- Да я не голодная, в общем-то, - робко берусь объяснять, беру пульт, - Телевизор убавить?

Но Димка уже крепко спит. Или делает вид.

Я, в белье, отправляюсь на кухню. Остатки джин-тоника тускло мерцают в стакане, отражая царящий снаружи закат. Странно всё это! Тело ещё ощущает внутри его плоть. А на сердце тоска.

Помню, впервые со мной переспав, Ромик долго лежал, прижимая к себе, не давая отпрянуть. Мы смеялись, как дети, вспоминая неловкость, с которой любили друг друга. Хотя у обоих на тот момент был достаточный опыт интимных утех.

«Мы любили», - болезненно думаю я. А сейчас? Кажется, Димке вообще всё равно! Проснись он и не найди меня рядом, не расстроится. Он даже не знает меня! И уж точно не любит. Но ведь секс может быть без любви?

Между нами какая-то химия. Я заметила это давно. Ещё там, на квартире у Дашки. Мы хотели друг друга! И знали, что это случится. И время тянули лишь только затем, что так принято.

На холодильнике вижу магнитик. Под ним, на клочке от тетради, записка:

«Уехала. Буду в четверг. Еда в холодильнике. Веди себя хорошо ».

Я улыбаюсь. Ещё один мамин сынок? Не такой безнадёжный, как Паша. Но мне отчего-то совсем не охота знакомиться с ней.

Допив, я опять иду в зал. По дороге справляю нужду. В туалете всё чисто! Приятный остаточный запах жасмина витает внутри. На крючке в ванной комнате три полотенце. Для рук, для лица и для тела. На полочке гели для душа, станок. В подвесном помутневшем стаканчике две зубных щётки.

Я неожиданно думаю: мама ли это? Ведь на записке нет подписи: «Мать ». Нет! Навряд ли. Гоню эти мысли. В конце концов, Вася бы точно не стал нас знакомить, не будь он один.

В верхнем ящичке тумбы – прокладки. Я хмурюсь. А сколько же ей? Его маме. Даже если она родила в восемнадцать. Поздний климакс? Насколько же поздний?

С головой, переполненной мыслями, я иду в зал. Димка там всё ещё спит. Развалился по диагонали! Я осторожно сажусь, чтоб его не будить. Он красив, когда спит. И когда не спит, тоже. Внизу живота до сих пор сладко ноет от близости с ним.

Может ли двух людей, у которых такой чудный секс, ничего больше не связывать? Может, конечно! Вот же, он спит. А я смотрю на него и внутри ничего. Был бы это Савушкин, уже бы накрыла его одеялом. Хотя… Нет! Это раньше накрыла бы. А теперь я бы ещё и подушку забрала. Придурок! Изменщик! Гандон! Ну, теперь-то мы квиты.

Повернувшись лицом, приоткрыв один глаз, Димка щурится:

- Солнце?

Приятное прозвище. Ромик звал меня «Юлка, Юла́», за мою неугомонность.

- Дим, а сколько лет твоей маме? – решаюсь спросить.

Он сонно тянется:

- Не помню, а что?

- Да ничего, - я смущаюсь, - А кто ещё здесь живёт?

- Никого, - он кладёт себе руку под голову, - Ну, какое-то время сестрёнка жила.

Хватаюсь за эту догадку:

- Родная?

- Не, двоюродная. Из деревни приехала к нам, поступать.

- Поступила? – смотрю на него.

Димка сладко зевает?

- Ага. В общагу съехала.

- Ясно, - в голове улеглась эта новость. Ну, вот! Всё логично.

Он тянет ладони ко мне и хватает за пятку:

- Замёрзла? Иди, я согрею тебя!

И я, отпустив свои мысли, иду. Впереди ещё целая ночь. И целых пять презиков в пачке! Уж если я, волей судьбы, и решилась на это, то нужно сполна насладиться тобой.

Глава 10

После третьего раза решаю его пригласить. Конечно, можно снять номер в отеле! Но подобная инициатива должна исходить от него. А Димка всё ищет отмазки. Типа: «Да, ну! Дома удобнее». Ведь там раскошелиться надо. На номер. А тут можно лечь и уснуть.

В общем, в один из рабочих дней я ухожу чуть пораньше с работы… Ну, как чуть? Сразу после обеда пишу заявление на отгул. Говорю, что неважно себя чувствую. Простыла, или вроде того. Тамара Петровна реагирует чутко, и тут же ставит свою закорючку. Ей проще меня отпустить, чем получить эпидемию в офисе.

Стоит нагрянуть домой, звонит мама.

