Смотрю, как он пляшет под «Хуторянку», Софии Ротару. И смеюсь про себя. Да уж, мать с её пуританскими взглядами, довела бы его до депрессии.

В этот раз она отказалась идти. С надеждой напутствовав мне:

- Чего я буду тебя смущать? Повеселишься хоть!

«Ага», - размышляю я, - «Весело, жуть!».

Хуторянка стихает. Ей на замену включают Антонова Юрия. И компания танцующих дружно поёт:

-Фантазёр! Ты меня называлаааа!

Фантазёр! Только этого малооооо!

Дискотека для старших продлится ещё полчаса. А потом обещали дать что-нибудь посовременнее. Контингент-то у нас разнообразный. Сложно всем угодить!

Вот только дождусь ли я, не знаю. Девчонки бухгалтерши весело пьют, обсуждают последние сплетни. Их прибавится после корпоратива. Так бывает всегда! Обязательно кто-то напьётся, а кто-то уснёт. Другие сольются в экстазе, дав пищу для скудных умов. Я не сплетница, меня мало волнует тот факт, кто с кем спит. Но однажды, сама того не желая, стала объектом для сплетен.

Я застряла в архиве. Притом не одна, а с электриком Мишей. Он там лампы менял. Замок электронный и двери заклинило. Мы два часа просидели внутри! Помню, долго ещё гудел весь этаж, сочиняя, чем мы там с ним занимались.

Из фруктовой тарелки беру виноград. Луч прожектора мягко скользит по огромному залу. За одним из дальних столов заседают закупки. И менеджер Женя Самохин. Вот с ним-то у нас чуть-чуть не случился служебный роман.

Четыре года назад у нас с Ромкой был первый кризис. Накануне нового года мы с ним рассорились вдрызг! Тогда ещё вместе не жили, и всё было проще. Поставила статус «Свободна » в социальной сети, и начинай жизнь с нуля!

На носу был торжественный вечер по случаю нового года. Куда я нарядилась, как на вручение премии Оскар. Из множества клюнувших на мою красоту, я выбрала Женю. Подающий надежды, молодой специалист. Спортсмен и красавец. И притом, не женат.

Помню, был конкурс дебильный. Вот он нас и сблизил! В прямом смысле слова. Нужно было продеть сквозь штанину кусок мишуры. Тот застрял где-то в области паха. И Женьке пришлось сунуть руку в штаны. Стыдобище, просто! Но мы были пьяные. Веселье струилось рекой.

После - был медленный танец. И он, очень трепетно сжав, прошептал:

- Как ты пахнешь! С ума сойти можно.

«Дольче и Габбана, детка», - подумала я про себя. А вслух лишь теснее прижалась.

Женька решил проводить меня, вызвал такси. Мы вдвоём сели сзади. В какой-то момент я уснула. И очнулась у дома, обнаружив, что использую вместо подушки мужское плечо. Женька убрал мою прядь от лица, прикоснулся губами:

- Ты даже не знаешь, как это приятно, когда твоя голова лежит у меня на плече, - произнёс он серьёзно.

Встречаться мы так и не начали. Он стеснялся меня приглашать, ждал удобного случая. Зато активно дружили в социальных сетях. Он комментил мои фотографии, я отвечала ему. Видимо, это и торкнуло Ромку! Он решил вызвать соперника на разговор.

Я не знала, мне Савушкин сам рассказал, когда мы помирились:

- Я думал, он драться полезет. А он, типа: «Я понятия не имел, что она с кем-то встречается». И в отказ!

То же самое выдавил Женька при встрече. Добавив к тому же:

- Я не хотел, чтобы у тебя были проблемы.

Вот и весь романтизм! Много слов, мало дела. Уж не знаю, мог ли Ромка ему угрожать? Он вообще не такой! Но тот факт, что он стал бороться, уверил меня в безграничности нашей любви. Так почему же сейчас он не борется? Разлюбил? Понял, что не потянет?

Погружённая в грустные мысли, я слышу знакомое:

- Юль, потанцуем?

Поднимаю глаза. Вижу Женьку. На безымянном - кольцо. Он женат. Два года назад поженился. Я смотрела на девушку в белом. Она так цеплялась за локоть супруга. Боялась, что тот убежит? В соцсетях через год появилась его фотография с сыном. У ребёночка вместо лица – большой жёлтый смайлик.

«От сглаза, наверно», - подумала я. Говорят, что они очень мало встречались. Избранница быстро смекнула! Такие, как Женька, не любят проблем. И заманить его в ЗАГС можно разве что пузом.

