Мама краснеет. Она всё такая же хрупкая. Даже ещё меньше стала с тех пор.

- А тортик... какой? - уточняю.

Посмотрев друг на друга, они вразнобой начинают юлить:

- Так сейчас никакого...

- Я говорила тебе, принеси!

- Так я же не знал, что Юляша придёт. Ты сказала...

- Мог бы и догадаться.

- Надюш...

- Так, стоп! - прерываю словесную сцену, - И давно ЭТО длится?

Слово «это» в моём исполнении приводит обоих в растерянность. Я же, сложив на груди руки, и вздёрнув вверх подбородок, стою и смотрю на них так, что уже не понятно, кто старше.

- Да... ну... Надь, ты скажи!

- А почему я? Ты всё это начал, ты и говори! - отзывается мама.

Отец тянет время. Кусает губу. Я замечаю, что он гладко выбрит, пострижен. И кофта на нём не из старых запасов. В которых обычно являлся на встречу со мной.

- Ну, в общем. Мы с твоей матерью это...

- Чего? - пожимаю плечами.

- Ну, это...

- Никита, ну что ты, как мальчик, ей Богу! - толкает она.

- Ну, а что? Как назвать-то? Не знаю.

- Ты не знаешь, как это назвать? - собирает халат на груди.

Я узнаю его, этот халатик! Мама давным-давно в нём ходила по дому. Когда мы все были семьёй...

- Вы снова вместе? - шепчу.

Они замолкают. Глядят на меня виновато.

- Нуу, мы не то, чтобы вместе, - пытается мама ответить.

А папа бурчит:

- Это как?

Из зала доносится шорох. И крик:

- Кеша ррраскажет! Кеша ррраскажет! Клетку накррррой!

Я прижимаю ладони ко рту и вдыхаю приятный парфюм. Летуаль? Только вот женский ли это? Выходит, пока я училась, они...

- Ну, может быть, чаю? - вывожу я обоих из ступора.

Мама, схватившись за эту идею, бежит ставить чайник. Отец чешет нос указательным пальцем:

- Ну, вот, как-то так.

- Ох, пап, я тебе не завидую, - я улыбаюсь ему.

Он смотрит туда, где исчез мамин пёстрый халатик:

- Ничего, справлюсь. А кто её вытерпит, кроме меня?

Глава 23

В общем, я согласилась пойти. Жутко волнуюсь! Не знаю, что выбрать. Уже два часа изучаю свои беспонтовые шмотки. Всё-таки нужно было купить себе что-нибудь новенькое. И чего не купила?

Пишу Лёльке:

«Как думаешь, платье, джинсы? ».

«Покажь! », - отвечает она.

Я кладу на постель свои светлые джинсы и яркий пуловер в довесок. Рядом – платье-лапшу.

«Однозначно, второе », - выбирает она. Значит, платье!

Но только я прячу джинсы, она присылает:

«Хотя, в джинсах попка виднее. А она у тебя аппетитная ».

«Тогда пойду в юбке и блузке ».

«Ага! Ещё очки напяль и указку в руки. Ролевой костюм готов ».

Я надеваю одно и верчусь возле зеркала. В платье, конечно, зачётно! И фигура видна, и разрез. Но я не хочу выглядеть так, будто сильно старалась. Пусть думает, это обычное дело – встречаться с кем-нибудь по выходным.

Так что решаю надеть джинсы с кофточкой. Кремовый очень к лицу! Освежает и делает кожу темнее. После зимы я итак очень бледная. Крашусь: румяна и тушь, легкий блеск и хайлайтер. Волосы мну, оставляю спадать по плечам. Шлю подруге финальное фото.

«Отпад! Я уже соблазнилась », - отвечает она, - «Каблучки не забудь ».

«Я хотела кроссовки », - пишу.

Лёля берётся меня наставлять:

«Кроссовки увидит, и всё ограничится пешей прогулкой по парку. А лучше – в кафеху его затащить. И проверить на вшивость ».

По её разумению нужно парней проверять. Заманить их в кафе (ресторан, пиццерию), и сказать, когда сунет меню:

- На твой вкус!

Вот, что парень закажет, того он и стоит. Не поскупится, возьмёт для затравки нормально, значит, наш человек. А если захочет отделаться лёгким испугом, значит, гони его в шею.

Пишу ей:

«Подумаю ».

А она игнорируя:

«К туфелькам – клатч ».

Примерив всё это в комплекте, я стою в коридоре и долго смотрю на своё отражение в зеркале. Солнце уже светит ярко, решаю добавить очки. Мы решили не ждать до захода, а встретиться днём. Он – желая ускорить! Я – надеясь получше его рассмотреть.

