Тяжесть внизу живота была невыносимой, болезненной. Перелезла через Лешку и пошла в ванную. Раньше подобные манипуляция помогали снять напряжение, но не сейчас. Сейчас нужна была артиллерия помощнее. Постояла перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение, точно как во сне. Похотливая сука, вот кто я такая! А сколько праведного гнева из-за старого видео! Лицемерка, ты Кира! Боже, ну что со мной не так, что?

— Лёш?

Что я ему сейчас скажу? Трахни меня, а то мужик сексуальный приснился, так что ли?

— Лёш? Проснись!

— Кир… что?.. Устал… Давай завтра… м-м…

Живот скручивало так сильно, что впору было кричать, в голове горячо стучала кровь. Вот это на меня накатило так накатило! Побрела в нашу комнату, включила свет и рывком скинула на пол вещи с нижней полки шкафа. Розовая вытянутая коробка с силуэтом сексуальной девушки оказалась у задней стенки.

— Ну, здравствуй, верный друг! — проговорила я старому вибратору самой простой модели и забралась на постель. — Придется тебе поработать. Надеюсь, батарейки живы.

— Кира? — взлохмаченный заспанный Лешка нарисовался в дверном проеме. — Ты чего? — и, не дождавшись ответа, встал на кровать коленями. — Какая нехорошая девочка! А ну-ка дай мне сюда эту машинку… И вот на это убожество ты променяла меня? Нужно преподать тебе урок, Жулкина…

ГЛАВА 7

— Что это было? — Лёшка пялился в смартфон во время завтрака и, задавая вопрос, даже глаз не поднял.

— Омлет.

— Я про то, что было ночью, Кира.

— Секс. Кажется, так это называется, — я не знала, как говорить на мучавшую меня тему, да и суховатый тон Степанова задевал.

— Тебе меня мало? — теперь я под прицелом внимательного взгляда. — Ты не получаешь удовлетворения? Я плохой любовник?

— Лёш, что за бред? Я люблю тебя, и ты лучший любовник на свете!

— Здорово, когда есть, с кем сравнить, да?

— Ну Лёш! Ну что за фигня опять началась? — я подсела и положила голову на сильное плечо. — Просто сон приснился эротический, а ты спал, а так хотелось…

— Кого, Кир? Кого тебе хотелось?

— Тебя! — в который раз за последние дни я вру любимому человеку?

— Врешь. Я чувствую, что это был другой.

— Ты параноик, Степанов!

— С Брэдом Питтом трахалась, да? Или нет. Это был Киану Ривз? И как у него в штанах? Помощнее, чем у меня!

— Дурак!

— Нимфоманка!

— Сам ты… нимфоман!

— Иди сюда! — Лёшка рванул за руку и посадил к себе на колени. — Я тебе голову отрежу, если ты ещё раз с каким-нибудь голливудским красавчиком переспишь, поняла? Только я! Только хардкор! Андестанд?

— Иес! А я отгрызу тебе нос, если еще раз кинешь хоть один взгляд на любую другую женщину! Андестанд?

— Нечестно!

— Очень даже! Ой! Лёшка! Мы же не успеем! — я била по наглым рукам, выстаивающим груди из кружевного бюстгальтера. — А если Ирка…

Ирина Сергеевна явилась вовремя. Мы успели собрать с пола все, что на него упало, бросить в стирку мой халат, выпачканный в смородиновом варенье, и бюстик, который, пожалуй, вообще теперь не отстирать ни от чего. В момент явления сестры я шептала на уху любимому, что он половой гигант, и что намазывать мои соски перетёртой смородиной было отличной идеей, а Лёшка довольно ухмылялся и зевал.

— Ну, кролики, заждались?

— Богиня!

— Ширинку застегни, Ромео! На улице зима!

— Всех люблю, всем пока! — Степанов вылетел в дверь – опаздывал в свою мастерскую.

— Судя по твоему лицу, ночь прошла феерично!

— Судя по твоему – тоже!

— Это у нас семейное. Дай пожрать чего-нибудь бедной замученной жизнью женщине.

— Жизнью или очередным любовником?

— А, это одно и то же, систер. Совершенно одно и то же.

— Ир, а серьезно? Что случилось? Я немного запуталась в ваших с Ромой отношениях, но дело не в нём, да?

