— А если явится Филипп?

— Не явится. Кира, может, успокоительного?

Коттедж, в котором меня поселил Роман Степанов, был чертовски уютен, хотя и лаконичен в части интерьера. Три спальни на втором этаже, большая гостиная на первом — можно было гулять целыми днями по спокойному поселку, открывая новые детали, ракурсы, уголки для отдыха. Весеннее солнце било в большие панорамные окна, и эта природная сила меня поднимала из руин, согревала. Конечно, я нервничала. Предстоящая встреча с Коссигой тщательно готовилась, меня заставляли повторять ключевые фразы и порядок действий при разных вариантах развития событий. Но Толик предупредил сразу, что рыбу такого размера вытянуть на живца практически нереально, что Виктор стряхнет с себя капкан и уплывет поглубже, однако попытаться стоит.

Вокруг меня серьезные люди пытались противостоять другим серьезным людям, а я никак не могла отделаться от мысли, что всего лишь крошечный незаметный винтик, который за ненадобностью просто раздавят и забудут. И всё же другого способа наказать Вито и спасти сестру у меня не было. Можно было бы махнуть рукой на младшего Степанова и, не вмешивая полицию, провернуть финт с подписями, раз уж я вхожа в Лёшкину компанию, но мне претила нечестность. Нельзя начинать свое материнство с предательства отца ребенка, хоть бы и во имя родной тети малыша.

Рассматривая тихие и пустынные улицы, я ловила себя на мысли, что вот-вот из-за поворота выедет лимузин Коссиги и встанет перед воротами в ожидании приказа хозяина. Этот подспудный страх и одиночество в большом доме мешали уснуть, а ведь завтра был важный день, который повлияет на судьбы близких мне людей. Я никому не могла позвонить – майор запретил мне пользоваться сотовой связью до начала операции и потом соблюдать режим тишины пару дней.

Утром приехали оперативники, что аккуратно и почти не разговаривая превратили меня в шпионку, проверили звук на разных расстояниях, попросили пройтись, сесть, встать, потрогать рукою лацкан жакета.

Я сделала всё, как учили: села лицом к входу, заказала воду и фруктовый салат, ждала, нервно перебирая кончики салфеток, лежащих в деревянной подставке. Казалось, что все идет по плану, но вот глухо звякнули колокольчики на двери и, расстегивая стильное пальто, ко мне направился Фил. От неожиданности я чуть не вскочила с места, но каким-то невероятным усилием воли остановила свою панику.

ГЛАВА 20

Он сел за другой столик вполоборота, но было ясно, что Фил собирается следить за разговором и за мной. Через пять минут, когда я уже немного выровняла дыхание, появился Вито. Одет с иголочки, расточает вокруг себя волны крепкого мужского обаяния. В памяти всплыла проститутка с карточкой в зубах, и меня неожиданно отпустило.

— Ты бледная, — вместо приветствия произнес Коссига и элегантно уселся напротив меня. — Хочешь, поедем ко мне и займемся любовью? — он улыбался едва заметно, одними уголками губ, но это больше не действовало на меня.

— Давай к делу. Я хочу гарантий.

— Я не страховая компания, белла. Ты передаешь бумаги, я отпускаю твою сестру.

— А если ее не отпустят? Не знаю, как это у них работает, но вдруг?

Коссига подался немного вперёд, вытянул руку и коснулся пальцами мой ладони. И как я ее не одёрнула?

— Моего слова уже недостаточно?

— Нет. Я хочу, чтобы Ирина сначала позвонила мне и сказала, что едет домой, и только тогда я передам бумаги.

— Ты не умеешь блефовать, кара миа! Я должен убедиться, что ты все сделала как нужно, что очаровала Степанова так сильно, что он подписал документы, не глядя и не вчитываясь. Согласись, я имею право сомневаться в твоих чарах. Особенно по сравнению с Лизой, которая килограмм на пятьдесят очаровательнее тебя! — Коссига засмеялся, и я заметила, как усмехнулся и покачал головой Фил. Он слышит все! У Вито микрофон?

Достав бумаги в прозрачном файле, я показала их из своих рук. Вито вынул из кармана изящные золотые очки с узкими, специально для чтения, линзами и всмотрелся в реквизиты и подписи. Сличил с изображением на смартфоне, погуглил нотариальную контору, хотел сфотографировать, но я не позволила, быстро сунув документы в сумку.

