Колокольчика над входом не было, и дверь открылась совершенно бесшумно, впустив белокурую девушку в классическом наряде горничной. Оглядевшись по сторонам, она стащила с ног туфельки на высоком каблуке и вопросительно уставилась на бармена. Мужчина кивком головы указал куда-то вбок, и проследив за его взглядом, я увидела надпись «Гардероб» над небольшой неприметной дверью.

Кивнув, блондинка направилась туда и вернулась уже без обуви. Подойдя к стойке, она о чем-то переговорила с барменом, и я не стала напрягать слух, чтобы подслушать их. Не потому, что мне не было любопытно, а по той простой причине, что я без труда прочитала весь диалог по губам. Девушка прибыла на конференцию и спрашивала, где остальные участницы, и в каком формате будет проходить мероприятие. Получив пояснения, она расположилась за длинным столом в центре зала и устало вздохнула, как будто перед этим проделала долгий путь.

Посмотрев на бармена, я поймала на себе его укоризненный взгляд и усмехнулась. Думает, мне стыдно за то, что стала невольной свидетельницей их диалога? Но это просто элемент моей работы. Глаза и слух — мои основные инструменты как частного детектива.

Вкусная еда удивительным образом успокоила меня, внушив уверенность, что пока я здесь, Себастьян меня не найдет. Поэтому, подхватив пустую тарелку и свой букет, я отправилась к стойке и расположилась на высоком стуле чуть в стороне от бармена. Забрав у меня посуду, мужчина, как и раньше, ненадолго скрылся на кухне.

— А разуваться надо всем, или только Золушкам? — спросила я, вспомнив странное поведение первой участницы конференции.

— Только Золушкам, — пояснил бармен, глядя на меня из-под длинной розовой челки. — Хрустальные туфельки имеют свойство разбиваться на тысячи осколков, и уборка заведения превращается в каторжный труд.

— У всех Золушек хрустальная обувь? — я удивленно моргнула. Это же дико неудобно, наверное.

— Преимущественно, — кивнул мужчина. — Иначе как принц узнает в них ту самую?

— По запаху? — предположила я, не задумавшись. Есть много факторов, по которым можно отличить одного человека от другого. Даже если девушка пришла на бал в маске, остается голос, походка, взгляд. Да внутреннее ощущение признания, в конце концов.

— Свою Золушку, — глаза бармена насмешливо блеснули. — Принц может опознать только по ножке, обутой в волшебный хрусталь.

В таком случае, остается ему только посочувствовать. Мой взгляд невольно опустился вниз, где из-под длинного платья торчали носочки очень красивых, но при этом обычных туфелек, ничего волшебного в них не было. Бармен же улыбнулся кому-то за моей спиной, и вовсе не обязательно было оборачиваться, чтобы догадаться о появлении очередной участницы конференции.

Судя по всему, разобравшись с обувью, она сразу направилась к своей коллеге, а хозяин заведения снова ушел на кухню. Сквозь приоткрытую дверь я заметила, как он помешивает что-то в большой кастрюле. И судя по смеси запахов, это точно не суп. Я безошибочно определила корицу, имбирь, гвоздику и бадьян, к которым добавились цитрусовые нотки апельсина и лимона, сладость винограда и неповторимая лесная кислинка, присущая только клюкве. Может, это тот самый коктейль, о котором говорится в объявлении?

Аромат оказался до того интригующим и дразнящим, что когда бармен вернулся, погасив пламя под кастрюлей, я одарила его смущенной улыбкой.

— Этот напиток имеет какое-то отношение к Мэри? — спросила я, чувствуя себя откровенно глупо.

Глаз бармена удивленно округлился, но в следующий миг мужчина уже смеялся.

— Нет, — качнул головой он. — Только к Гертруде.

— Гертруде? — не поняла я.

— Это название напитка, — он пальцем придвинул мне меню, написанное на очень плотной, покрытой глянцем бумаге. В списке кроме прочих значилась и «Гертруда». — Возможно, тебе он известен как глинтвейн.

