— Вам?

— Никому.

Я посмотрела на него.

— Если объявить ее чудовищем, можно не разбираться, как умная и талантливая женщина пришла к мысли, что чужая личность менее важна, чем ее собственное продолжение.

Дарен долго молчал.

— Вы все еще ей сочувствуете.

— Да.

— После того, что она сделала с вами?

— Она передала мне один фрагмент.

— Этого достаточно.

— Для злости — да.

Я провела пальцем по краю схемы.

— Но сочувствие не означает согласие.

— Она, похоже, перестала видеть разницу.

— Похоже.

Дарен откинулся в кресле.

— И я восемь лет этого не замечал.

— Не начинайте снова.

— Почему?

— Потому что это всего лишь другая форма той же мысли: будто вы должны были контролировать все вокруг.

Он посмотрел на меня.

— Вы теперь будете использовать мои недостатки против меня?

— Когда это удобно.

— Жестоко.

— Зато эффективно.

Он усмехнулся.

Я взяла чашку. Чай успел остыть.

— Кстати.

— Что?

— Я хочу внести еще одно изменение.

Дарен насторожился.

— В договор?

— Нет.

— Тогда какое?

— Если вы вспоминаете Эвелину рядом со мной, не делайте вид, будто этого не происходит.

Его лицо стало серьезным.

— Зачем?

— Я не хочу угадывать.

— Что именно?

Я покрутила чашку в руках.

— Когда вы смотрите на меня, вы иногда видите ее?

Дарен ответил не сразу.

Вопрос наконец прозвучал — тот, который я привезла с собой еще до отъезда.

Он поставил чашку.

— Иногда я вспоминаю ее.

Я ждала продолжения.

— Но это не одно и то же.

Фраза была знакомой. Я еще не слышала ее от него, но именно такого ответа и ожидала. Все равно хотелось понять.

— В чем разница?

Дарен посмотрел прямо на меня.

— Когда вы говорите о зеркалах, я иногда вспоминаю, как она объясняла мне похожие вещи.

— Понятно.

— Когда вы сердитесь, вспоминаю наши ссоры.

Мне это не понравилось, но я не отвела взгляда.

— Еще?

— Когда вижу вашу работу в западном крыле, вспоминаю ее за тем же столом.

— Значит, сравниваете.

— Нет. Я узнаю похожую ситуацию, а не похожую женщину.

Он чуть подался вперед.

— Эвелина никогда не называла меня дорогой подпоркой.

Я невольно улыбнулась.

— Большое достижение.

— Она ненавидела кофе.

— Уже вызывает сомнения.

— Вы аккуратно складываете инструменты. Она бросала их где придется.

— Теперь нравится еще меньше.

Дарен улыбнулся, но почти сразу посерьезнел.

— Вы выходите из комнаты, когда понимаете, что злость становится сильнее вас. Она оставалась до конца.

Я вспомнила нашу ссору после Варра.

— Не всегда выхожу.

— Но умеете.

Он помолчал.

— Вы спрашиваете разрешения, прежде чем вмешаться в чужую работу. Эвелина считала, что если понимает что-то лучше другого, разрешение не требуется.

— Даже до болезни?

— Всегда.

Я слушала.

— Вы разные, Лиана.

— Я знаю.

— Тогда зачем спросили?

Вот на это ответить было труднее всего.

— Потому что иногда я не понимаю, чей взгляд на вас сейчас у меня в голове.

Дарен перестал улыбаться.

— Ее воспоминание.

— Да.

— И вы боитесь, что я тоже могу вас перепутать.

— Возможно.

Он встал.

Я напряглась, но Дарен не подошел. Остановился у окна.

— Когда я впервые вас увидел, вы стояли по колено в грязи у стены зернового склада и спорили с моим управляющим.

Я моргнула.

— Я не спорила.

— Он назвал это иначе.

— Он заслужил.

— Несомненно.

Дарен повернулся.

— На вас было старое рабочее пальто, волосы собраны кое-как, а на щеке серебряная пыль.

— Очень романтично.

— Вы сказали, что если я еще раз прикажу включить поврежденную линию, то лично выставите мне счет за пожар.

