Мы смотрим с ней друг на друга. И я, чтобы выглядеть очень крутым, решаю нырнуть. И ныряю! Не достав до мурены лишь метра, теряю запас кислорода. А девушка смотрит. Восторженно. Где я мог видеть её?

Я плыву обратно. Она – за мной следом. Так мы, гуськом, доплываем до берега. По пути захватив ещё пару красот. Я показал ей «петушка», а она мне забавного крабика.

Когда мы выходим на берег, и маска в руках.

- О! Это ты? – удивляюсь, - Без очков не узнал!

Нина прыгает, словно ребёнок. И, кажется, даже не слышит меня:

- Валера, вы видели? Видели?

- Конечно, я видел!

- Мурена! Как в «Ариэль»! Ну, точ-в-точь!

Я провожаю её к лежаку, где лежат её вещи.

- Марин! Ты представь? Мы мурену видели! Вот такую! Огромную! – тычет она в Трепыхаеву.

Та пробуждается:

- Нин! Ну, не брызгай!

- Ты слышишь меня? – не прекращает подруга попыток её впечатлить.

- Не галди, - отвечает Маринка, лениво, как кошка, ложась на бочок, - Забрызгала мне все очки!

Достаёт салфетку, и, закатив глаза кверху, начинает их протирать. Я смотрю на неё. Раздирает от чувств. Вот она! В двух шагах. А не подойти, не обнять, ни даже признаться, что я её знаю…

- Не обращайте внимания, - шепчет мне на ухо Нина, - Марина всегда недовольна. Характер такой.

Глава 9

Марина

В принципе, можно сказать, что отдыхаю неплохо. О чём и сообщила Иришке в Вотсапе. Она, само собой, стала выспрашивать, как там Валера и что у нас с ним? Я не стала рассказывать ей о Даниле. Ни к чему это! Пусть виноватится. Ей же ещё отвечать.

Я намылилась, голову мою. Тут в мою дверь барабанят. Да так, что аж стены трясутся!

«Лёгок на помине», - думаю я. Против желания остаться в ванной и смыть шампунь, выхожу и кричу во весь голос:

- Сейчас!

Так и представляю себе Кацубеева. Как он стоит, с воспалёнными от недосыпа глазами. И яростно смотрит на меня. А после хватает, кружит по комнате. Признаётся в любви и бросает меня на постель. Всё же зря, что не смыла шампунь…

Открываю. Там Нина. Бледная, как полотенце у меня вокруг тела.

- Нин, ты чего? – удивляюсь, - Снова понос что ли?

- Нет, - говорит она тихо, - Серёжа.

- Что Серёжа?

- Марина, пусти, - умоляет она.

Я отхожу.

- Закрой двери, скорее, - просит Нина меня, налегает на дверь, - Если будут стучать, то скажи, ты не знаешь, где я.

- Да что случилось-то?! – требую я объяснений.

Прикусив губу, Нина робко бросает:

- Он приставал ко мне.

- О, а вот это уже интересно, - сажусь на постель, позабыв о шампуне в своих волосах.

- Ничего интересного!

- Ну, расскажии, - тяну я.

Нина тоже садится на стул возле туалетного столика. Смотрит затравлено:

- В трусики лез. Хотя я ему прямо сказала, что я не готова ещё.

- Ты сказала ему, что ты целочка?

- Нет, ну ты что, - Нина снова стыдится.

- Ну, и зря! – говорю, - Мужики знаешь, как реагируют на это?

- Как? – удивлённо глядит на меня.

- Ну, - рассуждаю я вяло, пытаясь припомнить, как реагировал мой первый парень. Да никак! Просто вставил и всё. Никаких предварительных ласк и прелюдий, заверений в любви и каких-то особенных мест. Как, к примеру, в кино «Три метра над уровнем неба». Наверно поэтому секс для меня стал чем-то, вроде физкультуры. Просто потребности тела, и всё.

- Ну, - выжидающе ахает Нина.

- Ну, - продолжаю я, - По крайней мере, притормозит на время. Станет более внимательным, чутким.

- Что, правда? – вздыхает с надеждой она.

- У тебя вообще до чего доходило? Петтинг был? Мастурбируешь? Парню дрочила хоть раз? – уточняю бесстыдно.

А Нина… А Нина краснеет как рак. Ну, до чего же забавная! Её внешне-то от девочки хрен отличишь. И по натуре задержана в детстве. Благо, что умная. Хотя, это от возраста не зависит, по-моему. У нас в школе были такие умницы и отличницы. А по жизни дуры дурами!

- Я… не… ну… в общем…, - тушуется Нинка.

