли. Вокруг нас течёт жизнь. А мне очень хочется поставить жизнь на паузу, и понять, где именно я был не прав. Возможно, не прав и сейчас! Возможно, сейчас я обязан быть там. Я обязан её увести, пускай даже насильно. Увести и сказать, что люблю, не могу без неё. Но могу ведь? Могу. Очень даже могу! Ведь не видя, не слыша её, даже проще…

Когда мы возвращаемся в зал, то танцпол уж стих, опустел. Именинник пропал. Как пропали все гости.

- Что-то мы пропустили, мне кажется? Явно, - шутливо комментирует Алла.

- Ну, и пусть! – говорю, - Проводить тебя?

- Буду признательна, - Алла кладёт свою руку в предложенный локоть.

И мы, словно пара, идём сквозь мерцающий зал. Я когда-то мечтал, что мы женимся. Что Маринка возьмёт мою фамилию, станет Кацубеевой. Нарожает детей. Ну, хотя бы одного! Хотя она любила мне повторять, что это будет «грандиозной жертвой с её стороны». Одна испорченная фигура чего стоит! Наверно, поэтому я и не торопил её с этим решением.

А платье с пайетками ей подарил на одну из наших годовщин. Оно брендовое. Не помню, то ли Дольче, то ли Шанель. Короче, туфта дорогая, не более! Как по мне, так хоть в чём. Я любил её разную. Но Маринке вступило: «Купи, да купи». Я сказал: «Слишком дорого». Ну, а после купил. Преподнёс, как подарок. А она мне за это дала! Да так сладко, что помню с тех пор, каждый стон, каждый вздох, каждый шепот…

Н-да! Что и будет хорошего в этой поездке, так это тот факт, что в моём кошельке станет на сотню динариков больше. Утешение так себе! Но всё-таки лучше, чем ничего.

Глава 12

Марина

-В жизни всё отлично, да, я истеричка,

Больше не плачет, не плачет,

В неё влюблён новый мальчик…

Но лишь по привычке, да, я истеричка,

Мельком посмотрит твой профиль,

Это уже не любовь…

- звучит в голове.

Неожиданно сон прерывается. Мой взгляд проясняется, только не сразу. Сперва вижу муть. Затем комнату. Это отель. Я в отеле! Ну, значит, всё номр.

На стуле висит моё платье с пайетками. Это оно! Это точно оно. Рядом с ним висят трусики. Это значит, что я без трусов?

Веду рукой вниз, под одеяло, где моё тело пока неподвижно лежит. Без трусов! Точно. Я голая. Нет ни лифона, ни трусиков. Только колье и браслет.

Так, спокойно. Вчера много пили. Затем танцевали. Чей день рождения был? Данилы. Он нас кормил и поил. Помню, что Алла ему подарила какую-то дичь. Статуэтку кошачью. Типа, это символ чего-то там. Нинка тут же подхватила и провела всем лекцию по поводу значения кошек в Египте. Сама Нинка подарила ему жука-скоробея. Говорит, накупила магнитов. Всё равно девать некуда! Ну, а я? Ну, а я ничего! Я подарила ему себя в бурном танце. Я танцевала с ним медленный. Помню, как лапал меня…

А вот что было дальше, я помню достаточно смутно. Помню, Валерка ушёл со своей престарелой чувихой. Я так обозлилась! С трудом удержалась, чтобы не броситься следом и не вцепиться ей в волосы. Нашла себе парня, блин! Бестия старая. Наверное, уже не боится залететь, так как климакс в самом разгаре. И пёхает Варик её без резинки. Фу, дичь!

Ну, так вот… А вот что было после. Я выпила. Плакала. Помню, что Нинка с Серёгой ушли. Все ушли. Была куча людей, уже малознакомых. Знакомым из всех был Данил. Он меня утешал. Убеждал, что я очень красивая. Говорил, что мой бывший – дурак и мудло, раз меня потерял.

Всё понятно, короче. Я сплю в своём номере… Только есть одно «но»! Этот номер не мой. У меня справа окна, балкон. У меня слева зеркало. Здесь же всё наоборот. Как будто попала в зазеркалье. Алиса, блин! В стране чудес.

Позади раздаётся храпение. Что?!

Ну, допустим, Валера прозрел и вернулся за мной. И отбил меня у Данила. Конечно, в реале Данила ему навалял. Ну, а я разнимала их, пьяная. Мозг заблокировал это, как стрессовый фактор. Потому и не помню совсем.