— Нет. Совсем не в нём. Но с Романом Николаевичем я имела разговор, м-да, - в глазах сестры, кажется, блеснули слезы. — А потом поехала по старому адресу. К одному хорошему юристу. До утра. Ничего не меняется.

— О чем говорили с Романом?

— Лёшке обязательно нужно будет поехать к родителям тридцать первого!

— Но я же Роману уже объясняла, что не получится. Алёша не хочет!

— Речь пойдёт о семейном бизнесе.

— Тем более!

— Кира, выключи подростка, включи мозг, ё-моё! Лёше надо быть у родителей. Судьба «Нордики» решается, а это, на минуточку, и его наследство, не только Романа. Старший Степанов пригласил потенциальных то ли покупателей, то ли инвесторов. Все трое хотят компанию забрать себе. В этой ситуации важен каждый акционер, это серьёзные игры взрослых дяденек, Кира. Это борьба!

— Ладно, я попробую.

— Не попробую, а сделаю! Стоять, Джульетта! Это что я сейчас наблюдаю на дверце холодильника? А? Вы что рисовали этим что ли? Варенье?

— Смородиновое.

— Краснеешь? Страшно представить, в какие ролевые игры вы без меня тут играли. Надеюсь, не в Карлсона.

— Ты издеваешься? – Яна Маерс смотрела на меня, вылупив глаза.

— Нет. Я так решила, и если после этого последует увольнение, то так тому и быть.

— Я бросила все и приехала в эту твою тухлую компанию, а ты смываешься?

— Яна, так складываются обстоятельства. Пойми!

— Подруги так не поступают, Кира.

— Как? Я тебе работу нашла!

— А я тебя просила? Просила? Теперь ты берешь за свой счет, а я тут в чужом коллективе остаюсь как дура.

— Маерс, у тебя истерика что ли?

— Да пошла ты!

Янка, широко шагая, направилась к лестнице. Я виновата, чего уж. Совсем забыла про близкую подругу, запуталась в мужиках, а у неё все рушится и страшно на новом месте. Вера тоже не смотрит в мою сторону: Жулкина посмела бросить коллектив в самую горячую пору, и нет ей никакого оправдания!

— Алло, да! — раздражение и огорчение клокотали внутри с такой силой, что я даже не взглянула на экран.

— Не звонишь.

— Фил, пошел ты! Я тебя не боюсь!

— Послушай, мы не с того начали. Я голову потерял, когда тебя увидел.

— Перестань!

— Не отключайся, я по поводу бизнеса Степановых. Хотел предложить твоему Алексею выгодный вариант!

— Он не занимается семейным бизнесом.

— Но акции так и не скинул. Придерживает.

— Ты будешь последним человеком, кому он их продаст!

— Вот! Вот об этом я сейчас и говорю! О твоих неверных расчетах.

— Каких расчетах? Ты о чем вообще, придурок?

— Ну да, это ты у нас не дура, Кирочка. На новогоднем ужине, насколько я знаю, Степанов-старший собирает очень важных людей. Тебя точно не пригласили, но Алексей-то будет? Я хочу сделать ему опережающее предложение. Сумма ощутимая. «Нордика» сама по себе уже не так ценна, но в числе ее активов есть лакомые кусочки. Хочу добраться до них первым, только и всего. А потом я пропаду из вашей жизни навсегда, клянусь!

Могу ли я решать за Алексея, что ему интересно, а что нет? Вдруг сумма будет и правда большой, и тогда Лешке не придется влезать в кредиты, чтобы заняться своими любимыми байками. Фил почувствовал мои сомнения.

— Я и тебя не обижу. Сколько тебе уже предложили комиссионных?

— Что? Какие комиссионные, ты реально сбрендил!

— Уважаю, молодец, карты раньше времени не раскрываешь. Или ты не из-за денег? Серьезно?

— Что серьезно? Блин, утомил! Я передам Леше, и общайтесь сами.

— Спасибо! Ценю. Но ты должна понимать, что больше пяти процентов от сделки я не дам.

— По буквам, Стрежинский: пошел на!

Кинула телефон в сумку. Что-то престала я понимать окружающий мир. Какая-то буря вокруг меня закручивается. Опять звонит, ну что за козёл?

— Ты не понял что ли с первого раза?!

— Кира, это Роман..

— Прости, Ром, спамят каждую минуту.

— Ну ты прямо звэр, Жулкина.

— Достали!

— Ты стоишь или сидишь?

— Иду.

— Тогда найди спокойное местечко и сядь!