— Есть еще один вариант, — Виктор направился к дивану и похлопал рядом с собой, приглашая сесть. — Ты просишь его активы себе и будущему ребенку, а потом отдаешь мне. Не всё, я не так жесток, оставишь своему малышу кое-что. Такой план достаточно щадящий?

— Да. Я согласна, но ты должен мне дать гарантии, что не откажешься от своих слов.

— Гарантии в нашей жизни может дать только бог, Кира. Я жду твоих действий. У тебя неделя.

— Почему так мало? На одно оформление уйдет куча времени!

— У тебя неделя, Кира. На восьмой день я перестану сдерживать следствие.

Пока ехала в такси, не могла отделаться от какой-то тревожащей мысли, воспоминания или догадки, которую никак не могла сформулировать. Виктор что-то сказал сегодня такое, что показалось ключом к важному моменту, но я забыла фразу. Мучительные попытки отковырять в памяти нужное, не закончились и в постели. В три утра я набрала Ромку.

— Не спишь?

— Нет.

— Он хочет Лёшины активы. Я согласилась подсунуть твоему брату нужные бумаги, но пока ничего не предприняла.

— Какое-то глупое требование. Не верю, что Коссига так наивен, что сделал ставку исключительно на тебя.

— Поясни.

— То, что он прибыл в наш городок и сидит здесь уже который месяц лично, говорит о том, что степень заинтересованности высока.

— Он говорил, что ему скучно и она типа играет так. Может, и дауншифтинг – тоже игра?

— Не знаю… Зачем вовлекать вас с Иркой в процесс получения куска от «Нордики»? Можно все решить куда проще и жёстче. Странно как-то. Не представляю, как ты можешь уговорить Лёшку на продажу. Он жениться собирается, у него есть партнерша, к чему развлечения на стороне? Или я чего-то не знаю?

— Ром, понимаешь…

— Вы с ним переспали что ли?

— Ну да.

— Невероятно! – это что, в голосе Степанова-среднего звучит настоящая боль?

— Ром, я не знаю, как это получилось! Я клянусь, что хотела выкинуть Лёшку из головы. Но стоит ему только дотронуться, как все идёт как идёт. Словом, вот так.

— Ну, хорошо, переспали, - Роман вздохнул. — Ты этим его шантажировать будешь что ли? Бред!

— Нет.

— Не бред?

— Не этим и не шантажировать. Я… Я ребенка от него жду.

С этой фразой тело вмиг освободилось от части тяжкого груза, я даже вздохнула свободнее.

— Не смешная шутка, Кира. Где гарантия, что ребенок не от Коссиги?

— Сроки. Сроки – гарантия.

— Насколько я помню, ты хотела забеременеть, когда пройдешь курс лечения, и вы предохранялись.

— Не всегда получалось. Да и вообще, если я говорю, что ребенок Лёшин, значит, так и есть!

— Не обижайся. Как ты намерена поступить?

— Я объяснила.

— Не будь дурой! Я про ребенка!

— А что бы вы хотели, Роман Николаевич? Аборт?

— Я бы хотел, чтобы люди вокруг меня вели себя по-человечески.

— Прекрасное желание, почти тост! Можно я запишу в ежедневник?

— Перестань, Кира! Беременность – не тема для шуток. Сколько тебе нужно?

— Ого! Подкуп? Все ради активов? Пошёл ты!

— Дура! Я будущий дядя и хочу вложиться в племянника. Ладно, сам решу.

— Что решишь? Не смей ко мне лезть, Степанов! И к моему ребенку тоже.

— Не плачь, Кир. Ну ты чего? Кир? Дурочка, это же счастье такое – маленький человек, Кир! Эй!

Но я уже рыдала. Ромка, который когда-то грубо и низко уволил меня с работы, в которого безнадежно влюблена моя сестра, этот самый Ромка берет на себя ответственность легко и просто. Он будет отличным дядькой, средний Степанов. И отцом, когда женится и заведет детей.

— Твою мать, Булкина! Я сейчас приеду!

— Всё-вссё, я не плачу, Ром! Не плачу. Это гормоны шалят. Ну, я так думаю.

— Кира, расскажи Алексею как можно скорее, расскажи всё, без утайки. Он хоть и разгильдяй, но не идиот. В конце концов, заниматься воспитанием ребенка можно и будучи женатым на другой. Если хочешь, я с ним поговорю!

— Не нужно! Справлюсь.

