Дарен обернулся.

— Твоего наставника?

— Да.

— Ты ему доверяешь?

— В работе — полностью.

— А вне работы?

— Настолько, насколько можно доверять человеку, который в семь утра присылает письмо на четыре страницы о неправильном сплаве серебра.

Уголок его рта дрогнул.

— Значит, достаточно.

— Он лучше меня знает старые накопительные схемы.

— Почему ты не позвала его раньше?

— До сегодняшнего дня я понимала систему сама.

— А теперь?

Я посмотрела на журнал.

— Теперь мне нужен человек, который попробует доказать, что я ошибаюсь.

Дарен кивнул.

— Разумно.

— Если два мастера независимо приходят к одному выводу, вероятность ошибки ниже.

— Я напишу ему.

— Я сама.

— Конечно.

Я закрыла журнал и только тогда заметила, что держу чашку Дарена левой рукой.

Пальцы разжались. Я поставила чашку на стол.

— Что? — спросил он.

— Я взяла ее левой рукой.

— И?

— Я так не делаю.

Дарен перевел взгляд на мою руку.

— Никогда?

— Почти никогда. В студенческие годы я сильно обожгла левое запястье. С тех пор автоматически беру горячее правой.

Я попыталась восстановить движение: как потянулась, когда именно взяла чашку. В памяти ничего не осталось. Только результат — чашка в руке.

— Это могла быть случайность, — сказал Дарен.

— Могла.

— Но ты так не думаешь.

Я снова посмотрела на журнал. В списке Эвелины была запись: «Нехарактерный выбор привычного действия».

— Нет.

Дарен подошел к столу.

— Позвать Варра?

— Не сейчас.

— Почему?

— Один жест ничего не доказывает.

— А если это следующий признак?

— Тогда мне нужны дополнительные данные.

— Лиана.

— Я не собираюсь подключаться к зеркалу. И не стану проверять, сколько чужих привычек могу воспроизвести.

— Хорошо.

— Я просто буду наблюдать.

Дарен сел рядом.

— А если это не случайность?

— Тогда переданный материал глубже, чем один сон.

Он посмотрел на мою левую руку.

— Что мне делать?

— Пока ничего.

— Очень плохой ответ.

— Зато честный.

— Я не умею ничего.

— Тогда учись.

Он взглянул на меня с раздражением.

— Это жестоко.

— Нет. Это именно то, чему ты обещал научиться.

— Смотреть, как тебе становится хуже?

— Быть рядом и не отнимать у меня право решать.

Дарен отвел взгляд. Его рука легла на стол рядом с моей — не касаясь, но достаточно близко, чтобы я заметила.

Я сама накрыла ее пальцами.

— Если станет хуже, я скажу.

— Обещаешь?

— Да.

Он сжал мою ладонь.

На этот раз мне не пришлось гадать, откуда пришло желание прикоснуться к нему.

Я знала.

Утром я проснулась с мелодией в голове.

Сначала не придала этому значения. Иногда человек просыпается с песней, которую не может потом выбросить из мыслей. Я лежала, глядя в потолок, и мысленно повторяла четыре такта — тихих, медленных, ничем не примечательных.

Потом поняла, что не знаю, откуда они взялись.

Я села, попыталась вспомнить слова. Слов не было, только мелодия.

Насвистывая ее, я оделась, затем остановилась и достала синий блокнот. Нотной грамотой я владела плохо, но основные знаки помнила и смогла записать последовательность.

За завтраком мелодия вернулась.

Сера наливала чай. Я напела несколько тактов.

Чайник замер у нее в руке.

Дарен сразу посмотрел на нее.

— Сера?

Она поставила чайник на стол.

— Откуда вы ее знаете?

У меня свело живот.

— Не знаю.

— Это старая песня.

— Какая?

Сера села на свободный стул — впервые без приглашения.

— Эвелина играла ее на фортепиано, — сказала она.

Я опустила ложку.

— Часто?

— Когда была моложе. Потом почти перестала.

— Как она называется?

Сера назвала песню. Название ничего мне не сказало.

