Мы засыпаем, не разомкнув объятий, не разъединившись, соприкасаясь пересохшими губами. И мне снятся лето и море. Загорелый Алёшка бежит по воде, и бриллиантовая россыпь брызг сверкает на солнце. Счастье медленно растекается по телу, замедляя ток крови, расслабляя… Просыпаюсь от проникновения: едва различимое в тусклом свете тело врывается в моё. Несколько рваных выдохов, поцелуй и мощнейший оргазм, подхваченный Лёшкой сразу же.

— Господи, Кира! — его бедра все еще бьются о мои.

— Что? — мурлычу на ухо любимого, прихватывая мочку губами.

— Ты моя! Только моя! Моя женщина! Я готов удавить любого, кто тебя коснется!

— Тебя самого убить надо, Степанов! Ты видел, сколько времени? Мы могли бы поспать ещё сорок минут.

Удушающие объятия лишают дыхания.

— Я люблю тебя, Кир, — шепчет мне в лоб Лёша. — Хочу с тобой немного побыть. Мне тебя мало, так мало, что я передергиваю иногда в сортире на работе.

— Ты что делаешь? — тихо смеюсь и провожу пальцами по шелковистым волоскам на накачанном мужском животе.

— Что надо! — шершавая ладонь накрывает одну грудь. — Представляю тебя и кончаю почти сразу. Типа ты не балуешься?

— Я? — пытаюсь вырваться, но куда мне! — Я после тебя ходить ровно не могу несколько часов, так что сортир и передергивание – это не моя тема!

Лёшка проводит приоткрытыми губами по моим бровям, глазам и носу.

— Кир…

— М-м?

— Мне в другой город нужно на два дня. С эвакуатором.

— Лёш, ну праздник же! Почему ты? Игорь один не справится?

— Ну так надо, Кир! Я сегодня вечером уеду, а послезавтра приеду. Ты же не обидишься?

— Нет, конечно, просто праздник на носу, я думала мы будем готовиться. Но раз надо, значит, надо, — не могу сдержать вздоха. — Я буду скучать! Вот ты ещё не уехал, а уже скучаю!

— Нужно оставить тебе на память кое-что! — Лёшка впивается колким поцелуем чуть выше соска. — Тут! — он перекидывается на другую грудь. — И здесь! – язык скользит ниже. — Кончишь еще раз?

Зажимаю ладонью рот – гашу вскрик. Магия желания превращает мое тело в податливый инструмент, которым Степанов, кажется, овладел в совершенстве…

ГЛАВА 4

— Ну, все в сборе? — гендиректор постучал по бутылке дорогущего виски ножом. — Внимание, народ! Начинаем пока без гостей, они опаздывают. Настоятельно рекомендую не надираться раньше времени и не портить наше реноме! Продержитесь буквально пятнадцать минут, потанцуйте, — он сделал знак диджею, и празднично украшенный зал наполнили невыносимо громкие звуки танцевального хита.

— Покурим? — Вера склонилась почти к самому моему лицу.

— Не курю, но выйду с тобой, а то голова сейчас лопнет!

Накинув верхнюю одежду, мы вышли на длинный узкий балкон, расположенный в противоположной от места проведения корпоратива стороне.

— Каждый год одно и то же! — Вера затянулась и тут же выпустила дым. — Мужики надираются, случаются легкие потасовки, а потом все ржут над жуткими фотками. Как это всё достало!

— Да ладно, Вер! Новый год раз в двенадцать месяцев, расслабься и отдохни!

— Расслабишься тут! Сейчас какой-нибудь из партнеров нажрётся и начнет к девочкам подкатывать. У них как принято думать – если ты на экране, значит, легкодоступная!

— Да ладно?!

— Они, суки, ничего не боятся. Без их денег канал загнется. Так что ты смотри – одна по коридорам не шастай!

— Ой, да кому я нужна!

— Не скажи! Я тут почитала, как тебе зрители в любви признаются!

— Перестань! Интернетные Казановы — это же смешно! Они только клавиатуру лапать и умеют!

— Я тебя предупредила!

— Друзья! А вот и наши дорогие гости! — донеслось сквозь прикрытые балконные двери.

— Пошли изображать радость! — швырнув окурок вниз, Вера вздохнула. — Тяжела и неказиста жизнь несчастного артиста!

