Кстати, Стасик, которого Лёля отшила, покинул «бойс-бенд». Теперь в нём солирует Пашка. Он сам пишет песни, ведёт свой ютубовский блог. У него уже несколько тысяч подписчиц! Уверена, что среди них непременно отыщется самая верная. А главное, та, что сумеет сказать его маме:
- Мамуля, ваш сын в надёжных руках!
Я потихонечку переезжаю. Мама всучила приданое. Пару подушек, махровую простынь, бельё.
- Хрусталь забери! – предложила.
- Мам, ну кой мне хрусталь? – я оценила объём хрусталя, что до сих пор красовался в серванте.
- Поставишь под стёклышко. Будет красиво!
Я вспомнила Гришину мебель:
- Да у него даже стёклышек нет.
- Так купите! У всех нормальных людей есть сервант.
Я постеснялась расстраивать маму, говоря, что серванты, буфеты, а также трельяж, который достался от бабушки, канули в лету ещё в прошлом веке.
Напомнила:
- Кешину клетку заберу после нового года.
Мама испуганно вздёрнула брови:
- Как? Ты его увезёшь?
- Ну, да, - я пожала плечами, - Не надо?
А Кеша из зала пропел долгожданное:
- Рррома дурррак!
Наш маленький праздник кончается быстро. Я жду, когда Гришин Лада подъедет. У Ромика был Мерседес. Он им хвастал на каждом шагу! А когда на парковке торгового центра какой-то мудак поцарапал его, то едва не рыдал. К слову, когда я упала зимой, оцарапала ногу, порвала штанину и сильно ударилась копчиком, Ромкин вердикт был таким:
- Надо под ноги лучше смотреть. Всё ж зима на дворе!
Снежинки срываются, мелкие-мелкие, словно мука. Ложатся на рукава моей куртки, и тут же сползают с неё. Я пытаюсь поймать языком, когда появляется Гриша. Он подъезжает, становится возле меня. Я сажусь в его тёплый нагретый салон.
- Сказал же, не выходи, пока не приеду, - бросает сурово.
- Я хотела воздухом подышать, - говорю и стараюсь не шмыгать носом. Недавно был насморк, остатки которого до сих пор неприятно свербят.
- Ты покушала? – он осторожно стартует.
- Да, виноград и колбаску, - я расслабленно жмусь к изголовью, смотрю на него.
Его красота не кричащая! Но что-то особое есть в этих тёмных глазах. Никогда не смотрела в них так, как на той майской лавочке, в сквере. Говорят, что достаточно восемь секунд, чтоб влюбиться. А мы любовались друг другом, как минимум пару минут.
Я и сейчас им любуюсь. Тем, как он смотрит вперёд. Сосредоточенно, хмуро! Сложив губы трубочкой, словно хочет задуть огонёк.
- Это разве еда? – произносит, - Хочешь, на дом закажем вьетнамскую кухню?
Приучила его к супу Фо. Гриша любит поесть! Но не любит готовить. Ничего, научу!
- И будем сериальчик смотреть? – говорю, - Ты скачал?
- Ну, конечно! – он лыбится, - Все восемь серий.
- Так мало, - вздыхаю, смотрю в лобовое стекло.
Снег усилился. Хлопья кружат, словно мелкие звёзды. А наша машина – большой звездолёт.
- Как красиво, - шепчу, засмотревшись.
Вдруг Гриша бросает:
- Юляш, выходи за меня?
Я замолкаю, пытаясь не выдать, как рада. Мне никто никогда не говорил этих слов!
- Ну, даже не знаю, - произношу, уже взяв под контроль подступившую бурю эмоций, - Я думала, будет торжественно. Со свечами.
- Всё будет, Юляш! Я хотел в новогоднюю ночь. Просто…, - он виновато пыхтит, - Не хватило терпения.
Ах, вот как? Ну, и я не намерена больше терпеть! Осталось придумать, как лучше озвучить ему свою тайну.
- Как думаешь, нас распишут зимой? – продолжаю вполне равнодушно.
Он задумчиво хмурится:
- Думаю, да! А чего зимой-то? Я надеялся, лета дождёмся. Поедем к моим, на Кубань.
- Неа, не дождёмся, - вздыхаю.
- Чего? – произносит, сглотнув, - Твои будут против? Ну, давай тогда здесь. Про Кубань, это так, как вариант.
- Я не хочу быть пузатой невестой! – говорю, оттопырив губу.
Он смеётся:
- Юляш, ты опять? Я очень люблю твоё пузико. Вернее, у тебя его нет!
Он всё время меня убеждает, что мне нет нужды изводить своё тело диетами.
- Да я не об этом, - машу я рукой.
- А… о чём? – хмурит лоб. И с испугом глядит на меня, а затем – на дорогу.
«Воронов», - думаю я, - «Вот где-то ты – умный, а где-то – дуб дубом!». Чтобы ускорить процесс понимания, накрываю ладонью живот.
- Да ладно! – бросает на выдохе, - Юль!
Я киваю:
- Ага.
Он улыбается так широко, что я, кажется, вижу зуб мудрости:
- Юлька!
- Чего?
- Подожди!
Гриша встаёт на обочине, не доехав чуть-чуть до двора. Вылезает, без шапки, под снег. Обегает машину. Открыв мою дверцу, встаёт на колено.
- Ткачёва Юлия Никитишна, вы станете моей женой?
Тёмные волосы, цвета «нутеллы», и нос, так похожий на клюв.
- Воронов Григорий Данилович, - я наблюдаю, как снег застревает в его волосах. Они чуть курчавятся, - Встань сейчас же! Ну, ты ведь замёрзнешь!
Гриша смотрит серьёзно, как в тот день на лавочке, в сквере:
- Только после того, как ответишь мне «да».
От автора
❤ Дорогие читатели! История подошла к концу. Пожелаем удачи Юле и Грише. Спасибо всем, кто читал. Не забудьте поставить звёздочку и оставить свой отзыв.