Дарен смотрел на меня.

— Ты слышала ее раньше?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

Я повернулась к нему.

— А ты?

— Конечно.

— Напой следующий фрагмент.

Он нахмурился.

— Зачем?

— Пожалуйста.

Дарен продолжил мелодию. Я знала, какая нота прозвучит следующей, еще до того, как он ее спел.

В животе стало холодно.

— Хватит.

Он замолчал.

Сера смотрела на меня.

— Лиана...

— Все нормально.

— Нет, — сказал Дарен.

Я встретила его взгляд.

— Не сейчас.

Он сжал губы и промолчал.

Я достала блокнот и записала:

«Утро. Мелодия, которую знала Эвелина. До подтверждения я не могла назвать источник».

Ниже добавила:

«Второй возможный признак».

Сера побледнела.

— Это зеркало?

— Уже переданный фрагмент. Возможно.

— Вы уедете?

В ее голосе прозвучала тревога.

— Пока нет.

Дарен резко повернулся ко мне.

Я подняла руку.

— Не начинай.

— У нас есть договор.

— Помню.

— Тогда воспользуйся им.

Он выдохнул.

— Хорошо. Я считаю два независимых признака достаточной причиной вызвать Варра сегодня.

Я обдумала его слова. Это был не приказ, а довод. И довод разумный.

— Согласна.

Дарен заметно расслабился.

— И Ардиса.

— Ему уже отправили телеграмму. Если поезд не задержится, он будет после обеда.

Сера поднялась.

— Принести что-нибудь?

— Еще кофе.

Она кивнула и направилась к двери.

— Сера.

Она обернулась.

— Эвелина была левшой?

Сера замерла. Ответ я поняла по ее лицу еще до того, как она заговорила.

— Да.

Дарен закрыл глаза.

Я посмотрела на левую руку. Вчерашняя чашка перестала быть случайностью.

После завтрака я ушла в кабинет и почти два часа занималась обычной работой. Намеренно. Мне нужно было проверить не магию, а себя.

Я отвечала на письма, проверяла счета мастерской, исправляла чертеж клиента. Писала правой рукой — как всегда.

Один раз потянулась к линейке левой, но остановилась до того, как коснулась ее.

Это могло быть внушением. После разговора с Серой я слишком ждала повторения.

Поэтому не стала записывать.

Нельзя превращать каждое движение в доказательство.

К полудню приехал Варр.

Он прочитал мои записи и попросил повторить мелодию.

Я напела.

— Раньше ее слышали?

— Нет.

— Уверены?

— Я проверила нотную библиотеку родителей. Такой песни там не было. В консерватории я не училась. На приемах могла ее услышать, но название мне незнакомо.

— Значит, полностью исключить обычное знакомство нельзя.

— Нельзя.

— Хорошо.

— Вы начинаете раздражать меня своим «хорошо».

— Дурное влияние вашего мужа.

Дарен стоял у камина.

— Я здесь.

— Именно поэтому и говорю.

Варр проверил мою память. Провалов не обнаружил. События последних дней я воспроизводила без затруднений.

— Состояние не похоже на активное воздействие, — сказал он.

— Тогда почему появляются новые признаки?

— Один переданный фрагмент мог включать больше, чем ты осознала сразу.

Я кивнула.

— Как архивный пакет.

— Что?

— Если контур передал не одно воспоминание, а связанную группу, часть могла проявиться только при подходящем раздражителе.

— Возможно.

Дарен спросил:

— Это будет продолжаться?

— Не знаю.

— Насколько далеко может зайти?

— Не знаю.

— Можно удалить то, что уже внутри?

Варр посмотрел на меня.

— Это вопрос не ко мне.

— А если нельзя?

— Тогда Лиане придется научиться различать чужие фрагменты так же, как Мине.

Дарен помрачнел.

— Меня это не устраивает.

— Меня тоже, — сказала я. — Но реальность не обязана нас устраивать.

Варр убрал инструменты.

— Я не вижу причин срочно увозить Лиану из дома, если зеркало остается отключенным.

Дарен открыл рот.