— Не могу больше терпеть этот спектакль, — голос Лисандра звучал ровно, словно он обсуждал погоду или цены на уголь. — Целовать ее холодные губы, смотреть в ее бесцветные глаза и восхищаться ее умом. Но о каком уме речь, если она так и не поняла, как сильно мне отвратительна?

Что? Отвратительна? Он говорил обо мне?

Я застыла, пораженная этой неожиданной правдой, после чего бесшумно отступила в тень огромного куста. Сердце в груди сжалось от боли. Первым желанием было убежать. Но я заставила себя остаться на месте и дослушать до конца.

— Прояви терпение, — прозвучал ядовито-сладкий голос Вивьен. — Осталось совсем немного. После вашей свадьбы ты станешь официальным наследником. Ее отец доверяет тебе. А там… несчастный случай на охоте, болезнь. Война со светлыми обострится, и мало ли что может случиться. Но, главное, твой путь к трону Сумеречного Континента будет открыт.

Я сделала еще один шаг назад, прижимая к губам дрожащие пальцы. Воздух, казалось, перестал поступать в легкие.

Нет, это не могло оказаться правдой.

Мой жених, который клялся мне в вечной любви, и моя кузина, которую я знала всю свою жизнь. И эти двое только что вонзили кинжал в мою доверчиво подставленную спину.

То, о чем они говорили, было не просто изменой. Это был самый настоящий заговор. И мой брак, моя жизнь в нем — всего лишь ступенька к власти. Я в этой игре была разменной монетой, дурочкой, которая поверила сладким речам.

Зажмурившись, словно это могло хоть немного унять боль, я медленно покачала головой. Наверное, слух обманул меня, или я просто неправильно поняла слова тех, кого считала самыми близкими на этом свете.

Но сердцем понимала — все правда. И, несмотря на то, что в горле застрял колючий ком, мешавший дышать, продолжала слушать.

— Она так раздражающе наивна, — продолжил Лисандр, и в его голосе не было ни капли того тепла, которое он всегда щедро дарил мне во время наших коротких свиданий. — Верит в честь и долг. Как и ее отец. Он — пережиток прошлого. Новая эра Сумеречного Континента будет жестокой и сильной, потому что мы возглавим темных эльфов.

Сквозь барьер из листьев тенетника я могла видеть только их фигуры, зато легко могла представить, как в этот момент пальцы Лисандра вплелись в темные локоны Вивьен, а потом до меня донеслось их прерывистое, тяжелое дыхание. И только тогда до меня дошло, что на самом деле происходило в беседке, скрытой тенями и кустарником. Эти двое не просто злоумышляли против меня, короны и всего Сумеречного Континента. Они прямо сейчас, в этот самый момент, предавали меня самым ужасным образом.

— А как же брачная ночь? — послышался голос моей кузины. — Тебе же наверняка придется консумировать ваш брак, чтобы он считался действительным.

И действительно, что он станет делать, ведь я ему отвратительна?

Я с силой закусила губу, чтобы не закричать от переполнившей меня ярости и не выдать свое присутствие, и замерла в ожидании ответа.

— Она меня действительно не привлекает, — тягучий голос Лисандра вновь наполнил полумрак беседки. — Но я как-нибудь справлюсь. Представлю на ее месте тебя, любимая, и исполню свой супружеский долг в полной темноте. Уверен, эта дохлая рыбина будет благодарна за доставленное ей удовольствие.

Дохлая рыбина? А ведь всего полчаса назад он целовал мои пальцы и говорил, что я для него величайшая драгоценность.

— После такого подвига я буду любить и уважать тебя еще больше, — хихикнула Вивьен. — Но что же дальше? Сразу избавишься от нее, или подождешь еще немного?

— Вряд ли я смогу ждать долго. Думаю, Элия очень быстро сляжет с какой-нибудь опасной болезнью, и уже через несколько дней я стану безутешным вдовцом и единственным наследником короны Алькьярнов.

Это было все, что я должна была услышать. Определенно, мое сердце сделало неправильный выбор, когда доверилось лживым речам Лисандра. И я, наверное, действительно была глупа и наивна, потому что вместо того, чтобы ворваться к ним, накричать, разбить что-то, я отшатнулась от стены, не в силах дышать воздухом, пропитанным предательством. Плавно шагнув в густую тень, я оставила за спиной тихий смех и шепот, которые навсегда переломили ход моей жизни.