- Да ладно тебе! Все свои! – говорю, призывая её быть откровенной со мной.

Нина, открыв, было рот, закрывает его:

- Я не… В общем, всё это не про меня. Только грудь давала тискать, и всё.

- А хоть член мужской видела? – интересуюсь с усмешкой, - Только не говори, что на картинках!

Нина грустнеет, кусает губу.

- Ладно, что с тобой делать. Монашка ты наша! Объект целомудрия. Скажи, у тебя эти дни.

- Что, прямо так и сказать? Он поймёт? – удивляется Нина.

- Парни всегда понимают, - киваю.

Вспоминаю, как Валерка, услышав подобное, принимался просить отсосать. Я надеюсь, Серёга её не попросит? А то как бы мои советы ей боком не вышли! Повредит неокрепшую детскую психику. И что потом делать?

- Ой, у меня же шампунь! – вспоминаю.

Иду, домываюсь. Когда выхожу, то вижу, как Нина увлечённо изучает мою косметику. Крема, декоратку, духи.

- Давай, я накрашу тебя? – предлагаю.

- Да, ну! – отвергает она.

- Ну, сотрёшь потом! Делов-то! Давай, - усадив Нину практически силой, я принимаюсь со знанием дела выбирать оттенок для глаз.

Спустя полчаса получается нечто. А Нина и, правда, красивая! Надо же. Глаза, стоило их подчеркнуть, заиграли зелёным. За очками не видно, какой у них цвет. Лицо у неё безо всяких румян зарумянилось, как у фарфоровой куклы. А губы вполне симпатичные, если намазать на них розоватый малиновый тинт.

- Посмотри на себя! – призываю её оценить результаты стараний.

Нина смотрится в зеркало. И застывает с разинутым ртом.

В дверь стучат.

- Это он! – подскочив, закрывает ладонями рот.

- Подожди, сиди тихо, - командую я.

Но снаружи другой озабоченный тип.

- Помешал? – говорит Кацубеев.

- Нин, это не он! – бросаю погромче.

Валера тут же принимает вид случайно зашедшего.

- Дверь перепутал?

- Я… э… Даню искал.

- Поищи в другом месте, - предлагаю с издёвкой.

Нина, вынырнув из-за плеча, робко кивает ему:

- Добрый день.

Валерка, застыв на мгновение, явно её не признав, произносит:

- Ага… В смысл, добрый!

Но тут Нина, напялив обратно очки, возвращает себя прежний вид. Ну, почти! Всё же моими стараниями она стала похожа на женщину, а не на бесполое нечто в очках.

- Я, наверное, пойду, - произносит она, - Извините.

- А как же твой сталкер? – спешу уточнить.

Нина бросает невинно:

- Ну, я просто не буду ему открывать, вот и всё.

- Ну, гляди! Если что, то кричи, поняла? – говорю. А сама понимаю, куда она дрыснула. Как же? Стирать макияж, так тщательно мною наложенный. Ведь «косметика вызывает преждевременное старение кожи». Можно подумать, твоя кожа кому-то нужна. Если ты старишься в одиночку, то пофиг на сколько ты выглядишь.

Стоит Нине уйти, как Валера торопится ретироваться.

- Ты зачем приходил? – опершись о косяк, говорю.

- Да так, уточнить кое-что, - отвечает небрежно.

- Уточнил? – говорю.

- Уточнил.

Он уходит с таким хмурым видом. А я ж вижу, что взгляд просиял. Он ожидал здесь увидеть Данилу. Он думал, что я и Данила… того! Всё равно ему, как же? Так я и поверила. Интересно, а что бы он сделал, найдя его здесь. Отметелил бы? Вряд ли.

Мимо номера чешет Серёга. Направляется к Нинке. Кричу ему вслед:

- Эй, Серёж! А её дома нет.

- Н-да? А где же она? – хмурит брови.

- Говорила, к бассейну пойдёт, - пожимаю плечами.

- К бассейну? – вздыхает лениво, - Ну ладно, пойду, поищу.

- Поищи, поищи, - одобряю порыв.

Он уходит. А Нинка бросает в Вотсапе: «Спасибо».

И всё-таки, я молодец.

Валера

Сегодня в баре сидим втроём. Мужские посиделки! Я, Данила, Серёга. Было решено выпить по чуть-чуть. Но, как водится, это чуть-чуть превратилось во много. Данила поведал историю их отношений с Ларисой, его теперь уже бывшей.

- Лариска, она крыса и есть! – повторяет раз в сотый, - Весь мозг мне вынесла за пять лет! Весь, - говорит.