Представляю, а если бы я залетела? Что бы Савушкин сделал? Послал на аборт?

Зал заполняет приятная музыка. Медленный трек. Я иду танцевать. Надо немного размяться. Женька нежно меня привлекает к себе. Он высокий и сильный. Думаю, если бы очень хотел, мог за пару приёмов расставить все точки над «й». Не хотел! Отказался. И сейчас с опозданием я ощущаю обиду.

Тогда я была польщена тем, что Ромик вмешался. А сейчас… Ни Женьки, ни Ромика. Только отрыжка лососем. Которую я подавляю, сглотнув.

Женька склоняется ниже. У самого уха его губы шепчут знакомое:

- Как же ты пахнешь, с ума сойти можно.

Я вспоминаю, какие духи на мне в этот раз. Что-то из новой коллекции Кельвина Кляйна.

- Жаль, я женат, - прилетает мне в левое ухо ещё одна фраза.

«Жаль? Это как?», - собираюсь спросить. Но молчу. Вспоминаю его фотосессию рядом с супругой и сыном. Не хотела бы я ею быть! Чтобы муж мой, пока я с ребёнком, шептал на ухо всяким девицам о том, как ему жаль?

Очарование танца проходит. И я даже чувствую некую неприязнь! Но решаю дождаться финала мелодии. Всё-таки Савушкин правильно сделал тогда, что избавил от этого типа. Всё к лучшему! И то, что мы с ним расстались, наверное, тоже. Как знать?

Глава 13

Дашуте обидно! Обиднее, чем мне самой. Уж не знаю, что Димка сказал её мужу. Что, что? Рассказал, что я, стерва, послала его ни за что, ни про что. Но Дашка мне пишет и пишет. О том, как она виновата. Да в чём? Попытка не пытка! Да и секс был что надо. С худой овцы хоть клочок...

В пределах моей «юрисдикции» несколько складов. На одном из которых сегодня меняется МОЛ, материально ответственное лицо. И мне предстоит провести инвентаризацию. Такое серьезное действо обычно проводят вдвоём, или даже втроём. И в напарники мне угодил не кто иной, как Виталик. Наверное, сам напросился?

Как бы там ни было, наша комиссия в составе двух человек, пребывает на склад материалов. Где хранится всё то, что обычно хранится в кладовке. Можно сказать, что это и есть большая кладовка нашего предприятия.

- А вот и они! – приветствует Надежда Александровна, зав складом.

Это она скоро уходит на пенсию. А кладовщица Марина берёт на себя этот склад.

Мы заходим в большой утеплённый сарай. Здесь хранится всё то, что обычно некуда деть. Всевозможная тара: мешки и поддоны. Топливо: газ и бензин. «Подарки» от прочих складов, в виде брака, излишков сырья и готовой продукции. Сюда выгружают строительный мусор: цемент и шпатлёвку, краски, обои, кирпич. И лежат они здесь, ожидают списания. Если уж тут не сгодились, то можно в утиль!

Особняком – помещение, где собрана мебель. Шкафы и столы, кресла и даже горшки для цветов.

- Ого! Да у вас тут мебельный магазин, - удивляюсь я.

НА подтверждает:

- Ага! Вот скопилось. Хотели ещё один кабинет оборудовать, закупили. А теперь вот стоит.

- Хорошее кресло, - сажусь на одно.

- Забирай! – восклицает Надежда.

Я примеряю, кручусь:

- Тогда я своё прикачу, поменяю?

- Давно бы уже! – одобряет она. И, взглянув на часы, произносит, - Ну, вы тут уж сами, ребятушки? А то я Марину в курс дела ввожу. А потом приходите в подсобку! Будем чай пить.

Кладовщик, как радушный хозяин, после долгой ревизии сразу спешит накормить. Так принято! Помню, ходила, в составе комиссии, на склад ГП – готовой продукции. Так после ревизии было застолье! Не склад, а банкет. А что? Все склады в отдалении от главного офиса. Тут можно творить, что угодно. Хоть дискотеку, хоть оргию. Никто не узнает!

При мысли о том, что нас теперь двое, я делаю вдох. Мой «компаньон», подаёт мне ладонь. Но я игнорирую, делаю вид, что не вижу. Встаю, отодвинув искомое кресло к двери.

- Ну, что сейчас по-быстрому раскидаем? Ты номера диктуй, а я буду галочки ставить. Или наоборот? – произносит Виталик.