- Юля, что случилось? Ты заболела? – слышу взволнованный тон.

Не хватало ещё, чтобы мама приехала. Ведь Димка вот-вот придёт.

- Да, мамуль, ничего особенного. Наверно, магнитные бури. У меня были часы, вот и решила уйти, - говорю, а сама навожу марафет. Убираю всё лишнее.

Трусики – в ящик, Кешу – под плед.

- Каррраул! – возмущается тот.

- Горячий чай и постельный режим, поняла? – даёт наставления мама.

- Постельный режим – обязательно, - я улыбаюсь, представляю себе, что уже через полчаса я начну соблюдать…

- Обязательно мёд! Там есть липовый в ящике.

- Не волнуйся, мамуль! Я всё знаю, - говорю принуждённо, - Давай, а то я пи́сать хочу.

Мы прощаемся. Я действительно писаю. Ещё раз проверяю, всё ли на месте? До окончания «смены» у нас пять часов. Уйма времени до того, как мамуля вернётся с работы! Димка звонит:

- Ну, ты где? – говорю.

- Еду уже! Задержали, - отвечает с апломбом. Он – дистрибьютор! Понятия не имею, что это. Но зато как звучит.

- Ну, давай, жду тебя, - я смотрю на своё отражение в зеркале.

- Солнце, а приготовь что-нибудь, - неожиданно следует дальше.

Я, глупо застыв, уточняю:

- Что именно?

- Ну, там яишенку типа. Умеешь? – вопрошает он так, будто мы с ним живём.

Умею ли я? Да я всё умею! И котлеты, и даже фондю. Только в этот конкретный момент я совсем не готова ему демонстрировать навыки. Другие готова! Но эти... До этих ещё не дорос.

- Ну, ты продукты купи, приготовлю, - отвечаю вполне справедливо.

Димка на том конце хмыкает:

- Понял.

«Что ты понял?», - думаю я, когда мы прощаемся. И боюсь! Щас притащит пакеты с продуктами. Придётся готовить? А как же наш секс?

Но Димка приходит с пустыми руками. Вот тебе на! И что лучше?

- А где же продукты? – уточняю.

- Да я шаурмой закусил, - усмехается он.

- Поняла, - отвечаю.

И жду, пока он разуется. Мы проходим на кухню. И я предлагаю ему:

- Кофе чай?

- Потанцуем? – подходит он сзади.

- Мне нравится ход твоих мыслей, - ягодицы мои упираются в пах.

Он, склонившись, отводит мои волосы в сторону. И, словно Дракула, ищет, куда бы впиться зубами.

Говорю ему:

- Только не здесь.

На маминой «вотчине», в окружении вафельных полотенец, мне как-то совсем не охота грешить. Веду его в спальню.

- Это твоя девичья светёлка? – он, оглянувшись, поспешно снимает одежду.

Стянув через голову свитер, стоит, наблюдая, как я, неспеша, приспускаю штаны.

- Мммм, какие трусики, - тянет. И хищно приблизившись, делает попытку проникнуть под них.

- Тебе нравится? – трусь об него.

- Ооочень, - произносит он сдавленно. И мнёт и ласкает! От этих касаний я плавлюсь, как воск.

Всё происходит достаточно быстро. У нас так всегда! Без прелюдий и ласк. Горячий, животный, пленяющий тело и душу, стояк, не нуждается в долгой игре. Но в момент наивысшего кайфа, Иннокентий, скучающий в клетке, кричит:

- Порррожняк!

Димон прекращает движение:

- Кто это? – он округляет глаза.

- Да это мой попугай, не отвлекайся, - призываю его продолжать.

Но он испугался. Отвлёкся! И мне приходится взять дело в свои руки.

И не только в руки, но и…

Димон изнывает, его боевая готовность даёт мне возможность закончить.

Помню, Савушкин как-то раз, на заре отношений, притащил мне трактат: «Техники орального секса », - было написано на обложке.

- Ты на что намекаешь? – обиделась я.

А он объяснил это так. У меня потенциал! А значит, нельзя останавливаться на достигнутом. И я изучила их все. Применяла на практике. Вот, что творит твой трактат. Так и знай, равнодушный изменщик, я практикую с другим.

После всего мы лежим, наблюдая, как Кеша толкает качельки.

- Вот же противная птица! Сказала, молчи.

- Кеша хоррроший! – возмущается он.

- Прикольный какой, - улыбается Дима.

Димка не бреется. Точнее, он бреет, но только лицо. А всё остальное… Навсегда поросло волосами. А Савушкин брился везде! Я всегда удивлялась, как он умудряется тратить так много времени в ванной, и притом везде успевать?