В голове билось лишь одно желание — оказаться как можно дальше от этого места, спрятаться от всех, забиться в какую-нибудь темную нору, чтобы зализать свои раны и придумать план мести. Но я не побежала. Я пошла твердыми, беззвучными шагами. Прочь от пира в честь моей помолвки, прочь от королевского замка и от жизни, которая оказалась ложью.

Пленница светлого эльфа. Глава 2

Я не собиралась просто так прощать предательство и тем более сбегать всем назло, но и действовать сгоряча — плохая идея. И я дала себе время до утра на то, чтобы успокоиться и принять взвешенное, хорошо обдуманное решение.

В моих глазах не было слез. В груди медленно расползался леденящий холод, выжигавший из меня все, чем я была до этого рокового вечера. Моя доверчивость, моя наивность — все обращалось в пепел.

Ноги сами несли меня прочь от замка, от огней, от того места, где моя помолвка превратилась в жалкий фарс. Стражи ворот без вопросов пропустили меня, потому что я и до этого частенько ускользала на ночные прогулки. Но в этот раз все было иначе.

В столь поздний час прохожих на улице практически не было, и я беспрепятственно шагала к своей цели, пока камень мостовой под ногами не сменился на дерево, а в нос не ударил резкий, соленый запах моря.

Я оказалась на пустынной набережной. Ветер, который практически не чувствовался в городе, свистел здесь, трепал плащ, наброшенный на плечи и выл в обломках старых деревянных свай. Луна, наполовину скрытая рваными облаками, бросала на воду беспокойные блики. Именно здесь, в этом забытом богами и эльфами месте меня настигли все чувства сразу.

Боль обрушилась волной, заставив согнуться, схватившись за ветхие, жалобно скрипнувшие от моего прикосновения, перила. Это была не метафора — физическая боль разлилась в груди, словно мое сердце разрывали на части когтистыми пальцами. Каждое слово Лисандра, каждый его презрительный смешок отдавались во мне жгучим стыдом. Я вспомнила все его притворные признания и лживые клятвы, и меня затошнило. Как я могла быть так слепа? И так глупа?

Холод внутри сменился раскаленной добела яростью.

— Они заплатят, — прошептала я, и ветер подхватил мои слова. В голове уже вырисовывался план, довольно простой в своем исполнении: разоблачить предателей перед моим отцом, найти доказательства заговора, настроить против них других военачальников. Месть словно бы стала для меня единственной точкой опоры в рушащемся мире. Сжав кулаки, я думала о расплате, и с каждым мгновением сжатая пружина внутри меня словно бы немного ослабевала.

А вокруг царила благословенная тишина. Мелкие барашки пены с шипением растворялись на прозрачных ступенях, уходивших в воду. Хрустальная лестница Шаенона, знаменитая тем, что была построена несколько сотен лет назад, до сих пор сохраняла свой первозданный вид. А вот сама столица изменилась. И ни одна из перемен не была к лучшему. В городе появилось много чужаков, привлеченных общей напастью — по всему миру на темных эльфов начались гонения из-за конфликта с Драконами, переросшего в полномасштабную войну. Тихое некогда место превратилось в жужжащий улей, полный наемников и разного рода сомнительных личностей. И если бы я не была уверена в своей способности постоять за себя, ни за что не вышла бы за пределы территории замка в такой час без охраны.

Луна чертила на воде серебристую дорожку. Воздух, наполненный влагой и солью, трепал мои волосы. Я сделала шаг вперед, к самому краю пирса, желая, чтобы ледяные брызги остудили мои пылающие щеки. И в этот момент воздух передо мной словно бы застыл.

Это не было похоже ни на что, виденное мною раньше. Пространство искривилось, будто вокруг оказалось зеркало, покрытое трещинами, сквозь которые пробивались лучи нестерпимо яркого света. Звуки ветра и прибоя стихли, сменившись оглушительным, давящим гулом. Перила, за которые я только что держалась, вдруг стали полупрозрачными, а потом и вовсе исчезли.