Я смотрю на неё. Она развернулась спиной, развязала завязки на лифе. Вот те здрасте! По курсу телесный контакт.

Лихорадочно поискав в уме причину, по которой я могу отказаться от этого действа, и не найдя её… «У меня аллергия на крем», «У меня руки шершавые», «У меня на ладонях лишай», «Я боюсь», - не подходят.

Беру этот чёртов крем из её рук. И, кашлянув, примеряюсь.

- О, вы прирождённый массажист, Валера, - произносит она, когда я максимально тактично намазав ей верх, перехожу к пояснице.

И, что удивительно, даже не встал. В смысле, член! То ли спит слишком крепко, то ли это зазывное тело совсем не по нраву ему…

Кожа у Аллы достаточно нежная, в меру упругая. Шея тонкая, длинная. В меру упитанный зад. Если не видеть лица и не знать её возраст, то можно словить неплохой стоячок. Только мой молодец отдыхает!

А вот Алле понравилось, судя по взгляду, которым меня одаряет. Даже голос охрип!

- Спасибо, Валера, - берёт у меня тюбик с кремом.

- Да что вы, мне в удовольствие, - произношу и ложусь, соблюдая дистанцию.

За ужином, вечером, парни спешат поделиться, что было на пляже. А на пляже Данила играл роль самца.

- Не, ну ты прикинь? Я ей коктейль заказал с ананасом, мороженое! А она пожрала, попила и легла ко мне задом, - распинается он и лицо обретает животный подтекст, - Нет, задок у неё, конечно, такой… Ммм! – он разводит руками, как бы щупая в воздухе пальцами булки Маринки, - Прямо так бы и съел!

Я смеюсь:

- Продинамила, значит?

- Не спеши делать выводы! Это только начало. Я закинул наживку, теперь буду ждать, пока клюнет, - рассуждает Данил по-рыбацки. Как будто Маринка не баба, а рыба. Ну, если так, то наживка нужна посолиднее, чем ананасный коктейль.

- Да не клюнет она на тебя, - я машу отрицательно.

- Клюнет! – кивает Данил, - Вот увидишь. Она просто цену себе набивает. Ну, оно и понятно! С таким-то задком.

Мне становится тошно. Аппетит пропадает, но я продолжаю жевать. На попятную поздно идти. Процесс соблазнения бывшей, запущен. И мне остаётся лишь только надеяться, ждать, что она не поддастся напору Данила. Не даст.

- Дань, а можно я не поеду на эти пирамиды? – стонет Серёга. Настроение у него, в отличие от брата, угнетённое.

Данил вздыхает сочувственно и кладёт ему руку на плечо:

- Надо, Серый, надо! А ты думаешь, деньги легко зарабатывать?

- Да тебе-то легко. У тебя вон какая! А у меня эта серая мышь.

- Ничего, - говорит ему брат, - Съездишь, посмотришь. Окультуришься хоть! Тебе полезно будет.

- А тебе? – возмущается он.

- А я не могу. Мне караулить надо. А то, вон, видал, там какие самцы? Уведут!

Я смотрю на Данила:

- Какие самцы?

- Да есть там один массажистишка, - щурится он, - Маринка сказала своей подружаке, что хочет к нему на массаж.

- Это она любит! – смеюсь.

- Чё? – вскидывается Данил.

- В смысле… говорю, бабы любят массаж, - поправляюсь.

Мимо нашего столика шествует Алла. В длинном платье вразлёт и с тарелкой.

- Приятного аппетита! – бросает она, вроде нам всем, но взгляд устремлён на меня.

- Спасибо, - рассеянно лыбятся парни, - Вам тоже.

Данил усмехается:

- А ты, я вижу, тут времени зря не терял? Чё, возрастных предпочитаешь?

- Что?! – уклоняюсь я, - Нет! Да… она привязалась ко мне у бассейна. Побазарили, так ни о чём.

Даня смотрит ей вслед:

- Ну, и зря! Такие тётки, они умелицы, знаешь ли? С опытом. Да ещё и благодарной будет, что ты её трахнул. Не то, что тупой молодняк!

- Знаток, блин, - смеюсь.

После ужина мне на смартфон поступает звонок от Маринки. В Вотсапе, конечно. Она на экране ещё из запасов, где мы были вместе. Довольная жизнью, счастливая даже, глядит, приоткрыв один глаз.

- Слушай, Кацубеев! – голос идёт в резонанс с фотографией.

- И тебе привет! – отвечаю.

- Это чё за дела? Ты кого подослал мне? – игнорирует она моё приветствие.

