Понятно, чего они это затеяли. Скучно без нас. Мы же когда с Валероном расстались, то сразу рассыпалось всё. Перестали ходить по гостям. И друзьям стало трудно избрать чью-то сторону. Его приглашают, то я не иду! И наоборот. Если я там, то он не приходит.

Вот такая фигня, когда дружишь компанией. Знать бы мне раньше, что Ирка затеяла. Я бы ей этой путёвкой по морде влепила!

- Тя как звать-то? – подаёт голос жирная туша.

- Учкнись и сиди! – огрызаюсь.

- Обиделась, что ли? Да я же хотел разрядить обстановку, - винится он.

- Иди в туалет и разрядись, поял? – советую я.

- А ты дерзкая, - он ухмыляется гадко, - Люблю таких!

- Зато я не люблю жиробасов, - беззастенчиво щурюсь туда, где ремень так растянут, что едва ли не лопается.

- А ты не смотри на живот, там под ним всё работает, - он ныряет рукой в попытках нащупать заплывшее жиром хозяйство.

- Хоспади, - вздыхаю, сунув наушники в уши, и погромче включаю звук музыки, чтобы не слышать вообще ничего.

С Валерой меня познакомила Ирка. Я тогда с парнем рассталась, мотала соплю на кулак. А Сеньку уже он подтянул. Чёрт! Помню, как заискрило между нами. На дискотеке, где мы отмечали Иришкину днюху, я танцевала как шлюха. Но лишь для него!

Помню, как он прошептал мне, когда села рядом:

- Ты охуенная, знаешь?

Я сделала вид оскорблённый. Матюк – не комплимент! Но по телу волной пробежало желание. И поцелуй, что был после у двери, был откровением, почти как секс. И я почти кончила! Так увлажнилась, и так возбудилась, что в ванной себя довела до оргазма в два счёта. А секс, что случился потом, был за гранью возможного…

Ира с Костей встречались со школы. Сейчас у неё третий месяц, ребёночка ждёт. А у Сеньки с Люсьен был роман, переросший на наших глазах в прочный брак. Тоже хочет родить, но пока что не может.

И только у нас с Кацубеевым первый тест-драйв оказался настолько коротким, что стыдно сказать. Протянули два месяца жизни вдвоём. И любовная лодка рассыпалась вдребезги. А всё потому, что и не было никакой любви! Так, одни потрахушки.

Помню, девчонки меня поучали. Типа: «А чё ты хотела? Не всё же романтика. Брак – это жиза». А я не хочу превращать свою жизнь в пресловутую жизу. Я хочу ощущать себя нужной, желанной! Всегда и везде.

- Эй! – толкается жирная туша по правую руку.

- Ну, чего? – вынимаю наушник.

Он кивает на тележку, идущую к нам по проходу:

- Эт типа сендвич. Будешь? А то я твой съем.

- На здоровье! – презрительно хмыкаю я. У меня предыдущий лежит мёртвым грузом. Не люблю я дорожную пищу! Скорее бы уже прилетели.

Валера

Вспоминаю, как были с Маринкой. Только стал забывать…

Что у нас с ней и было хорошего, так это секс. Хотя, нет! Вру, конечно. Хорошего было навалом. Взять хотя бы ту первую вылазку к морю. Когда всей компанией махнули на Бали. Сумасшедшее времечко было! И мы сумасшедшие. Я тогда вдохновился и сделал тату своё первое в жизни.

С Маринкой встречались уже по-серьёзке. Но речи о том, чтоб жить вместе, не шло. А кто предложил? Я не вспомню. Как-то Сенька с Люсьен узаконили брак. А потом Костя с Ирой решили детей завести. Типа, возраст подходит к тридцатке. Пора бы.

Ну, я намекнул своей «паре». Типа, также поженимся. А она типа: «Вдруг мы друг другу в быту не подходим?». Я подумал: «Эт как? Не подходим в быту. Мы же не крышка с кастрюлей. Найдём как-нибудь компромиссы». Оказалось, хрен с два!

Трепыхаева к поиску компромиссов не склонна. Чуть что, сразу я виноват! «Ты ж мужик?». А значит, виновен по жизни. Чё купил? Всё не то! Не купил? Ещё хуже. Комплименты не делаю – плохо. А делаю – льстю!

Эти вечные:

- Мась, ну скажи мне, я жирная?

До того умиляли. А после…

- Достало уже! – как-то раз выдал я.

- Чё достало?

- Вопросами этими! Каждый день возле зеркала крутишься, а жрать приготовить не можешь!

- Жратву едят свиньи! А люди еду! – возмутилась Маринка.

- Так ты и еду не готовишь!

