- О! Вот! – тычу пальцем в его голый торс.

Его сложно хоть с кем-нибудь спутать. Он как раз в этот миг демонстрирует брату свой бицепс.

- Итс хи? – восклицает араб.

Подтверждаю:

- Ес, ес!

Эндрю, взглянув на меня, как в последний раз, тяжко вздыхает:

- Айм сори, май суитти! Айм пас.

Валера

Очередной наш заплыв с Ниной кончается тем, что мне удаётся нырнуть и её впечатлить. Там, внизу, сидят дайверы. Тренируются фокусам. Задержав дыхание, я проплываю по дну и машу им: «Привет».

Один из парней демонстрирует знаками. Круто, мол! Уважуха.

Нина, сняв маску с лица, произносит:

- Валера! Вы такой молодец!

- Слушай, - прошу её, - Прекращай ты мне выкать! Ну, насколько я старше тебя? Лет на десять?

- А сколько вам… то есть, тебе? – как обычно, смущается Нина.

- Тридцать три будет летом, - бросаю.

- А мне двадцать семь уже было. Это значит, шесть лет.

- Ну вот! – говорю, - Что такое шесть лет? Это в детстве – шесть лет значит много. А сейчас мы считай что ровесники. А ты мне выкаешь!

- Ладно, прости, - говорит и стыдится теперь ещё больше.

- Если будешь вот так извиняться всё время, уйду, поняла? Будешь плавать одна! – повторяю я Аллины фразы.

Угрозы и в этот раз действуют. Нина пугается:

- Что ты, Валера! Не уходи, ну, пожалуйста. Я одна не смогу. Я одна так далеко ни за что не заплыла бы. Только с тобой. А так я бы просто у берега плавала.

Я улыбаюсь ей. Вместе и, правда, плавать интереснее. Мы как будто гуляем по парку. Только это морской парк, подводный. Но животных здесь также не счесть! Сегодня увидели двух мурен, правда, маленьких. Всевозможную рыбу, ракушки, морской огурец, так впечатливший Нину. И напомнивший мне кое-что…

- У тебя уже губы, вон, синие! Обратно пора, - командую я.

Нина и в самом деле трясётся от холода. Хоть вода не холодная. Но мы долго плавали. Я не замёрз. Но не думал о Нине…

Когда выбираемся, я тут же хватаю полотенце и накидываю ей на плечи:

- Давай, грейся!

Что-то есть в ней, какая-то детскость. Ощущаю себя старшим братом, хотя в семье я – единственный сын.

В свою очередь Алла всегда проявляет заботу в мой адрес. Вот и сейчас говорит:

- Валера, давай я намажу тебя?

- Ой, да ну! Будешь крем свой тратить, - усмехаюсь я. Сам не взял солнцезащитные. Считаю, что мне не нужны.

- Ты сгоришь! – утверждает она, - Мне что, крема какого-то жалко? Я ещё здесь куплю.

- Я куплю, - говорю и беру у неё тюбик с кремом.

- Ты как себе спину намажешь? – интересуется Алла, - Давай я сама?

Я позволяю ей мазать себя. Она делает это заботливо, нежно. Мне кажется, я ей как сын. В самом деле! Сын, которого у них с мужем не было. Она говорила мне как-то, в момент откровений, что очень хотела родить мужу сына. Но не смогла. И жалеет об этом. А теперь «вымещает» заботу на мне.

- Вот так, - говорит, - Так-то лучше.

Я улыбаюсь:

- Спасибо, Аллунь.

Мы лежим в два ряда. Вперемешку. Мы с Аллой в сторонке. Ребята чуть выше, а девочки снизу. Маринка, как всегда, загорает. И делает вид, что спит. Она недавно вернулась с массажа. Может, и правда, сморило?

Данила, вернувшись с соседнего пляжа, садится ко мне на лежак:

- Слышь, Валер? Я вот думаю, может, куда на экскурсию смотаться? А то чё? Типа девок проветрить? Самим развеяться, а?

Я пожимаю плечами:

- А какие тут экскурсии у них? Развалины и дайвинг, и всё. Тебе что предпочтительней?

- Дайвинг, конечно! – усмехается он, - Ты нырял с аквалангом?

- Нырял, - отвечаю. Припомнив тот раз, в прошлую нашу поездку в Египет.

Я мечтал показать Трепыхаевой все красоты подводного мира. Быть в Египте и не увидеть их, равносильно, что вовсе не быть! Заказал, оплатил, выбрал самую лучшую.

Помню, нас привезли, провели инструктаж. Естественно, нырок подразумевался с инструктором. Да только Маринка, нырнув, испугалась до чёртиков! Стала кричать, задыхаться. Потом обвинила меня и компанию в том, что никто не сказал ей, что там будут рыбы.

- Ужасно! – дрожала она, - Это жесть!

- Мариш, ну, Мариш, ну они не укусят тебя, - убеждал я как мог.

Но Маринка не слушала:

- Ага, не укусят! А вдруг? Я в фильме видела! Вдруг, это пираньи? Или акула?

- Тут нет акул, - говорил, заручившись поддержкой арабов.

Но она ни в какую:

- Они здоровенные! – шептала сквозь всхлипы, - Я думала, там маленькие будут, а там…

Я отплавал один всё отведённое нам время. И был впечатлён, поражён, просто счастлив! Как в детстве, впервые увидев звёздное небо. Или как в юности, взглянув на мир с высоты Кавказских гор. Я плавал, не чувствуя холода. Восхищался всем тем, что давало мне Красное море. Я готов был проплавать ещё и ещё. Жалея лишь об одном! Что не могу разделить впечатления поровну.

На палубе в это время Маринка уже поглощала наш ланч за двоих.

- Ой, прости, Валерусь, - извинялась, когда я остался голодный.

Это было чудесное время! Когда я любил, несмотря ни на что. Вопреки. Совершенно не видя того, что мы с ней не подходим друг другу…

- Ты загораживаешь мне солнце, - бросает она, потянувшись.

- Я думал, ты спишь, - говорю.

- Спала, - она сладко зевает, - И видела жуткий кошмар!

- И какой же? – я хмыкаю.

- Мне приснилось, что мы опять сошлись с бывшим моим, - отвечает Маринка. Взбивает волнистые волосы.

- Этого я не позволю! - встревает Данил.

- А чего кошмар? – решаю спросить, - Такой плохой был, что ли?

Она усмехается взглядом в мой адрес. Перед тем как напялить очки:

- Мудак был редкостный! – произносит.

Я сцепляю зубы, чтобы ничего не сказать. За меня отвечает Данил:

- Ну и в топку его! Всех бывших в топку! Правда, Валер? – и шутливо толкает в плечо, вспоминая минувшую пьянку.

- Да, точно! – спешу подтвердить, уже безразличный к тому, как на это посмотрит она, сквозь свои новомодные линзы.

Глава 11

Марина

На массаж я больше не хожу. Могла бы, но Эндрю не в духе! Сторонится теперь нашей сплотки. Кажется, я напугала его! А как-то раз Даня пришёл разузнать, есть ли у них крем от солнца, так бедный Эндрю подумал, что он пришёл разборки чинить с ним за то, что меня целовал.

Ещё Данькин английский, конечно… Это что-то! Похлеще, чем мой.

Говорит ему:

- Слышь, Андрюх! А ну-ка иди-ка сюда!

Тот как дрыснет. Табличку повесил на дверь «no massage». Точнее, на штору. Я так смеялась. А парни тупят все:

- Чего это он?

Так что просто лежу, загораю. Вдруг чувствую, кто-то щекочет мне пяточку.

- Эй, принцесса, - Данил.

- Чё тебе?

Он кладёт свою руку, холодную, словно ледышка, мне на спину.

- Ай! Ты сдурел? Убери!

- Не запарилась, курочка гриль? – нежно трогает попку.

- Отстань! – я кручусь, пытаясь его отогнать.

Вижу Валеркин взгляд. Тоже вышел из моря. И тут же даю Даньке трогать себя. От меня не убудет. Пусть Кацубеев посмотрит! Пускай погрызёт свои локти, и уши, и что там ещё…

Нина подходит и брызжет водой:

- Ой, Марин! А я лобстера видела!

И демонстрирует мне, какого размера.

- Фу, жесть, - говорю.

- Лобстеров кушать нужно, а не смотреть на них, - поучает Данила.

- Вот именно, - хмыкаю я. В коем-то веке согласна с ним.

Нина трясётся, пытаясь выудить воду из ушей. Прыгает на одной ноге в своём бледном купальнике. Стоит сказать, что она загорела. Но загар ей не очень идёт! Волосы выцвели, стали какого-то рыжего цвета. По плечам разбросало веснушки. Как будто прыщи.

Я морщусь, глядя на неё. Закатив глаза, фыркаю:

- Доведёшь ты себя! Заболеешь. И стоит оно того?

- Сто ит! – кивает Нинка и, дрожа, кутается в пляжное полотенце, - Ты просто не видела, Марин! Ты сходи, окунись. Ты увидишь, и сразу поймёшь.

- Я отсюда посмотрю, можно? – смеюсь Нинкиным восторгам.