В коридор выползает мамуля в халате. Впервые в субботу она отказалась надраивать пол.

- Папа сегодня зайдёт? – говорю.

Она поправляет клубничную маску. С недавних пор маму заботят другие проблемы, взамен чистоты.

- Юленька, я вот всё думаю, - начинает небрежно.

Я, обернувшись, смотрю на неё.

- У моей одногрупницы, Вали Капустиной, мальчик развёлся недавно. Он старше тебя на семь лет. Но семь лет – ведь это не много?

- Мам, - обрываю, - Ну, ты опять за своё?

Было время, когда она сватала «мальчиков». Все сыновья её лучших подруг были мною отвергнуты. Просто у нас с ней совсем разный вкус на мужчин.

- Ну, а что? Он и внешне такой, неплохой. Вот, смотри, - она тянется к гаджету, который лежит на комоде.

- Мамуль, не показывай мне никого, - говорю.

- Почему? – вопрошает с обидой.

- Я иду на свидание, - вырывается.

- С кем? – её брови взлетают, и маска сползает на нос.

- Не знаю ещё, - пожимаю плечами.

- Это как? – поправляет «клубничную ткань».

- Ну, типа, свидание в слепую, - объясняю, и ей, и себе.

Мама, вернув заготовку на место, бросает:

- Дурыстика! Взрослые люди такими вещами не занимаются.

Хочу ей ответить про «взрослых людей». Которые двадцать лет жили порознь, а теперь вдруг решили сойтись. Но не стану! Ведь я втайне рада за них…

Снаружи весна. Май поёт и ликует. Июнь на носу. Кое-где отцвели одуванчики, а где-то ещё продолжают желтеть. Воздух наполнился яркими вкусами. Ароматы цветов, как пьянящий нектар! Я глотаю его, напиваюсь. Если день этот кончится плохо, пускай хоть начнётся на радостной ноте. А сердце стучит, как секундная стрелка: «Тук-тук».

На входе в большой кинотеатр, где мы договорились встретиться, я появляюсь чуть раньше. Сегодня в программе фантастика, ужасы, мультики. Что выбрать? Пока не решили. Увидим друг друга, а там, как пойдёт.

Неврастения моя нарастает. Я спросила его:

«В чём ты будешь? ».

Он ответил в присущей шутливой манере:

«Я буду в жёлтых рейтузах и красных носках ».

«Я серьёзно! Как я узнаю тебя? ».

«Достаточно того, что я тебя узнаю ».

«А вдруг кто-то другой подойдёт познакомиться, и я приму его за тебя? Он похитит меня, уведёт в кинозал, и мы никогда не увидимся ».

Он поразмыслил:

«Есть такая опасность », - и предложил, - «Я назову пароль, а ты – отзыв ».

«Ого! Как таинственно. И какой же? ».

«Увидишь ».

Внутри пузырьками шипучки бурлит эндорфин. Я будто стакан с лимонадом. На взводе!

Вдруг среди разномастной толпы кто-то громко кричит моё имя:

- Ткачёва! Ткачёва!

Я ищу крикуна. Женский голос доносится сбоку. Вижу компанию некогда общих друзей. Когда были с Ромиком парой, то общались с «красивыми парами». Вот Боря и Маша – одна из таких.

Неохотно иду поздороваться.

- Приветик! – кивает она. Как обычно «на кэблах», при полном параде. Как будто на Оскар пришла.

- Ребята, привет, - говорю я с улыбкой.

- Ты одна? – удивляется Маша.

Мы целуемся в щёки. Вернее, делаем вид, что целуемся. Макияж у неё идеальный, не дай Бог испортить!

- Да, я знакомого жду, - отвечаю.

- Понятненько, - слышу я приторный тон.

Говорить-то особенно не о чем. По глазам вижу, хочет спросить, как так вышло. Точнее, кто кого? Конечно, им Ромик уже рассказал, что это я его «подло отшила». Наверно, ещё и приплёл что-то, вроде измены? Хотя, это он изменил!

Вдруг Борьке звонят. Он отходит в сторонку, ответить. И Машка берёт меня под руку. Она говорит быстро-быстро, как будто хочет меня вразумить:

- Слушай, Юль, ты же в курсе, что Ромка с Анфисой?

- С кем?

- Ну, с работы какая-то. Я не знаю фамилии.

- Самохина, что ли? – я вспоминаю, как он мне рассказывал, что эта Самохина тайно в него влюблена.

- Наверно, не знаю! Так вот, он тоже в кино собирался. Наверно, её приведёт, - Машкина хватка слабеет, - Я просто хотела сказать тебе. Мало ли что?