- А смузи? – вскипела она.

Тут я не выдержал:

- Эту херню ты едой называешь? – открыл я кастрюлю с какой-то тушёной, но очень полезной байдой, - Или вот эту? – двинул я сковороду, где вместо еды были овощи.

Нет, глядя на Маринку я и не ждал, что она будет вечно стоять у плиты. Но рассчитывал, этот её нарциссизм постепенно пройдёт. Это ж нужно для дела? Ну, чтоб охмурить мужика. Ну, вот всё это: ногти и фитнес, косметика, шмотки, бельё! Так мужик охмурён. И устал. Хочет жрать. А любимая девушка в ванной лежит и опять мажет физию чем-то зелёным.

Мужики говорили. Мол, чё ты хотел? Трепыхаева (каждый признает) из всех троих самая секси. Вот Ирка – домашняя. Люся – та скромница. А Маринка моя – выдри глаз! Хотя, уже не моя. И моею не будет.

Хорошее времечко было. Пока вместе не жили. Пока я не понял, какая она…

Доев свой сендвич, решаю размяться. А размявшись и лязгнув вискарика, направляюсь к её дислокации.

«Ого!», - удивляюсь, увидев, где наша принцесса сидит. Не на троне! А в дальнем углу.

Первая мысль возникает спонтанно. Махнуться сиденьями? Нет! Мы не пара. Она – моя бывшая. Я не обязан его уступать.

- Слышь? – говорю ей.

Она вынимает наушник:

- Чё надо?

Я кошусь на её соседа. Вот это живот, ё-моё!

- Побазарить хотел. Отойдём?

Она, закатив глаза кверху, встаёт. Жирный чел пропускает её, попутно облапав.

- В туалет схожу, а потом побазарим, - объявляет она и уходит, виляя лосинами.

Я наклоняюсь к гандону, который сидит рядом с ней:

- Слышь? Ещё раз это тело потрогаешь лапой своей, и ляжешь в больничку надолго.

- Чё, баба твоя? – уточняет, ничуть не смутившись.

Очевидно, ему не впервой.

Вместо того, чтоб ему объяснять всю двоякость ситуации, я говорю:

- Ты услышал меня, - и иду ждать Маринку к туалету.

Глава 4

Марина

В общем, он предложил отдыхать. Хотя я не в восторге от этой идеи! Но ожидать, что он свалит отсюда, было бы слишком наивно с моей стороны. Он даже в рестике доедает всё, вплоть до хлеба. Мотивируя тем, что «уплочено»!

Да, это - ещё один фактор из списка того, почему мы расстались. Пока не съехались, он удивлял, не скупился, пыли в глаза напускал, а потом такой, типа:

- Конфетно-букетный период окончен. Давай экономить.

Притом, что я на свои «хотелки», как он называл всё то, без чего я прожить не могу, тратила только свои.

Ну, а я не планирую сваливать! В коем-то веке куда-то поехала. Буду отдыхать на полную катушку. И даже Кацубеев не сумеет испортить мне отдых.

Фуф, добрались! Нас привезли по трансферу, на автобусе от туркомпании в самый отель. По пути рассмотрела окрестности. Как люди здесь живут? Тут же сплошная пустыня! Вообще ничего не растёт. Пустыня и камень. И всё.

Отельчик, конечно, ушатанный. Друзья, блин! Могли бы на большее раскошелиться. Ну да ладно! Сойдёт. Главное, чтобы нас с Кацуебеевым расселили по разным концам этой хазы.

Он уже зачекинился. Получил свой ключик. Подбегаю к нему, таща следом свой чемодан на колёсиках:

- Какой у тебя номер?

Он демонстрирует ключ:

- Сто семнадцатый! Третий этаж.

- Ну, понятно! Тогда я поселюсь на пятом, - высоко задрав нос, прохожу к стойке регистрации, отпихнув неприглядную тёлку в очках.

Араб, худосочный какой-то и вовсе не секси, учтиво кивает:

- Мадам?

- Сам ты мадам! Мадемуазель, - поправляю его, - Мне, пожалуйста, номер на пятом этаже.

Он проверяет мои документы, даёт мне ключи. На них вижу: «110».

- Эй! Я же просила, на пятом! – стою на своём.

Араб непонимающе хмурит кустистые брови:

- Сори, ай кен хелп ю?

- Бляха-муха, - шепчу себе под нос, - Ты бы хоть русский выучил, что ли?

Сама вспоминаю все известные мне на английском слова:

- Энотхер рум гив ми! – трясу я ключом у него перед носом, - Энотхер!

Он молчит, но, кажется, до него доходит, чего я хочу. Проверяет свои списки. Досадливо хмурится: