- Ох, люблю курорты! – вздыхаю.

У Нинки такие глаза, будто в сказку попала.

- Марин! А сними меня тут?

- Сфоткать, что ли? – уточняю, - Снимаются шлюхи, вообще-то!

Нинка тут же краснеет:

- Ты что?

На фотосессию уходит добрая часть вечера. Желудок урчит, хочет есть.

- Слушай, Нин! Может, сядем, пожрём, наконец?

- Оу, прети, ком ин! – предлагает весьма колоритный араб у одного из ресторанчиков.

Мы заходим, садимся за столик. Нина листает меню. Я смотрю на себя в карманное зеркальце. Чуть загорела, веснушки полезли. Вот же чёрт! Не взяла крем от них. Надо будет в аптеку сходить и купить. Наверняка, у них есть? Не люблю пигментацию. А вот Нинке насрать! Вся в веснушках, как мухомор. Даже завидую ей. Жри, что хочешь, ходи, в чём попало. Всё равно мужикам наплевать на тебя.

Тут рядом с нами, как гром среди ясного неба, вырастают два друга. В рубашках-гавайках и шортах под стать.

«Двое из ларца, бля!», - вспоминаю я мультик. Ну, точно, про них!

- Вы следили за нами? – спешу возмутиться, а Нина краснеет, как рак.

Данила, кажется, так его звать, произносит с обидой:

- Ды нет! Просто шли, смотрим, девки наши сидят.

- Мы не ваши! – даю я понять.

- Ну, девчат? Может это… составим друг другу компанию? Чё в одиночку сидеть-то? Вон винчик возьмём, да под рыбку. Вы уже заказали чего? Угощения с нас!

Он толкает локтём своего другана:

- Да, Серёг? Раскошелимся?

- Ну, а чё? Я готов! – хорохорится тот.

Тут меня пробивает. И, вспомнив Валеркино: «Мне всё равно на тебя», говорю:

- А, давайте!

- О, наш человек! – отвечает Данила.

Они занимают соседние стулья. У Нины такие глаза, будто я собираюсь толкнуть её в пропасть. Я взглядом сигналю: «Так надо». А мужики подзывают обслугу, чтоб сделать свой щедрый заказ.

Спустя час мы, наетые, пьяные, слушаем байки Данилы. А тот соловьём заливается. Морда уже раскраснелась. Как рак!

- Ребят, - осторожно вторгается Нина в его песнопения, - Времени уже много. Может… домой? В смысле, в отель. А то у меня экскурсия завтра.

- О! Экскурсия! Эти, как их, ёбаный в рот? Пирамиды Херопса? – изрекает Данила и ржёт.

Я давлюсь морской рыбой от смеха.

- Хеопса, - поправляет Нинок.

- Серый, слышь? Ты же тоже, того, подписался?

Сергей, что до этого выглядел очень довольным и очень расслабленным, вмиг напрягается:

- Да?

- Ну! Ты забыл что ли? Хер волосатый!

У Нины от этого взгляд загорается:

- Сергей, а ты тоже интересуешься древней историей?

- Э… да! Я… я интересуюсь, - давит он из себя.

- Это чудесно! – вздыхает Нинок, - Я просто жду, не дождусь!

Я закатываю глаза:

- Хоспади!

Нина глядит на меня осуждающе:

- И не десять часов там, а шесть всего ехать.

У Сергея глаза на лоб лезут:

- Сколько?!

- Шесть, - отвечает Нинок, - А туда и обратно 12. Но они пролетят незаметно! Там будет гид, и он по дороге нам будет рассказывать всё об истории древних династий.

У Серёги такое лицо, словно он при смерти:

- Э… я вот подумал сейчас… А меня же укачивает!

- Так я те таблеточку дам! – отвечает Данил, ободряюще шлёпая брата по спинке, - Давай, братиш, не отлынивай, слышишь? Должен же быть хоть один кто-то умный в семье.

Валера

Я сижу в баре отеля и ощущаю себя идиотом, каких ещё поискать. Я проследил за Маринкой. «Вёл» их до самого рестика, где они сели вдвоём. И не только они! Парни, Данила с Серёгой, уже ждали там, за одним из столов. И присели к ним парой минуток позднее. Дальше не стал караулить. Чуток постоял, посмотрел. Думал, Маринка отвергнет. Хотя бы пересядет. Так нет же! Кивнула, одобрила. Первый шаг сделан.