— Тогда береги себя! Уже рассвет, а ты не спала, это вредно очень. Спи! Закажу тебе доставку. Чего хочешь?

— Сметаны и малинового джема, хлюпаю я носом.

Ромка тихо смеется.

— Хорошо, будет тебе и сметана, и джем, ложись и спи. Тебе беречь себя нужно, Булкина. Спи!

Легко сказать «спи»! Какая-то догадка долбилась в лоб изнутри, и головная боль не отставала всё утро. Я тупо смотрела на огромную банку фермерской сметаны и дорогой импортный малиновый джем, которые привез курьер. Есть их совершенно не хотелось. Сварила и выпила кофе, с ощущением, что в него добавили яд, и одевалась со скоростью осужденного на казнь через повешенье. В офисе все крутились с бешенной скоростью, горели какие-то договоренности, звонили организаторы, пресс-службы и поставщики живых цветов. В этой дикой скачке за креативным результатом я забыла о своих проблемах, втянулась в процесс и даже что-то важное решила с третьего звонка. Нам с коллегами некогда было даже перекусить, не говоря уже о том, чтобы расспросить друг друга о самочувствии и планах на выходные. Все понимали, что этих самых выходным может и не быть, если мы не хоть на пять минут оторвём задницы от офисных стульев, уши от телефонных трубок, а глаза от компьютерных мониторов. Завал. Запара. Отдушина для меня. Одно тревожило – цепкий взгляд Тамары Васильевны, но было не до него. И всё же начальница перехватила меня в коридоре.

— Ну, когда ты собиралась сказать?

— Да они привезут, Тамарочка Васильевна! Зуб пацана, привезут! Я достучалась до их менеджера, и…

— Кира, не держи меня за дуру, пожалуйста, это унизительно!

— А… Вы про публикацию в «Вечёрке»? Ну да, они не согласились взять наш пресс-релиз, но я придумаю что-нибудь ещё, обещаю!

— Какой срок?

— Думаю, за выходные выдать хоть пару идей.

— Когда скажешь гендиру? Не тяни, на твое место придется искать человека.

— Не поняла…

— Всё ты поняла, Жулкина! Нашла местечко, надеялась декретные из предприятия вытягивать? Ну-ну, рискни. Документы подписывала? Подписывала. Условия видела? Видела. У тебя испытательный срок, особые условия. Ты сама на месте декретницы. Так что, девочка, закатай губу!

ГЛАВА 19

Тупо пялиться в телевизор было прикольно. Там, на плоском экране, рушились дома, горели крыши, и огромный дракон налетал на беззащитный город, повинуясь воле своей обезумевшей хозяйки. Я бы тоже сейчас хотела бы так. Но реальность куда страшнее, чем выдумки киношников. Оттягивать разговор больше не было никакого смысла, и смартфон дрожал в руке.

— Здравствуй, Алексей! Ты не занят? Да? Здорово! Как идёт подготовка к свадьбе? Круто, да, рада за тебя. Сто пятьдесят человек? Вау! Это много? Не очень? Даже мало? Ого, как вы скромно. Угу. Лёш. Нам нужно поговорить. Именно поговорить лицом к лицу, и дело очень серьезное. Отложить нельзя. Во сколько? Буквально минут пятнадцать, больше не задержу, клянусь! Нет, подхватывать не нужно, я такси вызову. До встречи!

Ну вот. Назад дороги нет, Кира Сергеевна. Соберись и сделай все так, как нужно. Ты сильная. Ты всё сумеешь.

Мягкий снежок укутывал по-весеннему раскисший город. Зима не хотела уходить. Упрямая… Я сидела в маленьком кафе, где мы с Лёшкой несколько раз бывали. В самом углу на мягком диванчике было не так страшно, но и бежать некуда – Степанов перекрыл мне пути отступления своей мощной фигурой.

— Ты бледная, — отхлебывает Лёша кофе и цыкает – горячий напиток обжигает ему губы.

— Душновато здесь.

— Мы же пришли к выводу, что тебе не нужны отношения со мной. Передумала?

— Нет.

— Слушай, Кир, давай чуток поэнергичнее, у меня времени в обрез! Что стряслось?

Набрала побольше воздуха в легкие, словно нырять собралась.

— Я беременна.

На лице Степанова сменяются выражения, завороженно наблюдаю за этим процессом и гадаю, на каком из них застопорится колесо Фортуны и бодрый голос Якубовича объявит: «Приз в студию!» Не повезло. Лёшка выбрал раздражение и обиду.