Глинтвейн я, конечно, знаю, но разве его варят не из вина? В кастрюле же не было ни капли алкоголя. Проверив количество монеток в кармане, я заказала себе напиток, сваренный по непривычному рецепту. Вскоре бармен поставил передо мной исходящий паром бокал, в котором я также уловила аромат разнотравного меда. Прикрыв глаза, я пригубила коктейль и признала, что этот мужчина действительно превосходно готовит.

— Ближе к вечеру я буду варить его из вина, — вытащив откуда-то из-под стойки кружку, бармен принялся ее протирать, щурясь на новых посетительниц. За время нашего короткого диалога количество Золушек увеличилось вдвое, и я была уверена, что их будет гораздо больше.

— Похоже, здесь сегодня будет весело, — предположила я, собираясь остаться и влиться в толпу сироток.

— О да, — мужчина мечтательно закатил глаз. — Они здесь каждый год собираются. И всегда это заканчивается танцами на столе.

— А почему именно в этот день?

— День Богини, — чуть помедлив, ответил хозяин заведения. — Только сегодня они из прислуги превращаются в принцесс.

Надо же. Я что-то подобное испытала вчера, попав на бал и примерив на себя роль прекрасной незнакомки. Скажу откровенно, этот опыт в прямом смысле перевернул мою жизнь. Взгляд невольно упал на рукав, где под плотной тканью на коже проявился узор татуировки. Я подозревала, что утром, когда дурман развеется, я все увижу в ином свете и, возможно, пожалею о содеянном, но такого точно не ожидала. Теперь жалей не жалей, а исправить ничего нельзя.

Коктейль «Гертруда» пряный и горячий, приятно согрел меня, но слишком быстро закончился, поэтому я, не долго размышляя, заказала себе еще один. Пока бармен наливал новую порцию, я обернулась. Количество Золушек увеличилось. Они сидели, слушая доклад одной из участниц конференции, и рассказывала та, что удивительно, о каком-то моющем средстве. Даже в праздник думают о работе.

Так и надо, наверное. Я о своих обязанностях забыла еще вчера, и по-хорошему надо бы к ним вернуться. Скай наверняка понятия не имеет, где я и в какую переделку попала, отправившись вчера разыскивать беглянку, а значит, и на помощь тоже не придет. Вздохнув, я повернулась к стойке.

— Жаль, что я не одна из них, — сказала скорее для себя.

— Почему же? — мужчина пододвинул мне наполненный бокал. — Золушками не рождаются, ими становятся.

Я улыбнулась, принимая игру. Похоже, я ошиблась насчет хозяина заведения, и некоторые темы с ним вполне возможно обсудить.

— Но есть же какой-то принятый архетип. Это должна быть добрая сирота, угнетаемая злой мачехой.

— Вовсе нет, — бармен снова взялся протирать стакан. — Это в сказке она беззащитная малышка, чтобы вызвать больше жалости и симпатии. Но у этой истории только один посыл — будь хорошей девочкой, жертвуй, и получишь принца.

— В жизни это не работает, — качнула головой я, вспомнив истории Ская. Будучи Хранителем, он часто приезжал на вызовы о домашнем насилии. И даже самые тихие и покорные жены не избегали участи жертвы, получая вместо друга и защитника злобного тирана.

— Потому что в сказке Золушка очаровала принца. Она сделала осознанный выбор, не узнав его на балу точно так же, как он ее. Это не был брак по договоренности, у них действительно были чувства.

— А фея?

— А что фея? — поднял бровь хозяин заведения и, убрав кружку на место, уставился на меня. — Вовсе не обязательно быть волшебницей, чтобы собрать девушку на бал.

Для меня таким волшебником стал лорд Хьюго. Он не просто одел меня на бал, он меня в принципе одел, потому что после возвращения в человеческую ипостась на мне не было и лоскутка ткани.

— Значит, чтобы стать Золушкой, надо познакомиться с кем-то на неком мероприятии, вскружить голову и заставить себя искать? — спросила я, во всех подробностях вспоминая вчерашний вечер. На празднике я оказалась случайно, встретила там Себастьяна, и теперь он меня, скорее всего, ищет.

— В целом, да, — согласился бармен. — Но надо также потерять хрустальную туфельку.

Я вздохнула и отвела взгляд, потому что губы мужчины начали кривиться в усмешке. Обувь я не теряла. Зато оставила на память о совместно проведенной ночи кое-что другое.