- Нет, вот именно! Отсюда не видно! – она продолжает меня убеждать.

Тут подаёт голос Алла. Ну, надо же! Встряла. Пизда пристарелая. Интересно, Кацубеев её отымел? Или это она отымела его?

- Девочки, вы такие разные. Надо же! И тем не менее, дружите.

Я кошусь на неё неприязненно. Нина смеётся. Данил, подмигнув мне, шлёт чмок. А Валера, который накинул на плечи предложенный Аллой халат, изрекает:

- Иногда противоположности притягиваются.

- Надолго ли? – хмыкаю я.

Нина хмурится. Я добавляю:

- Я не имею ввиду нас с тобой! Я вообще.

Данил берёт слово:

- Я думаю, в дружбе ещё могут быть различия. А вот в паре – нееее! Это точно! В паре должно быть полное совпадение взглядов на жизнь.

- Полное совпадение – скучно, не так ли? – умничает Алла.

- Ну, вот у нас с бывшей, - вставляет Валера, - Как раз было много различий. И что? Мы расстались в итоге. Про таких говорят – не сошлись характерами.

- Ну, жить со своей копией тоже нелепо, - спорит с ним Алла, - В конце концов, это обоим надоест.

- Короче, я знаю одно, - произносит Данил, - Если любишь, то можно простить что угодно. Ну, а если не любишь, то на фиг прощать?

- Ну, надо же! Первая здравая мысль от тебя, - говорю и кошусь на Валеру.

Данил добавляет:

- Вторая! Ребят, приглашаю вас всех сегодня в ресторан.

- В честь чего? – произносит Валера.

- В честь днюхи моей! – говорит мой плечистый «бойфренд».

- Ё-моё, это чё за дела? – возмущается бывший, - Ты не словом единым о днюхе.

- Ну, - тянет Данил, - Не хотел создавать этот, как его…

- Ажиотаж? – уточняет Нинок.

- Во-во! Точно, - Данила кивает, - Так что сегодня всех жду на ужин. Ужин в пять. Ну, а там, как пойдёт. Выпивос и закуска с меня. С вас, товарисчи, только компания!

- Ну ты даёшь, - говорю.

А Данила, склонившись, бросает:

- Подарочек мой упакуй покрасившее.

- Чего? – ошарашено смотрю на него, - Какой такой подарочек?

Он ухмыляется:

- Попку свою.

«Вот говнюк», - возмущаюсь. Валера глядит, хмурит брови. И вместо того, чтобы двинуть Данила, я внезапно смеюсь…

Итак, ресторан. Это будет особенный вечер. И сегодня я буду там круче их всех! Круче всех постояльцев отеля. И платье из всех своих выбрала самое-самое. Кацубеев узнает его! Это он покупал. Короткое, коктейльное, с пайетками. Блестит при ходьбе, прикрывает что нужно, на грани добра и зла. Волосы – влажные локоны, глаза в дымке ярких теней. Чёрт возьми! Что я делаю здесь? Мне бы в Дубае, в отеле пять звёзд красоваться. А не в троечке с кучкой дебилов тусить.

Нинка заходит в момент, когда я навожу марафет.

- Ого-го! Ты красавица! – вздыхает она, собрав руки в молительном жесте.

«Ну, да», - думаю я, - «Чего не могу сказать о тебе».

Нинка в платье с коротким рукавчиком. Простецкое, цвета постельного. У неё всё вот таких вот цветов. Блеклых, бледных, неявных. Чтобы было легко затеряться в толпе. Волосы хоть распустила, и то хорошо!

- Давай, я накрашу тебя, хочешь? Как в прошлый раз, - предлагаю, держа наготове кисточку.

Нина машет головой:

- Нет, как в прошлый раз не надо. А… можно, я сама чуть-чуть?

- Ну, попробуй, - бросаю недоверчиво.

Нинка садится с палеткой теней. Долго-долго вазюкает кисточкой.

- Ты смотри, не испорти мне тени! – ругаю её.

Мазанув пару раз, она решает, что этого хватит. Красит губы бесцветным бальзамом.

Вынимаю свою бижутерию. Вызываю ещё один Нинкин восторженный вздох. Себе выбираю манисту на шею. И серьги-пуссеты. В довесок браслет.

У меня есть серёжки с цветочками. Это для пляжа. Но Нинке сойдёт. Предлагаю:

- Надень-ка!

Она смотрит на них, хмуря брови:

- А у меня… У меня уши не проколоты.

- Нин, ты серьёзно? – вздыхаю, - Ну, клипсов у меня нет.

- Чего нету? – хмурится Нина.

- Забей! – говорю.

