— Ничего, — Лёшка снова протянул руки к автолюльке. — Спит. Он всегда спит?

— Чего ты хочешь?

Серёжка причмокивал губами во сне, и я сжала зубы. Мой мальчик!

— Ромыч позвонил, сообщил. Ты дала ему мое отчество.

— Потому что Серёжа…

— Сергей Алексеевич, значит, красиво звучит, да.

— Всё, посмотрел? – Я держала автолюльку на весу, боясь выпустить из рук. — можешь уходить.

— На Ромку похож, тот тоже в детстве был курносый. Я тоже.

— Тебе пора, Алексей.

— Кира… - Степанов шагнул ближе. — Кира, я так скучал по тебе! Я не могу выкинуть тебя из головы. Даже в постели представлю, как занимаюсь любовью с тобой, а не с женой. Я готов взять на себя все расходы, слышишь? И тебя содержать, и ребенка. Кира… - его пальцы коснулись моей щеки и это касание волной обжигающей боли прокатилась по телу. — Я готов сделать тест. Ну, знаешь, ДНК, - его рука ухватил меня за затылок. — Сладкая… - поцелуй был умелым и горячим, я чувствовала, как Алексей перехватывает автолюльку, и тут же шагнула назад, перервав такую желанную такую необходимую, как как казалось, ласку.

— Уходи, Алексей! И больше не приходи. Нам ничего от тебя не нужно.

— Нам.

— Нам. Я теперь не одна, у меня есть сын. Мой сын.

У Лёши дернулась щека, но она ответил спокойно:

— Ты права. Твой сын. Ну пока, привет сестре! Кстати, - он задержался на пороге, уже открыл дверь. – Квартирка неплохая. Ромыч постарался. Для ТВОЕГО сына.

Тихо щелкнул замок. На подгибающихся ногах я дошла до спальни, аккуратно переложила Ёжика в кроватку и только тогда позволила себе рухнуть в кресло.

Нужно продать эту квартиру. Вернуть деньги Роману переехать к родителям, они с распростертыми объятиями примут нас с ребенком. Ничего мне от Степановых не нужно, ничего! Закрыла глаза и постаралась успокоиться.

Нужно продать эту квартиру. Вернуть деньги Роману переехать к родителям, они с распростертыми объятиями примут нас с ребенком. Ничего мне от Степановых не нужно, ничего! Закрыла глаза и постаралась успокоиться. Боже, я же сижу в уличной обуви, пуховик так и не сняла. Встала, проверила сына и пошла в прихожую, держась за стены.

Выслушав мое предложение Иринка встала на дыбы.

— Ты с ума сошла?! Мы только обжились, есть, где погулять с ребенком, поликлиника в двух шагах. Т о ком сейчас больше думаешь? О себе? Или о Сережке?

— Но мы легко разменяем на две однокомнатных. Я продам дом, и тогда можно даже побольше.

Сестра сложила руки на груди.

— Значит так, никуда мы бежать не станем. Еще раз придёт твой Лёша, звоним Павлу, и он спускает Степанова с лестницы. Уяснила?

— Уяснила.

— И не смей бежать и прятаться от этого гадёныша. Он никто и звать его никак!

Апрель расквасил улицы и умыл небо до головокружительной голубизны. Легко дышалось даже в центре города, где мы ждали дедушку Серёжу. Он обещал забрать нас после посещения педиатра и прогулки.

— Смотри, а вот и другие голуби прилетели, просят: «Серёженька, дай нам зёрнышек, пожалуйста!» Дадим им поесть? Да? Кидай ещё!

Ёжик в голубом комбинезоне – подарок Иринки на годик - протопал неловкие шажки, и я едва успела подхватить его перед падением. Засмеялась, расцеловала в румяные щёчки. После затяжной зимы наконец-то пришла весна, ушли хандра и страх, и теперь я была совершенно счастлива. Повернулась, и краски дня тут же померкли. Только не он! За год я уже позабыла о той встрече. Пожалуйста, только не он! Небритый, сутулый Степанов по старой привычке держал руки в карманах.

— Сладкая, я знаю, что дерьмо, знаю, что меня невозможно любить и даже… даже уважать не за что. Но это мой сын. Ромка оказался прав, мальчик моя копия. Смотри – это я в год и три месяца, — он вынул из кармана и показал старую фотографию, – одно лицо, да? Ромыч был темнее. Я наблюдал за вами. Часто приезжал сюда, во двор.

— Следил?! Как ты посмел?

— Я могу поговорить с сыном?

— Зачем и о чём?

— Просто познакомлюсь, я ведь имею на это право?

— Что? Что ты сказал? — воскликнула я, а Ёжик шумно охнул и принялся гладить моё лицо влажными ладошками. — Прости, сынок, мама громко говорит, да? Мама испугалась немножко. Помаши дяде ручкой!

— Кира! Хочешь, я встану перед тобой на колени?

— Мне все равно, Лёша. Веришь? Хоть лицом в лужу падай. Мне всё равно!

— Я разведусь.

— Зачем?

— Оказалось, что ты и сын – это самое важное. Ценное. Я был таким дураком, сладкая, таким идиотом!

— Почему был?

— Да, — он понуро кивнул головой, — ты права! Постой! Дай мне второй шанс, Кира! Пожалуйста!

Я остановилась, повернулась к нему, помолчала.

— Мне тоже нужен второй шанс, Алёша. Шанс найти мужчину, который всегда будет на моей стороне, будет стоять передо мной нерушимой стеной и беречь от любых невзгод. Если ты когда-нибудь станешь таким, Степанов, то приходи. Возможно, я познакомлю тебя с сыном. Прощай!

Я шла прочь и улыбалась. Загадала: если окликнет и догонит, то дам ему шанс. Шла и улыбалась, потому что теперь абсолютно была счастлива.