— Ты заставил меня пойти на подлог, угрожая благополучием и свободой сестры! Зачем мне блефовать, если ты довел меня до отчаяния! Теперь убедился, что твой шантаж сработал? — слезы покатились сами собой, но так было даже лучше. — Ублюдок!

— Послушай, Кира, будь острожная со словами!

— Осторожнее…

— Что?

— Ничего! Я жду звонка сестры, эти никчемные бумажки отдам только после него. Не знаю, зачем тебе эта пустынная земля, там нет ничего, степь, а ты так и не научился делать бизнес в России, Вито. Какой дурак стал бы так много сил вкладывать в пустоту. Впрочем, чему удивляться…

— Если бы ты не ушла, если бы ты оценила мои старания ради нашего будущего! — верхняя губа Коссиги подрагивала, как у ярящейся собаки. — Но у тебя не хватило ума.

— Ради нашего будущего?! Будущего? Это ради него ты Ирку подставил?

— Не играй трагедию!

Я начинала нервничать, потому что не могла хладнокровно следовать продуманному плану и вывести Коссигу на прямое подтверждение преступных намерений.

Все формулировки Вито выходили обтекаемыми, и ничего не доказывали. Получается, что я проваливаю свою миссию, и от осознания этого становилось только хуже.

— Я ничего не играю, в отличие от тебя! Звони! Пусть Иришку отпускают!

— Это нельзя совершить по щелчку пальцев, неужели ты настолько глупа, чтобы не понять?

— Хорошо, сколько времени потребуется?

— Несколько часов, дней, может быть.

— Отлично, вот я и подожду эти часы и дни! Девушка! — окликнула я официантку. — Можно ещё раз меню?

— Хочешь стать еще толще? — усмехнулся Вито. — Здесь есть кнопка вызова, не нужно кричать.

— А мне так больше нравится, знаешь? Но тебя это никак не касается!

— Ты очень упряма.

— Да, и горжусь этим. Спасибо! – кивнула я официантке и принялась изучать текст, который расплывался перед глазами.

— Ва бене, — Коссига достал телефон и набрал номер. — Начинай! — сухо приказал он кому-то. — Жду звонка. Ну, так что ты там выбрала?

— Солянку.

— Плебейское блюдо!

— Вот и отлично! Плебейке плебейская солянка! — я таки нажала на кнопку и через несколько секунд уже диктовала называния блюд официантке.

Филипп заметно занервничал, тоже попросил меню и стал его внимательно изучать.

— Куда ты? — встрепенулся Вито, наблюдая, как я встаю и хватаю сумку с документами.

— В дамскую комнату! — огрызнулась и гордо зашагала в сторону туалета.

Там ко мне подошла спортивного вида девушка со слишком серьезным лицом.

— Я всё делаю не так, да?

— Успокойтесь, Кира! Вы же не с новичком в карты играете. Не наседайте, и даже если ничего не получится, не расстраивайтесь. Держитесь естественно, хорошо?

— Да, конечно. Спасибо вам! Я постараюсь!

Не знаю, насколько естественна я была, но Вито смотрел на меня с большим подозрением. Когда принесли заказ, я принялась есть, мы молчали, но напряжение, как пишут в книжках, чувствовалось в воздухе. От звонка телефона мы вздрогнули оба.

— Отлично. Дай ей трубку! Не знаю, как. Дай ей трубку! — тут Вито опустил телефон. — Придётся немного подождать, пока будут улажены формальности.

— Не вопрос, я ем медленно.

— Поторопись, я теряю терпение! — грозно приказал Коссига невидимому собеседнику.

— Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Дёргаешь за ниточки. Ты управляешь людьми с таким искусством, будто держишь в руках поводки. Я бы тоже хотела так. Всё дело в деньгах, да? Во власти? Как ловко ты заманил нас с Иркой в сети!

— Все русские женщины недолблёные, кара. Любовь для вас важнее всего, иногда важнее жизни ваших детей. Вы живёте с алкоголиками, думая, что любите их, с негодяями, которые вытирают о вас ноги, бьют и унижают.