Я бросаю финальный взгляд в зеркало. Каблуки на ногах делают меня на десять сантиметров выше. Отчего Нинка теперь в своих кедах кажется младшей сестрой.

- Блин! Ты можешь зайти в ресторан через пару минут после меня? – прошу её.

- Да! – соглашается Нинка, а после уже уточняет, - А зачем?

- Ну, так надо, - удивляюсь её слабоумию.

- Аааа, поняла, - улыбается Нинка мне в зеркале, - Это для Дани. Вы с ним, кстати, отличная пара…

- Чего?! – я поворачиваюсь к ней, готовая вот-вот убить.

В дверь стучат. Это служащий. Низкорослый араб, что само по себе уже редкость, произносит на ломаном русском:

- Вас просить приходить в ресторан. Там вас ждать мистер… Дэн!

- Оу! Мистер Дэн! Не, ну ты слышала? – я угораю.

Нинка тоже смеётся. Мы выходим довольные.

Мой интимный массаж обломался. Секса нет. Хоть пожру.

Валера

Большой и просторный отелевский зал ресторана сегодня забит под завязку. Правда, наш столик особенный. Его трудно спутать! Над ним висит надпись: «Дэниль, с дnом рождиня! », - ребята старались, в итоге смесь русского, английского и, очевидно, арабского, вышла угарной. Мы ржём!

- Дэниэль, с днём рождения! – шлёпает брата Серёга.

- Иди ты! Посмотрел бы я, как бы они тебя обозвали! – возмущается тот.

Угощений действительно много.

- За чей счёт поляна? – интересуюсь, склонившись к нему.

- Так, за мой, - отвечает тостуемый.

- Слышь, бро! С меня подарок тогда, - говорю.

- Ты деньжата прибереги. Подаришь в конце, - хмыкает Даня.

Я понимаю, о чём он. Глядит на Маринку, как лисица на сыр! С обожанием, голодом, хищно.

- Надежда умирает последней? – спешу поддеть его.

Он, не отрывая глаз от Маринки, бросает:

- Надежда жива, бро! Жива живёхонька.

- Ну, оптимист ты по жизни, как я погляжу!

- А чего унывать? Может, в честь днюхи обломится? – хмыкает он.

«Вот точно, что обломится. Обломает тебе рога Трепыхаева! Будешь безрогий», - думаю я, с упоением представляя себе, как это случится. Что на сей раз? Коленом по яйцам? Или сразу башкой об косяк?

Тосты льются рекой, как еда и спиртное. Спустя час все готовые к танцам. Но только не я! Трепыхаева трусит задком перед Даней. Тот, словно змея, увивается следом за ней.

В груде танцующих платье Маринки блестит, как рыбья чешуя. Знает же падла, что это - то самое платье. То самое, сука, которое я покупал! Как обычно делают бабы, когда уходят? Они оставляют подарки. Всё то, что ты даришь им, просто бросают в лицо! Это значит, что гордость превыше всего. А Маринка не гордая. У неё вообще гордости нет! Трепыхается в танце, аж юбка задралась. И всё, это всё - мне назло.

Я беру себя в руки. Пытаюсь сместить угол зрения. Много людей подключилось к тусовке. Кто-то просто решил, что сегодня дискач и пришёл танцевать. Тут и Нина с Серёгой танцуют. Правда, танцуют по-разному! Он, скорее, лезгинку. А она на своей, непонятной волне.

- Ал, не хочешь выйти, прогуляться? – предлагаю я Алле.

Она кладёт руку на сердце:

- А я уже думала, ты позовёшь танцевать!

- Не, что-то не хочется, - хмыкаю я.

- А мне ритмы современной эстрады не так уж близки, - отвечает она, - Или выпила мало! – смеётся.

Мы выходим на улицу. Там яркий свет от луны, затмевает огни ресторана. На террасе почти никого. Только одна, вероятно, влюблённая парочки, тихо сидит на скамейке, обнявшись.

Занимаем другую скамью.

- Здесь красиво, не правда ли? – Алла глядит на мечеть, что сияет по курсу. Там, внизу, старый город. А мы на вершине холма. И всё видно. И море, и гавань, где тихо стоят корабли. И огни проходящих машин, и бескрайнее небо.

- Да, умиротворяет, - отвечаю.

- Мы с мужем долгие годы останавливались только в этом отеле. Ещё с тех времён, когда он был новым совсем, - произносит она.

- Да ты что? А я думал, что ты здесь впервые, - удивляюсь такому.

- Нет, не впервые! Далеко не впервые. А ты думаешь, почему мне тут все улыбаются? – она лукаво глядит на меня.

- Потому, что глядя на тебя нельзя не улыбнуться, - предполагаю.