И Данила уже отписался. И фото с «поляной» прислал. Написал мне: «Сидим, угощаем ». Угощает он, блин! Лишь затем, чтобы сам угоститься. Как говорится, кто девушку кормит, тот её и танцует. А Маринка подобное любит. Я помню, как я соблазнял её первое время. Цветы, там. Подарки. И ужины не из дешёвых. Но не всё ж время так жить! А Данила вообще, козыряет деньгами. Он из таких, кто кичится своим превосходством. Хоть по факту и гол, как сокол.

Ковыряю щербинку в столе. Вот дебил! Я же сам её отдал ему. Добровольно. И загнал себя в угол. Обратно никак. На хрена? На хрена я пошёл на подобную сделку?

- Валера? – слышу голос у себя за спиной.

Я, признаться, уже слегка пьяный. Не сильно. Но горе залил. Так что компания, тем более женская, мне вообще ни к чему. Но не прогонять же её?

- Алла, здравствуйте, - пытаюсь я улыбнуться.

- Вы не возражаете? – она смотрит на стул возле меня.

И сев, лучезарно кивает официанту-арабу:

- Мохито, плиииз!

- Уиз алкохол? – уточняет улыбчивый бармен.

- Ес, шуар, - кивает ему Алла. Так, будто они уже знают друг друга, и у них есть секреты от всех.

Я представляю, что делают там Маринка с Даниилом. Пьют тоже, наверное? Только у них там весело и сытно. А вдруг он напоит её и начнёт приставать? Скулы сводит от злости. Но не бежать же туда? Не вытаскивать Трепыхаеву за шкирку из ресторана? Это будет, по меньшей мере, смешно…

- Вы очень грустный, Валера, - Алла склоняет голову на бок, - У вас что-то случилось?

Я усмехаюсь. Случилось. Я просто сам всё просрал.

- Да так, - машу я рукой.

- Я думаю, дело в женщине, - произносит она мягким тоном, - Вы собирались поехать вдвоём, но расстались.

- Почти, - говорю я со вздохом.

- И теперь вы пытаетесь понять, что именно сделали неправильно? Вините себя? – добавляет она.

Я внезапно, проникшись доверием к этой совсем незнакомой мне женщине, отвечаю:

- Виню. И себя, и её.

- И себя и её, это правильно, - задумчиво делится Алла, - Хуже было бы, если бы только себя.

Ей приносят Мохито. В кувшинчике. Очень красиво оформленный.

- Вау! – вздыхает она с непритворным восторгом, - Сьюпер! Сэнк ю вери мач!

Услужливый бармен кивает, добавив:

- Инджой!

- Вы хорошо знаете английский, - добавляю пространно.

- Да что вы! На уровне школы, - смеётся Алла. С ней как-то легко, ненапряжно. И разницы словно не чувствуется. И я говорю:

- Я дурак.

- Вы не дурак, Валера! – она сжимает моё запястье, - Не смейте так о себе, слышите? Просто влюблённый мужчина становится очень ранимым, податливым. А расставание – это больно всегда. Независимо от того, ушёл ли твой любимый человек в мир иной, или остался в этом мире.

Мне вдруг становится стыдно. Лишь от того, что я глупо забыл, что Алла – вдова. Она потеряла супруга! Он умер. А я тут сижу, как мальчик, рыдаю о том, что от меня ушла девушка.

- Простите меня, - говорю, потирая лоб, хмурясь.

- Мне не за что вас прощать, Валера. Мне кажется, вы очень хороший человек. Просто ещё не встретили ту самую женщину.

У неё на щеке завиток от причёски. Он лезет в глаза, а она убирает его. И сейчас, в этом свете, мне кажется, я её знаю. Причём, знаю давно! Алла смотрит с улыбкой. С таким мягким, живым интересом в глазах. Я тянусь к ней, не знаю, зачем. Поцеловать, наверное, вздумал…

Но она отстраняется:

- Нет, Валер, вы пьяны, - её рука у меня на плече ненастойчиво держит от дерзкого шага.

- Простите, - шепчу, заслоняя ладонью глаза.

- Если вы ещё раз попросите у меня прощения, то я обижусь на вас и уйду, - шутливо журит.

- Вы удивительно чуткая женщина, Алла, - бросаю я, плохо себя узнавая, - Как жаль, что мы с вами не встретились раньше.

С опозданием я понимаю, что сделал отсылку на возраст. И снова хочу извиниться. Но Алла глядит осуждающе:

- Помните, что я сказала? Уйду!

- Не уходите, прошу, - я хочу задержать и беру её за руку, - Останьтесь со мной, ладно?

И она остаётся. И мы просто сидим и какое-то время молчим. А потом она начинает рассказывать мне истории из своей жизни. Они интересные, но я их не запоминаю. Они как будто пролетают мимо меня, не задерживаясь в воспалённом мозгу.