- Кого? Кого подослал? Ты о чём? – изображаю непонимание.

- О дебиле, который ко мне приставал на пляже! – возмущается Трепыхаева.

- Чего? – недоумеваю, пытаясь выудить больше подробностей.

- Чего ты чевокаешь? Я видела вас вместе! Вы с ним за одним столом сидите!

«Глазастая, блин», - про себя раздражаюсь.

- Серёга? – я делаю вид, что не в курсе.

- Другой!

- Даня, что ли?

- Ага! – подтверждает Маринка, - Твоих рук дело?

- Зачем бы мне? – стараюсь быть искренним.

- Я не знаю! Это ты мне скажи! – напирает она.

- Марин, - говорю, - Если ты решила вызвать у меня, таким образом, ревность, то совершенно бессмысленно. Мне всё равно, кто к тебе пристаёт и зачем. А предъявы твои вообще на пустом месте.

Секунду она молчит. Переваривает услышанное.

- Значит, всё равно, да? Ну, окей! – отвечает.

И я, не успев осознать, что случилось, остаюсь со смартфоном один на один.

Выхожу на балкон. Надеясь, вдруг она там? Но не вижу её. Только свет в её номере. Размышляю – сходить, не сходить? Я же только что дал ей отмашку. И теперь она точно назло мне поддастся ему. Или нет…

Глава 7

Марина

- Шмотки у тебя, конечно…, - комментирую я Нинкин гардероб.

Все платья как на подбор, как в 19-м веке. Не хватает зонта и перчаток.

- Чего? Некрасивые, что ли? – с обидой глядит на меня.

- Бабские, Нин! – говорю, - Ты ж молодая, блин! Надо носить что-то модное.

- Модное, это как у тебя? – восклицает с надеждой.

И я, принуждённо вздохнув, говорю, ощущая себя феей-крёстной:

- Идём! Подберём тебе что-то нормальное.

Через пару минут мы стоим возле шкафа. Теперь моего. Нина в шоке от вида предложенных платьев. Это слишком короткое, это слишком открытое, то – слишком яркое.

«Это не платья мои слишком», - в раздражении думаю я, - «Это ты недотягиваешь до них».

- Нин! Ну, иди как бабуленция, одетая! – фыркаю я, - Буду всем говорить, что ты моя тётя.

- Кому это, всем? С нами кто-то пойдёт? – уточняет пугливо.

Мы собрались на вылазку в город. Оценить контингент. Так как в нашем отеле, кроме мужчины из лифта, и глазу не на ком отдохнуть.

- Не знаю, а вдруг познакомимся, - бросаю загадочно.

Нина вздыхает, как будто идёт через силу. Ей бы кино посмотреть перед сном. А ещё лучше – с книгой улечься в кроватку. Она же с собой, вместо тряпок нормальных, навезла кучу книг!

- Нин, - говорю, - Давай так! Я в курсе, что ты не по этому делу. Но ведь есть солидарность?

Она удивлённо глядит на меня своим незамутнённым, словно у девочки, взглядом.

- Так вот, - продолжаю я, - Если подкатит к нам кто, ты не куксись, и не молчи. Если с другом он будет, то просто сиди и общайся.

- Ага, - отвечает рассеяно.

- Расскажи ему про пирамиды свои, - предлагаю.

- Я же там не была ещё, - хмурится Нина.

На пирамиды свои она завтра отчалит.

- Ну, про этот, могильский язык, расскажи!

- Про нубийский? – она расцветает.

- Во, во! Про него. Отвлеки, в общем.

- А ты что будешь делать? – пытается Нина понять суть моих рассуждений.

- Что, я? - я вздыхаю, - Вы с подругой, когда гуляли, к вам парни не клеились в принципе?

Нина тушуется:

- Нет.

«Представляю себе эту парочку», - думаю я. Две очкастые мымры, обе в платьях «аля-бабуленции». Не дай бог познакомишься! Вынесет мозг.

- В общем, не важно. Идём! – говорю.

Выходим из номера мы уже затемно. Я – в платье с открытой спиной. Нинка в платье, закрытом по самые уши.

Арабская ночь навевает мне мысли о сказках. Мечеть, что окутана светом, загадочно блещет в ночи золотистым пятном. Здесь по нескольку раз в день читают молитву.

Нинка читала мне лекции по мусульманству, но я, как плохая студентка, не слушала их. И как она носит в себе столько мыслей? Столько бреда! Мои бы мозги разорвало на части. Так что я их берегу.

Рестораны манят атмосферой. По улицам шастает разный народ.