Усевшись за стол, мы подняли тост за старый год, «принесший нам множество удач», и за будущий, «сулящий успех и процветание», и приступили к наконец-то к поданному горячему. Переглядывались цинично, слушая выступления опоздавших партнёров и инвесторов. В какой-то момент кусок застрял в горле: я услышала знакомые нотки – говорил Фил. Что-то о вложениях и о командном духе, о том, что в регионах люди работают круче, чем в столице. Смысл сказанного, конечно, доходил до меня, но с таким трудом возвращенное самообладание так и норовило сдуться.

Наш стол стоял таким образом, что дорогой гость мог увидеть лишь мой профиль, однако Филипп с высоты своего роста уже наверняка рассмотрел меня, такую заметную на фоне остальных девушек.

— Слушай, Вер, я, наверное, сейчас официальную часть высижу и домой поеду. Что-то голова разболелась.

— Да ты что?! Сейчас эти индюки заткнуться и перейдут в переговорную. Там их уже и стол ждет, и презенты. Их сиятельства свалят, а мы повеселимся от души. Таблетку дать?

— Ты что? С алкоголем нельзя! У меня Лёша ещё в командировку собирается, хочу его проводить.

— Кир, кончай, а? Раз в полгода можно себе позволить легкий загул. Просто немного подожди, меня тоже бомбит от этого пафоса.

Кивнув, вернулась к еде, вкуса которой уже не чувствовала, жевала механически, послушно поднимала бокал, надеясь, что пронесет. Выдохнула только тогда, когда «президиум» неспешно покинул места. Вера была права: коллег как подменили. Люди стали громче говорить, смеяться, выкриками приветствовать номера шоу-программы и самодеятельные выступления отчаянных и талантливых храбрецов. Даже ведущий вечера словно выдохнул и принялся прилично шутить. Меня отпустило, и когда объявили танцевальный перерыв, я смело вышла на середину зала вместе с остальными девчонками. К черту тени прошлого! К черту Фила и его извращённый мозг! Тан-це-вать хочу!

Мне удалось перенастроиться и почти забыть, два часа пролетели незаметно и очень весело. По расчетам, все серьезные дядьки давно должны были разлететься по любовницам и гостиничным люксам, поэтому, отправляясь вниз к кофейному автомату – предстояло ехать домой и нужна была ясная голова — я уже ничего не боялась и Веру ждать не стала.

— Меня всегда возбуждал вот этот переход от талии к бедрам, — Фил обхватил меня сзади и дыхнул дорогим бухлом в ухо. — Ты на виолончель похожа, и так же стонешь… хрипло и низко.

Всё это казалось сном. Смотрела сквозь стеклянные стены на ночной город. Желтые, слегка размазанные в морозном воздухе фонари, двое прохожих, спешащих домой, машины…

— Убери руки! — хотелось, чтобы в голосе звучал металл, но вышло чуть ли не пискляво.

— Не могу! — хмыкнул Филипп. — Как тебя в телеке увидел, так сразу стояк словил. Помнишь, как мы кувыркались с тобой, малыш?

Автомат выплюнул горячие капли, зашипел.

— Убери руки! — я потянулась к картонному стаканчику, как ковбой за кольтом.

Но Фил не слушал, он уже лез в декольте и пальцами гладил кожу груди.

— Охренеть, какие у тебя сиськи, малыш! Как я по ним скучал! Мой дружок между ними как раз помещается.

Воспоминания встали поперек трахеи и мешали мне дышать. Сейчас кто-нибудь обязательно спустится. Охранник же в здании, сейчас он выйдет из своей каптерки, и все кончится. Сейчас!

— Пошёл вон, говнюк! — я не чувствовала температуры кофе, но уже знала, что сделаю в следующую секунду.

— Тупая сука! — Филипп перехватил запястье и с силой повернул мою руку – обжигающий напиток вылился на пол. — Ты на что рассчитывала, Булкина? Я тебя трахал и трахать буду, поняла? Когда захочу, корова!

— Какая лексика!

— А с тобой только так, малыш. Ты иначе не понимаешь! Ну, давай, пошли в уголок, вспомним золотое времечко, а? Устал я от силикона, хочу помацать настоящее тело! Или ты замужем, а? Замужем? — он крепко держал меня за руку и вцепился в левую грудь, больно царапая ногтями. Будут синяки. — Мужу покажем наши шалости? Как думаешь, ему понравится? Или лучше давайте все вместе?! Я свою соску приведу. Или лучше вы к нам в номер, а?

— Пусти! Я кричать буду! Помоги…