Потом мы, естественно, пошли к Кацубееву в номер. Ведь он пострадал! У него синяки. Ну, а там помирились. Точнее, тут. Это очень похоже на правду.

- Хррррр! – раздаётся позади.

Очень странно всё это. Валерка почти не храпел. Так, самую малость. Ну, с другой стороны, мы давно с ним не виделись. Может быть, он изменился не в лучшую сторону. Приобрёл пару вредных привычек. Вот, храп, например…

- Хрррррр! – звучит позади ещё громче.

Я решаю, пора обернуться.

Чуть подавшись назад, вижу руку. Но чью? У Валерки на этом запястье тату. А у этого нету. У Валерки рука не такая! Совсем не такая… большая, как эта.

- Хррр! – звучит обрывисто.

Я разворачиваюсь медленно, молясь про себя, чтобы мне всё это снилось. Сон проклятый, кончайся уже! Сколько можно меня донимать.

Огромной, медвежьей тушей позади меня примостился… Данил. Ещё не дойдя взглядом до лица, я уже понимаю, что это он. Грудь до фига волосатая! Валерка свою вечно брил. И цепура на шее такая, с крестом. Данила сказал, что он – верующий.

«Блядь, блядь, блядь», - повторяю я про себя. Это не бред! Это именно блядь. Это ёбань какая-то!

Взгляд мой скользит до лица.

- С добрым утром, принцесса, - улыбон у него, как у кота из всё той же Алисы, широкий и самодовольный.

- Ты… Ты что тут делаешь? – шепчу ошарашено.

- Ну, в целом, сплю, - отвечает Данил.

Я отползаю на край, прикрываясь одеялом:

- А я… Я… Это что… Между нами… Это как?

У меня недостаточно слов, чтобы описать всё то, что меня сейчас мучает. Возможно, я просто уснула здесь. Это могло сойти за правду, будь я в одежде. Но голой уснуть, без последствий… Если только Данила тоже был пьян и у него не встал, к примеру.

- Между нами любовь! – напевает он слова незнакомой мне песни.

- Ты… Заткнись сейчас же! – у меня на глаза наворачиваются слёзы. К тому же башка вот-вот лопнет от боли. А он издевается. Гад!

- Ну, чего ты, принцесска? Похмелье? Сейчас я тебя подлечу, - говорит, подползая ко мне. Принимаясь под одеялом меня лапать за голую задницу.

- Убери свои грязные лапы! – кричу на него.

- О! – оскорбляется он, - А ночью ты по-другому пела.

- И что же я… пела? – презрительно фыркаю.

Данил начинает меня парадировать:

- Ах, Даня, я ваша на веки! Лобзай же меня, лобзай!

Я уже не смеюсь, я рыдаю.

- Ну, чего ты, Марин? Было круто! Ведь всё ж хорошо?

- Хорошо?! Хорошо?! – я встаю, заслоняясь от взоров Данила, отельным одеялом. И пытаюсь подняться с постели. Отчего одеяло сползает с него. И он остаётся весь голый. Весь! В том числе ниже пояса.

Мой взгляд упирается в член. Тот стоит.

- Ну, да, - сокрушается он, - Утренний стоямбус! Несмотря на похмелье. Когда рядом дева такая, то грех дулом щёлкать, ага.

- Фу, какой же ты мерзкий, - шепчу себе под нос, - И как я могла? Как я только могла?

- Рассказать тебе, как? – предлагает Данила. И голос его каменеет в желании меня наказать.

«Наказал уже, хватит», - встаю. Наплевав на свою наготу, начинаю натягивать трусики.

Данила, улёгшись на боку, наблюдает за мной:

- Так вот ты какой, цветочек аленький?

- Заткнись, а иначе…, - грожу ему лифчиком.

- Чё? Удушишь меня им? Давай, - расставляет он руки, ложится навзничь, - Боюсь, ой боюсь!

- Замолчи! – я кричу.

Натянув как зря платье, бросаю ему:

- И учти, если кому-то расскажешь про этот позор, я скажу всем, что член у тебя размером с пипетку!

Данил опускает глаза и глядит на свой член. Тот, конечно, совсем не пипеточный, нет! Очень даже внушительный с виду. И он был во мне? Я надеюсь, с резинкой…

Но спрашивать о таком сейчас у меня просто нет ни сил, ни желания. Поскорее уйти от него в свой номер. Скорее закрыться там изнутри. Выпить таблетку, помыться и лечь. И забыть это всё, как ужасное нечто.