Я вспомнила тот день.

— Вы тогда не представились.

— Поэтому мне и понравилось.

— Что именно?

— Вы не знали, что я лорд Роуэн.

— Если бы знала, сказала бы то же самое.

— Я понял это минут через десять.

Он вернулся к столу и остановился напротив меня.

— Эвелина умерла почти за два года до нашей встречи.

Я смотрела на него.

— Она не видела вас у той стены. Не слышала, как вы спорили с управляющим. Не знает, что вы прячете роман под техническим справочником. Не знает, как вы морщите нос, когда чай слишком сладкий.

Я машинально коснулась чашки.

— Не морщу.

— Морщите.

— Дальше.

Его взгляд смягчился.

— Она не знает, что вы трижды проверяете уже проверенное, если чувствуете несостыковку. Не знает, как вы смеетесь, когда пытаетесь этого не делать. Не знает, что вы вернулись сегодня.

У меня перехватило дыхание.

Дарен продолжил тише:

— Когда я смотрю на вас, я иногда вспоминаю ее.

Он сделал паузу.

— Но вижу вас.

Я опустила глаза.

Слова были простыми, и именно поэтому им верилось.

Он не обещал забыть женщину, которую любил восемь лет. Не клялся, что никогда больше не сравнит прошлое с настоящим.

Просто отделял одно от другого.

Как я училась отделять чужую память от своей.

— Спасибо.

Дарен кивнул.

Мы снова сели, но работать уже не получалось.

Я трижды перечитала одну строку. Слышала, как он переворачивает страницы, чувствовала тепло его присутствия и собственное слишком быстрое дыхание.

Впервые после чужого сна я не стала проверять каждое ощущение.

Я знала, что принадлежит Эвелине:

зеленая спальня;

белые розы;

молодой Дарен;

тот поцелуй.

А это происходило сейчас.

Мои пальцы лежали на бумаге. Его рука — рядом с чашкой. За окном стоял зимний день. Четыре дня не было активной печати, и ни одного нового чужого фрагмента.

Я закрыла папку.

Дарен поднял голову.

— Устали?

— Нет.

— Тогда что?

Я встала.

Он следил за мной взглядом.

Я обошла стол и остановилась перед ним — слишком близко для обычного разговора, но еще не настолько, насколько мне хотелось.

Золотое кольцо вокруг его зрачков стало ярче.

— Лиана?

— Не говорите.

Он замолчал.

Я подняла руку первой и коснулась его лица.

Кожа была теплой, чуть горячее человеческой. Совсем не так, как в чужом воспоминании.

Там я заранее знала, куда провести пальцами, как он повернет голову, когда наклонится.

Сейчас не знала ничего.

И это оказалось удивительно хорошо.

Моя ладонь задержалась на его щеке.

Дарен сидел неподвижно.

— Если вы не хотите, скажите.

В его глазах мелькнуло почти возмущение.

— Лиана.

— Что?

— Я пытаюсь выполнить вашу просьбу и молчать.

Я рассмеялась — тихо, нервно, по-своему.

— Хорошо.

Провела большим пальцем по его скуле.

Дарен на секунду закрыл глаза.

— Вы уверены?

Я подумала не о зеркале и не об Эвелине.

О трех днях в городе. О том, что вспоминала именно нынешнего Дарена. О мужчине, который не приехал за мной, подписал мои условия и не поднял руки, пока я сама не решила к нему прикоснуться.

— Да.

Я наклонилась.

Первый поцелуй вышел неловким.

Не спокойным и не привычным. Я не знала, куда деть вторую руку, положила ее ему на плечо слишком высоко, едва не задела носом его щеку и вынуждена была повернуть голову.

Никакого знания наперед.

Никакой памяти тела.

Только настоящее.

Его губы были теплыми.

Дарен не ответил сразу. Несколько секунд просто позволял мне целовать его, словно боялся сделать больше, чем я готова принять.

Это начало раздражать.

Я отстранилась на пару сантиметров.

— Вы собираетесь участвовать?

Он выдохнул.

— Хотел убедиться.

— Уже убедились?

— Да.

На этот раз он поднял руку, но остановил ее у моей талии.